— Значит, ты была беременна, когда встречалась со мной? — задумчиво произносит Артём, словно говорит вслух свои мысли, а не спрашивает меня, и я решаю молчать. Не поворачиваюсь, лишь сильнее сдавливаю предплечья. — Или сразу после залетела? А? Отвечай! Что сказать нечего?

— Не твоё дело, — отрезаю я.

— Отец тот, что на фотографиях? Ты ведь говорила, что он директор крупной фирмы? Не смог купить тебе даже квартиру в Москве? Приходится снимать?

— А я смотрю, ты уже в курсе всей моей жизни, — резко поворачиваюсь и смотрю на Артёма, сжав челюсть. Лучше бы мы ехали в неловком молчании, чем он открыл свой поганый рот.

— Серёгу не заткнуть, когда он говорит о тебе, — усмехается он с отвращением. — И что он нашёл в респешке? Может, ты уже отточила навыки в постели? Со мной-то была неповоротливым бревном. Хотя ты пыталась строить из себя мисс-невинность.

Злобно сверлю его взглядом. Как хочется ударить его чем-то тяжёлым, чтобы он замолчал и исчез из моей жизни навсегда. Это была ошибка садиться в машину вместе с ним. Было глупо думать, что он может вести себя нормально. Слушать всю дорогу его оскорбления я не намерена.

— Останови машину, — сдержанно произношу я и отворачиваюсь от Артёма, хватаюсь за ручку двери, чтобы выскочить, как только он затормозит.

— И не подумаю, — отрезает он.

— Что? — дёргаю ручку, чтобы открыть дверь. Скорость небольшая, движение плотное. Я уверена: Артём сразу остановит машину, как только увидит, что я настроена решительно. Но слышу щелчок замка — он заблокировал дверь.

— Ты никуда не пойдёшь, пока мне всё не объяснишь! Я любил тебя! Любил как умалишённый! Ты для меня была всем, а ты… — он морщится, сглатывает. — Я был для тебя запасным вариантом или тот мужик был запасным? Ты вообще ко мне хоть что-то испытывала? Я тебе хоть немного нравился? — в ярости бьёт он по рулю. — Блядь! Я ведь реально думал, что нашёл особенную, ту, которой нет дела до денег и статуса! Ты так хорошо играла! Зачем, блядь, ты всё это делала? Зачем?

Я уже вижу больницу; слушать крики Артёма невыносимо. Его слова рвут душу на части, бьют по ушам. Кажется, ещё секунда — и я зареву. Мне так больно слышать каждое его слово — это оскорбление. Я любила его и была искренняя, а он так пренебрежительно относится к моим чувствам.

Закрываю уши, опускаю голову и зажмуриваю глаза.

— Останови машину! — из меня вырывается такой сильный крик, что я не узнаю собственный голос.

Артём выворачивает руль; машина резко дёргается в сторону, и я чуть не бьюсь головой о стекло. Но тут же он нажимает на тормоз, и я подаюсь вперёд — ударяюсь лбом о панель.

Артём

— Аня, — вскрикиваю я, от ужаса перестаю дышать, секунда превращается в целую вечность, на автомате рука дёргается к ней, но я замираю, одёрнув себя.

Аня поднимает голову, со стоном трёт место удара.

Обратно откидываюсь на спинку сиденья, двумя руками сжимаю руль, стискиваю челюсть, смотрю прямо перед собой. Всё тело напряжено, делаю всё, лишь бы не посмотреть на Аню.

Чувствую её взгляд на себе. Знаю, как она сейчас смотрит: её глаза полны осуждения и презрения.

— Чей это ребёнок? — это не тот вопрос, который сейчас меня волнует.

— Ты чуть не убил меня. — Я вижу её лишь краем глаза, не хочу, чтобы Аня поняла, что я беспокоюсь о ней. Но я больше не могу держать себя. Вдруг ей нужна помощь? Всё из-за меня… Она заслужила это! Удар по голове — даже не половина той боли, что она причинила мне!

Я всё же быстро бросаю на неё взгляд. Мельком, лишь на секунду. Но этого достаточно, чтобы моё сердце сжалось, и меня всего начинает трясти. Под кожей словно сотни иголок. Слова прощения застывают на губах, опускаю голову, чувство вины жрёт изнутри.

— Прости… — тихо выдыхаю я себе под нос.

— Что? Прости? — она усмехается. — Серьёзно?

