Стою на светофоре, прилагаю все силы, чтобы не повернуться и не посмотреть на бывшего. Считаю секунды, и тут подъезжает мой автобус. Ещё пятнадцать секунд. Я осматриваюсь по сторонам, замечаю краем глаза Артёма — он быстрым шагом идёт в мою сторону. Сердце начинает бешено колотиться, цифры на светофоре меняются крайне медленно, время словно останавливается. Часто дышу, загорается красный для машин, мой автобус как раз останавливается перед пешеходом. Делаю вдох свободы, чувство облегчения, всего несколько секунд — и я буду в безопасности.

Вместе со всеми людьми начинаю движение, но меня резко отбрасывает назад. Я даже опомниться не успеваю, как вновь вижу лицо Артёма перед собой. Он держит меня за предплечья.

— Да что тебе надо? — воплю я, быстро бросая взгляд на светофор, всего десять секунд — и мой автобус уедет. Кручу плечами, пытаясь высвободиться. — Ты же хотел избавиться от меня! Вот он шанс! Отпусти меня! Мне надо домой!

— К дочке торопишься?

Всё тело парализует, каждая мышца защитно напрягается, пальцы на руках немеют. Ошарашенно смотрю на Артёма. Он знает, что я родила от него дочь? Поэтому он вернулся? Хочет забрать её? Но как? Серёжа… Нет, он не знает, кто отец моей дочери, и вообще не знает, что я знакома с Артёмом. Может, и Артём не догадывается? Но я понимаю, что скрыть дочь не получится.

— Не твоё дело, — фыркаю я, но больше не дёргаюсь, стою, смотря в глаза Артёму, и слышу среди шума от машин, как проезжает автобус. — Да блин! — я с силой дёргаюсь от Артёма. Теперь я опоздаю домой, если повезёт, то приеду прямо перед тем, как Миле надо будет ложиться спать. — Всё из-за тебя! Какого хрена ты припёрся? Из-за тебя я опоздала на автобус! Да что тебе надо? Приехал защитить Серёжу от меня? Так иди и расскажи ему всё о нас! Расскажи, как твоя мать… — я затыкаюсь, чуть сгоряча не проговорившись о её предложении взять деньги и сделать аборт. — Тебя не должно волновать, куда я тороплюсь и к кому! Но если для тебя это так важно, то из-за тебя я опоздала на автобус и теперь вернусь чёрт знает во сколько домой! А там ждёт МОЯ дочь! — я кричу, внутри появляется отчаяние. Вспоминаю, как Артём стоит передо мной с этими фотографиями, как его мать кидает деньги на стол. Я не жалею, что родила дочь, но мне было очень сложно, даже несмотря на поддержку родителей. Все мои мечты были выброшены в мусорку, а теперь, когда я начала восстанавливаться и идти дальше, вновь появляется Артём. — Всё из-за тебя! Ты разрушил мою жизнь! Всего несколько часов, а ты уже успел испортить мне день.

Мне так хочется заплакать, чувствую своё бессилие перед всей этой ситуацией. Отворачиваюсь, часто моргаю и смотрю, как вдалеке едет мой автобус.

Прикладываю руку ко лбу и выдыхаю. Успокаиваюсь, несмотря на Артёма. Чего я так разнервничалась? Вызову такси и доеду до дома. Вера Степановна с Милой, если бы что-то случилось, она бы позвонила мне и предупредила.

Но словно кто-то услышал мои мысли, мой телефон звонит, на экране имя соседки.

— Да, Вера Степановна, — какое-то нехорошее предчувствие появляется внутри, и тут слышу всхлипывания. — Что случилось? — Анечка, милая. Прости меня, пожалуйста… — пока она это говорит, у меня перед глазами проносятся различные события, воображение рисует такие страшные кадры, что кожа покрывается мурашками, а по спине пробегает холодок. — Мы после садика зашли в парк, который возле дома. Мила пошла играть на площадку… — Что случилось? — я уже с трудом дышу, у меня паника. — Мила, кажется, сломала руку. Мы едем в девятую больницу… — Мамочка, — на заднем фоне появляется жалобный стон дочери. — Больно.

Я в ужасе представляю свою дочь, её заплаканное личико, а меня нет рядом. Слышу, что Вера Степановна даёт трубку Миле.

