— Конечно, дорогой! Давай пойдём до конца! Может, сразу героин? — подмигнула она и рассмеялась.

Он не засмеялся. Просто пожал плечами и снова сделал глоток. Но Алена не придала этому значения.

Они вышли из бара, сели в машину. Ночной город скользил огнями за окном. Вдруг Хавьер, не отрывая взгляда от дороги, произнёс:

— Нужно ненадолго остановиться. Тут недалеко встретится один человек.

— Кто? — удивилась она.

— Наркодилер. Передаст то, о чём мы говорили.

Алена снова усмехнулась:

— О, ты всё ещё в этой шутке? Какая преданность юмору!

Но через пару минут машина притормозила на тёмной улице. И тут она поняла: он не шутит. Сердце сжалось.

— Подожди… Хавьер… Это серьёзно? — её голос стал резким.

Он посмотрел на неё как на ребёнка, который не понимает очевидного:

— Claro que sí[2]. Ты же сама согласилась.

— Согласилась?! Ты… ты серьёзно?! Ты принимаешь наркотики?! У тебя что, проблемы с наркотиками?!

— Dios mío[3], Алена… Что ты начинаешь? Ты что, думаешь, я наркоман? — в голосе появилась раздражённая нотка.

Прежде чем она успела ответить, сзади подъехала машина. Хавьер вышел. Всё произошло быстро: полминуты, короткий разговор, рукопожатие — и он вернулся. Но вернулся другим. Взгляд стал колючим, движения резкими.

— Ты что там думала? — спросил он неожиданно зло. — Думаешь, я тебя подставлю? Или что я какой-то junkie? Ты что, работаешь на полицию?

— Ты… что несёшь? — Алена смотрела на него в ужасе.

— Я всё понимаю! Ты специально так реагируешь! Чтобы меня проверить! — его голос срывался.

По дороге домой он продолжал нести бред, обвинял её во всех смертных грехах. Алена молчала. Просто молчала, потому что любое слово могло стать спичкой. Она видела: с ним что-то не так. Он уже под веществом.

Дома она не стала ничего говорить. Просто легла спать, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Утром он был другим. Тихим. Осторожным. Заискивающим. Смотрел на неё так, будто боялся прикоснуться.

— Кажется, мы вчера поссорились… — неуверенно начал он. — Но я не помню, из-за чего.

Алена подняла на него холодный взгляд:

— Ты серьёзно? Не помнишь?

— Ну… примерно…

Она села на кровати, обхватив себя руками:

— Ладно, слушай. Давай сейчас и навсегда расставим все точки. Ты принимаешь наркотики? Как часто? И если у тебя с этим проблемы, я должна знать. Потому что, Хавьер, я много могу понять. Я многое могу постараться принять. Но я никогда не приму наркомана в своей жизни. Никогда.

Он выдохнул, сел напротив:

— Алена… нет у меня проблем. Честно. Это… бывает… раз в несколько месяцев. Иногда раз в год. На вечеринке. Не систематически. Я не зависим. Я могу спокойно жить без этого. Просто… глупость.

— Глупость?! — её голос дрогнул. — Это не глупость. Это — яд. Я этого не приемлю. Ни в какой форме. Ни раз в год, ни раз в пять лет. Если я когда-то узнаю, что ты снова к этому прикоснулся — всё. Мы закончили. В какой бы точке ни были.

Он кивнул, неожиданно серьёзно:

— Понял. И согласен. Это не стоит того, чтобы потерять тебя. Ни тебя, ни жизнь, ни здоровье. Я обещаю, это был последний раз.

Алена смотрела ему в глаза, ища хоть тень лжи. Но не находила. Может быть, потому что он и вправду говорил искренне. Может быть…

«Хочется верить. Очень хочется верить».

-Даааа, подружка, делааа, - протянула Настя. - Но знаешь, если это действительно было один раз, и он обещал, не накручивай раньше времени.

- Он не отвечал мне много часов. Если он не ходил по бабам, то не исключаю, что нюхал всякую дрянь… Или еще хуже, нанюхался и пошел по бабам.

-Ален, - перебила ее подруга, - это все предположения. Ты взвинчена и начинаешь себя еще больше накручивать. Жив и слава Богу. Вот приедет, посмотришь на него, он объяснится, и будешь думать и смотреть, как быть. В конце концов, если он что и натворил, лучше пусть это произойдет сейчас. Сама знаешь, лучше уж все плохое проявится как можно раньше, а то может быть и слишком поздно..

-Ты права, - вздохнула Алена.- Так, кажется, я слышу, что он подъехал.

