— Это ребёнок моего сына?

— Конечно, — я искренне смотрю на Марию Михайловну и продолжаю улыбаться. — Вы ведь не верите этим фотографиям.

— Неважно верю я или нет, — её губы как-то странно искривляться. — Сколько ты хочешь?

— Что? Простите, не поняла.

— Сколько ты хочешь, зато чтобы избавиться от этого ребёнка.

Я не верю своим ушам. Она ведь шутит? Но по надменному и холодному взгляду я понимаю, что она говорит серьезно.

— Это ведь ваш внук? — в шоке, медленно произношу я.

— Будут ещё, — с ухмылкой произносит она. — Ты не последняя женщина на земле. Будут ещё и от более подходящий женщин.

— Что?

— Хватит прикидываться дурочкой, — Мария Михайловна достаёт кошелёк, открывает его и пересчитывает купюры. — Я знаю твою ситуацию, только закончила колледж, работу не можешь найти, мама — продавец в супермаркете, отец на пенсии работает… напомни. А, охранником на заводе. Я понимаю, что тебе нужны деньги, и готова пойти тебе навстречу. Этот ребёнок никому не нужен.

— Он нужен мне! — часто дышу.

— И чем ты его планируешь кормить? Ты даже себя прокормить не в состоянии, а работу в нашем городе тебе не найти. С моего сына ты ничего не получишь, он ведь не работает. Тебе нужна эта головная боль? Да и твои родители не будут рады ещё одному рту. Так что назови сумму, и мы покончим с этим.

Она смотрит на меня таким взглядом — я не узнаю её. Обычно Мария Михайловна радостно приветствует меня в своём доме, обнимает. Она мне кажется очень обаятельной и доброй женщиной. Но теперь с неё словно содрали маску: передо мной расчётливая, высокомерная особа.

— Вы сами себя слышите? Вы мне предлагаете убить ребёнка?

— Что там убивать? — она хмыкает. — Какой срок? Четыре, пять недель? Это ещё всего лишь зародыш. Я договорюсь с клиникой в Москве: тебе обеспечат лучший уход, все затраты я беру на себя, и ты получишь хорошее вознаграждение.

Я даже ничего не могу ответить, в шоке смотрю на мать Артёма с открытым ртом. Она достаёт из кошелька деньги и швыряет их на стол.

— Здесь пятьдесят тысяч, на билет хватит. Обо всём остальном я позабочусь. Дай мне свои реквизиты, и завтра тебе переведут… ну, предположим, полмиллиона.

— Что? — я начинаю кашлять, словно весь воздух вышел из груди. — Вы в такую сумму оцениваете жизнь вашего внука?

— Хорошо, — она улыбается и пожимает плечами. — Один миллион.

— Вы больная, — я качаю головой.

— Поаккуратней с выражениями. Я ведь могу и передумать. Тогда тебе вообще ничего не достанется. А так ты сможешь начать новую жизнь. Может, даже останешься в Москве. Я предлагаю тебе светлое будущее.

Я смотрю на Марию Михайловну, у меня голова идёт кругом. Как можно предлагать такое? Как можно оценивать жизнь ребёнка деньгами? Это ведь её внук или внучка!

— Артём знает о вашем предложении?

— Нет, конечно, — она возмущённо вытаращивает на меня глаза. — Он о тебе и слышать не желает! У него уже другая девушка и, кажется, в этот раз всё серьёзно, — она двигает деньги ближе ко мне. — А это мой жест доброй воли. Я ведь хочу тебе помочь.

Сглатываю огромный ком в горле; больно слышать такое. Я думала, что Артём переживает из-за нашего расставания. Хотя чего я ожидала — любая готова утешить его.

— Мне не нужны ваши деньги, — с отвращением смотрю на купюры. — Если этот ребёнок не нужен Артёму, то он никогда его и не увидит.

Я резко поднимаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Мария Михайловна встаёт следом и хватает меня за запястье, с силой дёргает ближе к себе.

— Послушай меня, девочка, ты думаешь шантажировать нашу семью этим отпрыском? Бери деньги и проваливай из нашей жизни! Ты никому не нужна, вместе со своим приплодом. Даже не смей появляться у нас на пороге.

Я дёргаю руку и гордо смотрю на мать Артёма. Может, мы и бедные, но у нас тоже есть чувство достоинства, и я не собираюсь унижаться перед ней, как и перед её драгоценным сыночком. Может, мой ребёнок сейчас не больше чем горошина, но он уже есть, он начал свою жизнь внутри меня. Я его чувствую. Ему не нужна семья, которая не хочет его появления.