— Зайчик, я скоро буду. Ты приедешь, а я уже там. — Быстрее, — я с трудом разбираю, что она говорит из-за всхлипов, Мила вновь начинает реветь в голос. — Всё будет хорошо. Я сейчас приеду, не плачь, моя хорошая. Мамочка скоро будет, — внутри всё сжимается, я сейчас сама заплачу вместе с дочерью. — Хорошо-о-о, — она отдаёт телефон обратно Вере Степановне. — Прости, я не знаю, как так получилось… — Успокойтесь, — произношу я, не хочу, чтобы Вера Степановна винила себя. Это ребёнок. Мила очень активная и лезет, куда не надо. Не хватало ещё, чтобы с Верой Степановной сейчас что-то случилось из-за переживаний. — Я скоро приеду, и вы ни в чём не виноваты. — Прости меня, Анечка. — Всё нормально. Мне надо такси вызвать. — Хорошо, — она скидывает вызов, и я начинаю тыкать в телефоне дрожащими пальцами, открываю приложение. Время ожидания такси — двадцать минут.

— Чёрт, — я осматриваюсь по сторонам. Думаю, что делать. — Куда тебе? — удивлённо смотрю на Артёма, я вообще забыла, что он здесь. — Я отвезу.

Я мнусь, кусаю губу. Такси приедет нескоро, до метро бежать два квартала, на автобусе долго. Артём — это лучший вариант сейчас, но принимать его помощь совсем не хочется.

Может быть, есть ещё какой-то способ? Дышу часто, мысли в голове путаются. Мне кажется, может случиться что-то страшное, если я сейчас же не окажусь рядом с дочерью.

— Ну? — Артём равнодушно смотрит на меня, словно мы просто старые знакомые и он как будто только что не обвинял меня во всех смертных грехах. — Я как понял, тебе срочно куда-то нужно? А ты стоишь и тратишь время впустую? Не набивай себе цену. Я второй раз предлагать не стану.

Он разворачивается и уходит. Я растерянно смотрю ему вслед, испытывая гнев и ненависть. Меня злит, что даже, предлагая помощь, Артём не упускает случая поддеть и оскорбить меня.

— Стой! — крик сам вырывается из меня. Артём останавливается, но даже не оборачивается. Я быстрым шагом подхожу к нему. — Извини. Мне срочно нужно в девятую больницу.

На секунду лицо Артёма меняется: появляется какая-то тревога, озабоченность, а затем оно вновь становится равнодушным.

— Что там? — он даже не смотрит на меня.

— Моя дочь сейчас едет туда, — я сглатываю, слова даются с трудом. — Я должна быть там как можно скорее.

— Сколько ей?

— Что? Какое это сейчас имеет значение? — я нервно смотрю на Артёма, но он всё ещё словно не замечает меня.

— Сколько ей? — с нажимом повторяет он и поворачивается ко мне, смотрит свысока, пряча за равнодушием что-то другое.

— Недавно исполнилось четыре, — врать и увиливать нет смысла: Артём может всё узнать у Серёжи, если захочет. С опаской смотрю на бывшего, уверена, он догадается. Что тогда будет?

— Кто её отец?

От его вопроса холод пробегает по спине, кожа покрывается мурашками. Я не хочу говорить Артёму, что он — отец моей дочери.

— Это не важно, — отворачиваю голову, не могу смотреть ему в глаза. — Просто помоги мне, пожалуйста.

Но он дёргает меня за локоть и разворачивает к себе: моё лицо оказывается в неприличной близости от его.

— Её отец — я?! — кричит Артём, и моё сердце замирает; становится жарко, дышать сложно.

— Нет! — также криком отвечаю я и уверенно смотрю ему в глаза. Артём несколько секунд изучает моё лицо, пока не убеждается, что я говорю правду, и только после этого отпускает локоть.

Он выдыхает и вновь принимает невозмутимый вид.

— Поехали, — говорит Артём, кажется довольный моим ответом, уверен, что я не солгала. Хотя я действительно сказала правду: у моей дочери нет отца.

Артём нажимает на брелок, и в нескольких метрах от нас отзывается чёрный гелендваген.

— Спасибо, — я с облегчением выдыхаю, хотя понимаю, что это не конец: Артём просто так от меня не отстанет и дорога будет долгой.

Мы подходим к машине; Артём даже не пытается быть галантным, сразу садится за руль. Я обречённо вздыхаю и, открыв дверь, сажусь рядом с ним.

Артём поворачивает ко мне мобильник: на нём открыты карты, и введён адрес девятой больницы.

— Эта? — спрашивает он.

Я киваю. Он заводит машину, и мы отъезжаем. Я смотрю в окно, обняв себя руками; мне неуютно рядом с бывшим. Воздух в машине какой-то колючий. Мне кажется, мы едем очень медленно: время тянется, часто останавливаемся на светофорах, и движение плотное.