Заглядываю в комнату. Обзор небольшой, видно лишь лицо Милы и спину Ани. Мила крепко спит, Аня гладит её по волосам. Хочется увидеть лицо Ани, как она выглядит рядом с дочерью. Уже представляю лёгкую улыбку, светящиеся глаза. Так подделывать влюблённость никто не умеет, кроме неё. Сколько после этого встречал девушек — ни одна не смогла так посмотреть на меня.

Приоткрываю дверь, скрип едва слышен. Я съёживаюсь. Аня вздрагивает, резко поворачивается ко мне.

— Серёжа? — она замерла, не веря своим глазам.

Бежать поздно. Сердце бьётся чаще, не могу отвести взгляд от её губ. Я открываю дверь полностью. Аня медленно спускает ноги с кровати. Кровь закипает от вида стройных ног в коротких шортах, кожа словно шелк.

Волосы на затылке встают дыбом. Мы смотрим друг на друга, и мир исчезает. Я помню каждую секунду, что мы были вместе.

Делаю шаг к ней, словно под гипнозом.

— Что ты тут делаешь? — Аня хлопает ресницами, растерянно смотрит с приоткрытым ртом. — Где Серёжа?

— Как она? — отвожу взгляд, но краем глаза слежу за ней. Противно слышать, как она произносит имя моего друга. Хочу слышать только своё имя с её губ.

— Всё нормально, — улыбается, бросает быстрый взгляд, полный нежности, на дочь. — Где Серёжа? — и снова не моё имя. Больно. Я спасла её дочь, а она думает о нём? Сжимаю кулаки, готов уйти.

— Артём, — её голос растекается теплом по всему телу. Мягко и нежно. Я поворачиваюсь. Сердце пропускает удары. Я ненавижу себя за эти чувства… Нет, я ничего не испытываю. Дрожь в руках — от холода, которого не чувствую. Она превратила меня в камень.

Аня стоит передо мной в белой обтягивающей майке, через которую видны очертания груди. Волосы в хвосте, выглядит по-домашнему сексуально.

— Что тебе? — горло пересохло, задерживаю дыхание, чтобы совладать с эмоциями.

— Я… Мне… Нам надо поговорить, — произносит она, опустив голову.

Мне сложно говорить, я не могу смотреть на неё.

— Нам не о чём разговаривать, — я отворачиваюсь и выхожу из комнаты, но Аня следует за мной. Ловит меня за руку и прикрывает дверь за собой. Я могу легко скинуть её руку, но мне нравится её прикосновение, и я останавливаюсь.

— Зачем тогда ты приехал? — шепчет она.

Сжимаю губы. Если бы я знал, зачем я приехал… Приехал как дебил, только чтобы её увидеть. Не могу сопротивляться себе.

— Видимо, чтобы присмотреть за ребёнком, до которого тебе нет дела, — я разворачиваюсь и с вызовом смотрю на Аню. Замечаю, как мои слова отзываются в ней болью.

Она опускает голову, поджимает губы. Всегда так делает, когда нервничает. Борюсь с желанием прикоснуться к её подбородку и поднять голову, провести большим пальцем по её губам — так я делал раньше, но не теперь. Теперь она не моя, да и была ли когда-то моей.

— Спасибо, — шепчет Аня и украдкой смотрит на меня. — Я очень тебе благодарна.

— Не повезло же девочке, досталась такая бестолковая мать, — я хочу, чтобы ей было больно, хочу видеть это. — Тебе даже котёнка доверять нельзя.

Аня отводит взгляд, сдерживает эмоции. Она чувствует свою вину… Уже сожалею, что сказал это.

— Я отвлеклась всего лишь на секунду и… Я знаю, что виновата. Спасибо тебе, что оказался рядом. Выдыхаю, смиряю свой гнев, не могу смотреть, как Аня мучает себя изнутри.

— Ладно, проехали. Она смелая, — я усмехаюсь. — И трещит без умолку.

Аня с нежностью улыбается.

— Когда нервничает, начинает много говорить. Я иногда даже слова разобрать не могу, что-то несвязное щебечет на своём языке.

— Прямо как ты, — я усмехаюсь и опускаю голову. — Прости, что сказал такое. Я не знаю, что на меня нашло.

Аня понимающе кивает и смотрит мне в глаза. На секунду мне кажется, что этих пяти лет не существовало, нет никакого предательства и расставания. Мы не шевелимся, но между нами словно сокращается расстояние, мы будто становимся ближе с каждой секундой.

— Эй! — шёпотом окрикивает нас Серёжа. Аня делает шаг назад от меня. — Вы чего тут? Идёмте вниз? Разбудите же.

