Всё же я открываю дверь. Серёжа стоит, виновато опустив голову.

— Я хочу уехать домой, — меня всю колотит изнутри, мне страшно, что Серёжа вновь может накинуться, не отпускаю ручку двери, держусь наготове, чтобы в любую секунду закрыть дверь.

— Да, я понимаю. Но я перебрал с алкоголем и прямо сейчас не могу тебя отвезти. Обещаю, завтра утром я отвезу тебя и Милу домой.

Я не хочу ехать с Артёмом, но и оставаться в этом доме у меня тоже нет желания.

— Меня Артём увезёт, — сухо произношу я и хочу закрыть дверь обратно, но Серёжа выставляет руку. Я вся напрягаюсь.

— Ань, я клянусь, — он падает на колени, на его глазах появляются слёзы. Я в шоке, замираю, смотрю на него, не понимая, что происходит. Серёжа подползает ко мне и обнимает за бёдра, кладёт голову на низ живота. — Ань, прости. Молю, прости меня. Я не хочу тебя потерять. Я не знаю, как это произошло, прости меня. Прости, — я хочу оттолкнуть его, но, мне кажется, я слышу дрожь в голосе Серёжи. Он плачет? Опускаю голову, смотрю на его лицо: действительно, на глазах Серёжи выступили слёзы. Я словно немею, растерянно смотрю на него. — Ань, Анечка, прости меня, — он целует мой живот.

Серёжа искренне раскаивается, но я не могу всё просто так взять и забыть. Медленно убираю его руки, но Серёжа вновь вцепляется и крепко сжимает меня. Просит прощения, всё одно и то же, его невозможно отцепить от меня. Он словно на повторе шепчет «прости».

— Ладно, ладно, — произношу я, только ради того, чтобы он, наконец, отпустил меня и ушёл.

Серёжа рад услышать, что я простила его, тут же отпускает меня, встаёт на ноги и обхватывает моё лицо ладонями, смотрит в глаза, а мне хочется сбежать как можно скорее.

— Ты не пожалеешь. Вот увидишь, такого больше никогда не повторится. Я тебе обещаю. Я стану лучшим для тебя.

Он медленно наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я делаю шаг назад.

— Не надо, — шепчу я, несмотря на Серёжу, мне неприятно его видеть.

Он шумно сглатывает. Я напрягаюсь, ведь после прошлого отказа он набросился на меня.

— Я понимаю, — произносит Серёжа и кивает. — Я сам себя простить не могу.

Повисает неловкое молчание. Серёжа не уходит, а я ищу повод, чтобы сбежать, но куда? И тут я замечаю, как по стене пробегает свет от фар подъезжающей машины.

— Мила, — выдыхаю с облегчением я, и в эту же секунду забываю обо всём. Проношусь мимо Серёжи, задев его плечом, но не останавливаюсь, быстро спускаюсь и выбегаю на улицу.

Первым вижу Артёма: он выходит из машины, смотрит на меня. Замираю, у меня на душе становится так светло и тепло. Я счастлива, видя его, хочется броситься к нему в объятия, рассказать всё, что произошло.

Артём обходит машину и открывает заднюю пассажирскую дверь, на руках достаёт Милу. Она, словно маленькая обезьяна, обхватывает его руками и ногами.

— Мама! — дочь замечает меня и машет ручкой в повязке.

Я улыбаюсь, быстрым шагом иду к ним. Мила крутится на руках у Артёма, и он опускает её на землю. Я почти дохожу до них, и Мила врезается в меня, крепко обнимает.

— Мы столько всего купили! — её большие глаза горят.

— Отлично, я проголодалась.

Смотрю, как Артём достаёт два пакета из багажника машины. Из него получился бы отличный отец, если бы не то, что произошло между нами в прошлом… Мечтательно смотрю на Артёма: как бы всё было? Мы бы были счастливой семьёй?

Он подходит ближе ко мне, а Мила тут же начинает тянуть меня в дом. Артём останавливается возле меня. Я так рада его видеть, мне хочется его обнять, но он смиряет меня холодным, наполненным отвращением взглядом.

— Смотрю, вы хорошо провели время, — фыркает он, словно обливая меня ледяной водой.

Прикасаюсь к волосам дрожащей рукой, быстро приглаживаю их. Артём усмехается и идёт вперёд.

Я стою и смотрю, как Артём быстрым шагом идёт к дому.

— Мам, — Мила дёргает меня за руку вперёд. — Ну идём!