— Можете не переживать об этом, — я смотрю на деньги. — А, это можете оставить себе. Они вам дороже человеческой жизни.

Я разворачиваюсь и твёрдой походкой иду к выходу, хотя внутри всё дрожит. Не знаю, что я буду делать. Наверное, вернусь домой, мама и папа помогут мне вырастить ребёнка. Я знаю, что справлюсь, как бы ни было сложно. Мой малыш ни в чём не будет нуждаться, я сделаю для этого всё, что нужно, но никогда не попрошу помощи у этой семьи. Они никогда не увидят моего ребёнка.

Плевать на Артёма: если он уже завёл новые отношения, значит, я ему с самого начала не была нужна, и я должна забыть о нём.

Через неделю я собираю вещи и возвращаюсь домой. Мама и папа рады мне, а когда узнают, что я беременна, начинают поздравлять. Конечно, их расстроило, что я ничего не рассказала об отце ребёнка, но они ни разу не заикнулись об аборте. Меняю номер телефона, оборвала все старые связи, чтобы никогда не слышать об Артёме и его семье.

Я знаю, что поступаю правильно. И это мой выбор.

Пять лет спустя…

Артём

— Здорово, — я хлопаю по спине старого знакомого Серёгу. Он сразу после школы уехал учиться в Москву, а мой отец захотел, чтобы я был под боком, под присмотром и перенимал его опыт.

Садимся за столик в крафтовом кафе.

— Ну рассказывай, как дела в нашей деревни?

— О-о, — тяну я. — Уже совсем стал москвичом? Не такая уж у нас и деревня, девки ни чуть не хуже.

— Не знаю, — он как-то загадочно улыбается и пожимает плечами. — Не замечаю уже.

Удивлённо поднимаю брови, явно здесь не просто привычка к красивым девушкам.

— Появилась особенная?

Серёга двигается вперёд, словно хочет поделиться чем-то важным и тайным.

— Встретил тут одну, — он с придыханием качает головой и закатывает глаза. — Вот знаешь, вот щёлкнуло что-то внутри. Одна встреча, а я прям уже вижу наших будущих детей. Ты понимаешь меня?

Блин, внутри сразу появляется этот камень, он всё сдавливает, становится тяжело дышать. Сколько я пытаюсь не думать о ней, но Аня так плотно засела в моём мозгу. Пять лет прошло, а я всё ещё думаю о ней. Девки меняются одна за другой, но никто не может заткнуть эту зудящую дыру внутри. Мне кажется, своим предательством Аня, что-то уничтожила во мне.

— Понимаю, — выдыхаю я неохотно. Лучше бы не понимал.

— Я короче, пропал, — Серёга так улыбается, думая об этой девушке, и я понимаю это у него серьёзно. — Мы познакомились всего месяц назад, но блин… Я уже готов женится.

— Ну, поздравляю тебя, — протягиваю руку, и Серёга хлопком отвечает мне на рукопожатие. Я ведь помню, как я был счастлив, когда встретил Аню, и всё ещё помню её предательство. — Но ты уверен в ней?

— Конечно, таких девушек я ещё не встречал, она… Она такая… Я даже не могу объяснить. Но ты сейчас сам с ней познакомишься. У неё обед вот-вот должен начаться, и я пригласил её пообедать с нами, — Серёга смотрит на часы. — Она подойдёт с минуты на минуту. Ты ведь не против?

— Конечно, — усмехаюсь я. — Мне интересно, кто смог так покорить сердце моего друга.

— Она чудо, — он мечтательно улыбается. — Правда, у неё есть дочь, но, я думаю, я смогу найти с ней общий язык.

— Ты решил связаться с РСПешкой? Ты серьёзно?

— Не говори так, — мои слова обижают Серёгу, он смотрит на меня серьёзно.

— Ладно, брать, прости, — я выставляю руки вперёд, показывая, что больше такого не повторится.

— А вот и она, — выдыхает Серёга, быстро взглянув в окно, резко встаёт и смотрит куда-то вперёд, весь светиться, улыбается во все зубы, нервно дёргает, поправляет поло, приводит себя в порядок.

Смотрю на старого друга и узнаю себя, я ведь также нервничать, когда встречался с Аней. Одевался полчаса, переживал, что она подумает, если я приду в этом, и боялся перестараться. Я так рад за друга, нет ничего лучше этих чувств, что он сейчас испытывает. Серёга забыл обо всём, он ещё не знает, как эти девушки могут предавать. Хорошо, что он представит свою возлюбленную мне, я хоть немного научился разбираться в корыстности женщин и смогу, если что открыть глаза другу.