А у Алёны внутри всё закипало.
«Настырный гном, — думала она, выходя из зала. — Да ещё и женатый. И ведь знает, что женат. И всё равно подходит, требует номер, будто у него тут права какие-то особенные. Альфа-самец, нашёлся. Иди домой, Казанова недоросший.»
Но как бы она ни раздражалась, на следующий день снова ловила себя на том, что ждёт его появления. А когда он подходил — просто поздороваться, улыбнуться, — ей становилось как-то... теплее.
Она делала вид, что это ей безразлично, что ей всё равно, но тело выдаёт — лёгкий румянец, чуть быстрее дыхание, взгляд, который задерживается на секунду дольше, чем нужно.
И когда Маттео не появлялся, в зале будто становилось пусто. Алёна злилась на себя за это чувство. Ей казалось нелепым скучать по кому-то, кто, по сути, ей никем не является и ничем не обязан, да и вообще женат, а она без 5 минут замужем. Но всё же — не хватало чего-то. Не хватало его взгляда.
Наступили очередные выходные, и Алена приготовилась тосковать у телевизора, затем с книгой, в ожидании когда наступит понедельник, и она сможет куда-то выехать, развеяться. Но тут Мелисса пригласила их с Хавьером на день рождения, Алёна очень обрадовалась. Хоть какой-то повод вырваться из дома, из этой вязкой тишины, из бесконечных вечеров перед телевизором.
Приглашены они были в воскресенье. В субботу они в порядке исключения съездили в торговый центр, где Алена купила подарок для подруги, даже в порядке исключения пообедали в городе, в общем день прошел мирно, ладно и удачно.
Но Алена рано радовалась. В воскресенье с утра началось…
Хавьер, как обычно, устроившись в гостиной у телевизора, начал:
— Я не хочу сегодня идти к Мелиссе. — Потом добавил: — Никого из тех, кто там будет, не хочу видеть. Они все фальшивые. Опять эти лица, а еще там будет другая моя кузина со своим престарелым недоразведенным бойфрендом, мы их как-то видели, помнишь? Этот старпер с тебя опять не будет глаз сводить, меня это бесит. Что мы там забыли?
-Меня не интересуют старперы, и тебя не должны интересовать. Хавьер, тебя пригласила Мелисса и ее муж, твой кузен. Еще там будет твоя мама. Зачем зацикливаться на тех, кого не хочешь видеть?! Не хочешь с ними общаться - не общайся, там будет достаточно народа, чтобы найти себе собеседников по душе.
Но Хавьер так просто не сдавался, он долго и методично разносил каждого, кто там будет, включая и Мелиссу, подытожив, что они все никчемные, пустые, ему там неинтересно, нечего делать, и это просто пустая трата времени идти туда.
“Да… лучше остаться у телевизора и посмотреть очередной идиотский фильм, обжираясь всякой гадостью…” - только и подумала Алена. Настроение уже было подпорчено. Ей было неприятно, как ее жених высказывается о людях, и не просто людях, а о членах своей же семьи… Да, они могут быть не во всем идеальны, но они и правда хорошие люди, а Мелисса была на редкость воплощение доброты.. И это было не ее игрой или маской. Это была действительно ее суть.. “За что он их так поливает? Неужели только потому что я с ними подружилась, и ему от этого так неймется?”
Спустя какое-то время Хавьер заявил, что ему плохо, у него проблемы с желудком, он чувствует себя уставшим, и если он не может теперь выпить и поесть нормально, то смысл вообще туда идти?!
К тому моменту Алена уже привела в себя в порядок, вымыла голову, уложила волосы, наложила легкий макияж, выбрала платье. После очередного драматического выступления Хавьера о его самочувствии и о том, как он теперь пойдет к этим “идиотам”, Алёна почувствовала, как в ней растёт раздражение и бессилие. Всё это было слишком знакомо.
— Хорошо, — наконец сказала она устало. — Не идём. Напиши Мелиссе сам.
Хавьер однако тянул время, не отменял поход, но параллельно изводил Алену нравоучениями, что надо быть осторожнее с людьми, она в них не разбирается. Зато если послушать его, то гватемальцы - это исчадие ада во главе с Мелиссой.