Улыбаюсь и следую за дочерью, она очень торопится, я даже не успеваю за ней. Видимо, поездка принесла ей кучу впечатлений, ведь она трещит без умолку, пытается всё рассказать, но я и половины слов не могу разобрать.

Она затаскивает меня в дом. Войдя, я сразу вижу Серёжу. Он стоит на последней ступени и настороженно смотрит на меня.

— Привет! — бросает Мила и, отпустив мою руку, бежит к кухне.

Серёжа делает шаг ко мне, набирает полную грудь воздуха, чтобы что-то сказать.

— Я пойду посмотрю, что они купили, — тут же сбегаю к Артёму и Миле. Мне неприятно находиться рядом с Серёжей, не хочу, чтобы он подходил ни ко мне, ни к Миле.

Мила достаёт продукты из пакета и протягивает их Артёму, а тот складывает их в холодильник. Подхожу к столу и открываю один пакет — он почти полностью забит разными вкусняшками.

— Что это? — в шоке смотрю и не верю своим глазам, такое ощущение, что Артём скупил весь прилавок возле кассы.

— Ну мам!

— Мила! Ты ведь знаешь, что много сладкого нельзя! — перебираю весь пакет. — Ещё и мороженое!

— Это тебе, — она улыбается и хлопает глазками. — Я не буду есть всё.

— Ладно, — соглашаюсь я и глажу дочь по волосам. — И так? Что помимо конфет вы купили? Что мы сегодня будем есть?

Подхожу ближе к Артёму.

— Раз вы ездили в магазин, значит, нам с Аней придётся готовить, — раздаётся голос Серёжи у меня за спиной. Я замираю, слышу, как его шаги становятся ближе, он останавливается рядом и кладёт мне руку на талию.

Не хочу, чтобы дочь заметила мою неприязнь к Серёже и испугалась, поэтому не сразу отпрыгиваю в сторону, как мне хочется, а медленно убираю его руку.

Артём поворачивается, тут же замечает Серёжу рядом со мной и с отвращением отворачивается, сжимает ладони в кулаки.

— Мам, ты обещала, что мы будем купаться!

— Солнце, уже поздно, скоро станет прохладно. И ты сегодня упала в воду, я не хочу, чтобы ты простудилась.

— Ну мам! — Мила надувает губы и скрещивает руки на груди. Я и так вся напряжена, а маленькая каприза дочери выбивает меня из колеи.

— Я сказала «нет»! — слишком грубо произношу я и уже через секунду понимаю, что переборщила, но у Милы уже глаза наполняются слезами, губы дрожат, она резко разворачивается и убегает. Тут же бросаюсь за ней. — Мила, подожди! Осторожно на лестнице.

Вбегаю следом за Милой в комнату. Дочка сидит на кровати, отвернувшись к окну и обняв себя руками. Она уже ловко обращается со своим фиксатором, он ей совсем не мешает.

— Мила, прости, — я сажусь на край кровати и прикасаюсь к спине дочери. Она дёргается, но уже через секунду поворачивается ко мне, чтобы я видела, насколько сильно она обижена. — Пойми, я не хочу, чтобы ты заболела. Мы можем сходить с тобой в любой другой день. Если хочешь, съездим сразу, как только твоя рука заживёт?

Мила с подозрением смотрит на меня, терпит, не хочет так быстро прощать меня, но её губы уже начинают подрагивать в улыбке. Она не сдерживается и рывком обнимает меня.

— Честно?

— Конечно, — я выдыхаю и обнимаю дочь. — А сейчас нам надо собраться и поехать домой.

— Но мам! — Мила отстраняется от меня.

— Мила, так надо. Просто давай сделаем так, как я говорю.

— Я хочу кушать, — Мила поджимает губы, ей не хочется уезжать.

— Покушаем и попросим Артёма нас отвезти домой.

— Артёма? — Мила улыбается, и я киваю. Хоть какой-то плюс от их необъяснимой дружбы. — Поехали, поехали! — Мила начинает скакать на кровати.

Улыбаюсь, вот бы мне научиться также быстро переключаться.

— Ладно, — встаю и скидываю вещи, что успела достать в сумку. — Не прыгай так. У тебя всего две руки.

Мила с прыжка падает на кровать и приземляется на попу, а затем спрыгивает на пол.

— Идём! — Мила протягивает мне руку. Я засовываю влажные вещи сверху и беру дочь за руку.

На секунду замираю: мне понадобятся все мои силы, чтобы сидеть за одним столом с Серёжей и делать вид, что ничего не произошло.

— Что за траву ты купил? — Серёга кидает упаковку с зеленью для салата. — Ананасы?