Разворачиваюсь и быстро спускаюсь по лестнице, голова начинает трещать, руки дрожат. Вновь начинаю злиться. Серёжа делает при Ане вид, будто его заботит состояние этой девочки. Да ему вообще плевать на неё.

Дохожу до столика, хватаю стакан с виски и уже хочу поднести к губам, как меня что-то останавливает, словно блок. Ставлю стакан на место, отхожу и сажусь в кресло, нервно покачиваюсь, дёргаю ногой. Как успокоить то, что происходит внутри? Я даже сам не понимаю, что со мной. Поднимаю голову и вижу, как Аня садится напротив меня на диван.

— Может, вина? — спрашивает Серёжа.

— Нет, — тихо отвечает Аня, покачивая опущенной головой.

— Ты так перенервничала, — он прикасается к её спине. Оторвать бы ему эту руку. — Тебе нужно расслабиться.

— Нет. Я не хочу.

— Ань, ну…

— Она же сказала, что не хочет! — рявкаю я, злобно смотря на друга. Тот немного растерянно хмурит брови, поражённый моей реакцией.

— Ну ладно, — Серёжа пожимает плечами, смотрит на меня. — Ты что-то будешь? — я качаю головой. — Ну хорошо, — он садится рядом с Аней на диван и кладёт руку на спинку, приобнимая её. — Значит, у нас трезвая вечеринка. И та-а-ак… — тянет он, осматриваясь по сторонам. В комнате возникает неловкое молчание, тишина звенит в ушах, я чувствую, как кровь пульсирует по венам. — Чем тогда займёмся?

Уголки губ Ани едва заметно дёргаются в улыбке, но тут же опускаются, она вся напряжена. Все молчат. Серёжа сильно нервничает, не может усидеть на месте, трёт джинсы рукой.

— Ну вы чего такие кислые? Всё же хорошо, ничего страшного не случилось! Нам всем явно нужно выпить и расслабиться, — он встаёт и направляется к столу, разливает напитки.

Я слышу какой-то звук. Оглядываюсь, не понимаю, откуда он идёт.

— Папа, — совсем тихо, едва удаётся разобрать этот звук. Мне кажется, он идёт от Ани. Резко поворачиваюсь к ней.

— Что ты сказала? — смотрю на неё, не моргая. Я точно что-то слышал.

— Я? — Аня растерянно смотрит на меня, открыв рот.

— Меня… Ты слышала? Я что-то слышал. Ты сказала… — я сам не понимаю, что точно услышал.

— Что? — Аня усмехается. — Нет, конечно.

Хмурюсь, ещё раз осматриваюсь. Я точно что-то слышал. У меня начинаются глюки из-за сегодняшних событий.

Аня встаёт с дивана и направляется наверх.

— Ты куда? — Серёжа возвращается, держа в руках напитки.

— Кажется, Мила проснулась, — произносит Аня и уходит.

Я трясу головой, похоже, у меня реально начались глюки.

Аня

Вхожу в комнату к дочери, она уже сидит на кровати и крутит головой, осматриваясь сонными глазками. Как только замечает меня, сразу улыбается, но тут же обидчиво опускает глаза.

— Я тебя потеряла.

— Ну, милая, я уже здесь, — я сажусь рядом с ней и обнимаю. — Проснулась? — она кивает. — Выспалась? — она вновь кивает. — Как ты себя чувствуешь? — прикладываю ладонь ко лбу дочери, вроде температуры нет, но всё же мне кажется, она какой-то бледненькая.

— Всё хорошо, — шепчет Мила и прижимается ко мне, закрывает глаза. — Может, попьём чай? Мила кивает, мы встаём, умываем личико и потихоньку спускаемся. Мила выглядит вялой, ручки кажутся слишком горячими.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — ещё раз проверяю температуру. Пока всё в норме. Ничего не болит?

Мила качает головой и тут резко вздрагивает и улыбается.

— Артём! — Она отпускает мою руку и быстро спускается по ступеням.

— Мила, не беги так! — я хочу броситься за ней следом, но поднимаю голову и вижу, как дочь спрыгивает с последней ступени и падает прямо в руки Артёму. — Ты соскучился?

Секунда, не понимая, я как будто оказалась в своём самом прекрасном сне. Да, о таком я мечтала, когда узнала, что беременна. Представляла такие картины до того, как встретилась с матерью Артёма.

— Конечно, — Артём улыбается Милу, смотрит на неё такими любящими глазами. — Как ты себя чувствуешь? — он прикасается губами к её лбу, и моё сердце сжимается до боли. Кажется, я вот-вот расплачусь.