У Алены уже разболелась голова - и не столько от самих этих слов, сколько от той интонации и от давящего чувства от Хавьера. Такое ощущение, что от него тянулся просто мощный поток негатива и вливался в нее, убивая все хорошее - настроение, эмоции, желание хорошо провести этот день… В какой-то момент эмоции так сильно ее накрыли, что она почувствовала невыносимую боль и грусть внутри, ей захотелось плакать, долго и громко, просто от происходящего, от бессилия.
Хавьер как будто уловил ее состояние, тут же оживился, будто только этого и ждал.
И когда она окончательно опустила руки и просто села на диван, он вдруг преобразился:
— Нет-нет, — сказал. — Всё-таки пойдём. Я уже лучше себя чувствую.
И в этот момент Алёне стало по-настоящему обидно.Будто вся сцена была не случайной, а тщательно спланированной провокацией, чтобы довести её, заставить сломаться, а потом снисходительно “сделать одолжение” и отправиться на праздник. “Просто энергетический вампиризм какой-то” - бессильно подумала Алена.
Ей не хотелось уже идти, настроение упало туда, откуда его было уже не достать, внутри - черная пустота без намека на какую-то радость.
Она предложила остаться, но Хавьер с рьяной энергией собрался и буквально потащил Алену из дома, в машину.. Даже и не скажешь, что этот человек практически умирал 20 минут назад от боли в желудке.
По пути она пару раз пыталась предложить развернуться — но Хавьер не обратил на это внимание.
- Мы уже едем, и прекрасно проведем там время, - улыбался он как ни в чем не бывало.
И действительно, Хавьер прекрасно проводил время: он смеялся громче всех над шутками, сам шутил, разговаривал с теми самыми людьми, которых утром поливал грязью как с лучшими друзьями, пил и ел, словно и не было этого недуга еще полчаса назад. А у Алёны не было сил даже делать вид, что ей весело. Голова гудела, хотелось просто исчезнуть. Она молчала, лишь изредка делая глоток вина, чтобы хоть немного притупить обиду.
Ближе к вечеру она всё-таки сорвалась. Сказала пару лишних слов. Может, с резкостью, может, с усталостью, но — искренне. И тут же почувствовала, как на ней застыл взгляд Хавьера: холодный, обиженный, осуждающий.
Потом были разборки. По дороге домой, дома, и весь следующий день. Он обвинял, она объясняла, он требовал извинений, она уставала оправдываться.
— Я тебя просила, — тихо сказала она. — Не идти. Я знала, что всё закончится так. Ты же сам несколько часов изводил меня, ты видел, что я уже не хотела идти, ты видел мое настроение и состояние. И все это по твоей милости. Надо было остаться. Мне жаль, что я немного сорвалась на тебя в присутствии других людей, и теперь ты боишься растерять свой драгоценный имидж такого успешного мужика, у которого все в кулаке и все на мази. Но ты сам в этом виноват. Я прекрасно понимаю, почему я сорвалась, я не робот и я не железная. У моего терпения тоже есть чаша. Если бы мы остались дома, этого бы ничего не было. Хотя я не понимаю, что ты так убиваешься за свою репутацию перед теми, кого ты и за людей не считаешь, - пожала плечами в итоге она.
- Конечно, ты не понимаешь! - взвился Хавьер. - Да все замерли, когда ты мне нагрубила..
- Ты как всегда преувеличиваешь. Может, я открою тебе тайну, но людям в принципе наплевать на других. Люди обращают внимание на других ровно 5 минут, а потом все заняты своей жизнью. А у тебя просто больное самолюбие, но теперь ты знаешь, что самолюбие есть не только у тебя. Ты прекрасно осознавал или хотя бы должен был осознавать, что ты специально изводил меня все вчерашнее утро, ты видел как поменилось мое состояние. Ты не хотел идти? Так я в итоге тоже. Я настаивала остаться дома и не идти туда, где сборище этих пустых идиотов и лицемеров, как ты выражался. А ты настоял на другом и чуть ли не силком меня туда потащил. Извини, но ты получил ровно то, что вчера заслужил. Я больше это обсуждать не хочу. Я тебе объяснила причину - реальную и объективную. Ты можешь из этого вынести на будущее урок. А если ты не в состоянии все это еще понять - то это твои проблемы. И давай уже сдвинемся с места, мне надоело второй день обсуждать это! Мое мнение не поменятся ни на йоту, сколько бы мы это не обговаривали.