-Ну все, подружка, удачи тебе! Если что - я на связи, звони и пиши, если нужна будет помощь. Даже если не нужна, все равно расскажи, что произошло!

-Конечно! Спасибо, подружка, до скорого!

Дверь тихо щёлкнула. В прихожей запахло алкоголем. Хавьер стоял виноватый, с той самой улыбкой, которая обычно растапливала её сердце. Но не сейчас.

— Алена… mi amor… Я… всё объясню…

— Объясни! — сорвалась она. — Где ты был всю ночь?! Ты понимаешь, я уже тебя похоронила! Я думала, тебя убили! Я думала, ты в канаве лежишь! Или… — её голос дрогнул, — ты решил вспомнить свои… наркотические «приключения»?! Или, может, пошёл по бабам? Это что? Что это было?!

Хавьер сделал шаг к ней, поднял руки, будто сдаваясь:— Нет! Нет, Алена! Никаких наркотиков! Никаких женщин! Никого! Только ты! Клянусь!

— Клянешься?! — она горько усмехнулась. — Ты уже клялся! Ты обещал!

— И я держу обещание! — заплетающимся языком выпалил он. — Я не… Я не брал ничего! Я не трогал наркотики! Я не видел женщин! Я… мы просто… выпили… чуть больше, чем надо…

— «Чуть больше»?! — глаза её сверкнули. — Ты исчез на всю ночь, «чуть больше»?!

— Да! — он почти умолял. — Потом ресторан закрылся… и мы… поехали на заправку… взять ещё пива… и там… сели… болтали… и… заснули. Честно! Честно, mi amor! Я даже не смотрел в телефон! Не потому что не хотел… просто… глупо вышло…

Алёна закрыла лицо руками. Её трясло от ярости, а потом прорвало слезами.— Ты… Ты понимаешь, что я всю ночь не спала?! Что я с ума сошла?! Что я представляла… не знаю что?! Что я… блин, тебя похоронила уже!!!

Хавьер бросился к ней, взял её за руки:

— Perdóname[4]… прости меня… умоляю… Это было глупо. Никогда больше, слышишь? Никогда! Я… я даже пить брошу, если хочешь! Я всё сделаю! Только не плачь… mi amor, не плачь…

Она вскинула на него глаза, полные слёз и злости:— Ты не понимаешь, Хавьер… Я не переживу такого ещё раз. Никогда.

— И не будет! — он схватил её за плечи, заглядывая в глаза. — Никогда. Я обещаю. Я… Господи, какой же я идиот…

Алёна вырвалась, отвернулась, вытирая слёзы:— Идиот — это мягко сказано…

Он стоял за её спиной, растерянный и виноватый до дрожи.— Я всё исправлю… всё, клянусь…Хочешь, я больше вообще не буду пить!

Алена молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри бушует злость, но где-то глубоко — мелькает облегчение: он жив. Он рядом. Но доверие? Оно треснуло. И это уже не так просто склеить…

Он клялся, что понял, что «такого больше не будет», что он выпил больше, чем надо, его понесло выпить еще и еще. Она кипела от злости, но потом остыла и подумала:«Либо я уезжаю сейчас, либо… либо попробую ещё раз. Если уже осталась — должна выровнять ситуацию».

Они помирились. Жизнь вернулась в привычное русло. Но обида осела глубоко, особенно когда она узнала, что ту ночь он провёл в тех самых ресторанах, куда её никогда не приглашал — «потому что терпеть их не может».«Значит, не может со мной, а с другом — пожалуйста. До утра. И с вином».Это она запомнила.

«С другом можно шататься до утра по ресторанам, пить вино, болтать о жизни. А со мной — нельзя даже устроить один вечер?» Мысль не отпускала и периодически Алена возвращалась к этому.

К слову сказать, романтики в их отношениях почти не было. Даже намека. Ни ужинов при свечах, ни этих мягких световых пятен на стенах, когда огонь свечи дрожит в бокале вина. Ни уютных вечеров, когда они сидят вдвоем, разговаривают о чем-то важном, слушают музыку. Ничего.

Хотя Алена пыталась. Не раз.

— Давай как-нибудь сделаем ужин при свечах? — спросила она как-то вечером, когда они вместе готовили пасту.

Хавьер поднял на нее удивленный взгляд:

— Я не люблю свечи. Это глупо.

Сказал — и отвернулся к сковороде, будто тема закрыта раз и навсегда.

Вот так всё и было: каждый раз, когда она пыталась привнести в их жизнь хотя бы каплю этой красивой, почти обязательной в начале отношений романтики, Хавьер отмахивался.