Резко поворачиваюсь к ней. Чёрт! Что со мной происходит, когда я смотрю на неё? Эта буря эмоций, одна сменяет другую. Кажется, ещё секунду назад я полыхал от гнева на неё, она растоптала меня, уничтожила, а теперь смотрю на неё и сгораю от желания поцеловать, словно что-то невидимое тянет меня к ней. Не могу оторвать взгляд от её губ. Во рту появляется сухость.

Опускаю взгляд на её грудь — Аня тяжело и часто дышит. Сжимаю ещё крепче руль, кажется, что я вот-вот сломаю его. Я должен… должен. Чувствую, как моё дыхание становится горячее.

Отворачиваюсь, меня трясёт от дикого желания. С трудом отпускаю руль и нажимаю на кнопку. Щелчок — и дверь разблокирована. Кладу руки обратно на руль, фокусируюсь только на своих действиях.

— Проваливай, — отворачиваюсь от Ани, что угодно, лишь бы больше не видеть её.

Но Аня не выходит, даже не шевелится. Ощущаю её взгляд на своём затылке.

— Что? — я не отвечаю, тяжело дышу, чувствую её запах, он проникает глубоко в меня. Голова начинает кружиться. Задерживаю дыхание. Я бы заткнул себе уши, чтобы не слышать её, но боюсь отпустить руль. Я сам себя уже не контролирую. Что она со мной сделала?

— Ты больной! — Аня дёргается, борется с ремнём безопасности.

Время тянется. Как же я хочу, чтобы она свалила, оставила меня навсегда. Зря я вообще решил встретиться с ней и поговорить. Столько времени прошло. Ребёнок явно не от меня, и почему-то от этого понимания внутри появляется какая-то грусть. Нет, я бы не хотел ребёнка от шлюхи, но что это за чувство? Мне нужно уехать, свалить из этого города и больше никогда её не вспоминать. Я смогу жить дальше.

Больше не могу находиться с ней в одной машине. Поворачиваюсь к Ане, кладу руку на её плечо и прижимаю к креслу. Не смотрю на неё, даже не дышу, просто делаю то, что должен: отстёгиваю её и, вернувшись на своё место, отворачиваюсь.

Аня тут же открывает дверь.

— Я уезжаю сегодня, — произношу я с болью внутри. Меня всего передёргивает от этих слов. — Ты больше меня не увидишь.

Поворачиваюсь, смотрю на Аню. Она замерла с открытой дверью, сглатывает. Я так пристально смотрю на неё, что мне кажется, я вижу все изменения в ней, даже как кровь пульсирует по её венам.

— Я очень рада, — произносит она и выходит из машины, хлопает дверью.

Смотрю ей вслед. Она забыла меня. Живёт дальше. Ребёнок, новый мужчина, работа. Уехала из нашего города и устроила новую жизнь. Живёт так, словно у неё не было прошлого, словно меня не существовало в её жизни. Меня злит, что у неё всё хорошо, пока я сгораю от ненависти, пока ищу её в каждой женщине, что встречаю. Она так изменилась… Может, теперь у нас бы всё получилось? Ведь ей больше не нужен спонсор, она не гонится за деньгами. Это понятно, ведь Серёга не так богат, обеспечен, но небогат. Не сможет дать ей то, что могу я. Наверное, теперь она поняла, что рядом должен быть не мешок с деньгами, а просто хороший и верный мужчина.

В голове тут же появляются картинки: как мы гуляем по парку, едим мороженое, я держу за руку нашего ребёнка, а впереди бегает её дочь... Даже не смей думать об этом! Я останавливаю разбушевавшуюся фантазию, завожу мотор, и машина срывается с места.

Я научусь жить. Женюсь на первой встречной и начну новую жизнь. Без неё! Она больше не будет мне мешать!

Я не разбираю, куда еду, просто давлю педаль газа в пол, а в голову продолжают лезть всякие мысли вперемешку с воспоминаниями.

Анна

Козёл! Мерзавец! Меня переполняет злость, я даже не могу определить, на что конкретно злюсь. На его нахальное появление, на его обвинения или… на то, какие эмоции он во мне пробуждает. Столько лет не видеть его, но вот он здесь, и я забыла обо всём, даже о дочери, которая сейчас нуждается во мне.

Бегу в больницу сломя голову, по пути звоню Вере Степановне, она сказала, что они только прошли рентген и теперь ждут у травматолога.

Я поднимаюсь на четвёртый этаж и сразу вижу Милу, все остальные люди в коридоре словно исчезают. Улыбаюсь и хочу заплакать одновременно. Она — моё сокровище, самое дорогое в жизни. Только благодаря ей я не сдалась и смогла вновь встать на ноги, несмотря на предательство её отца.