— Алекс, кончай издеваться, — лицо товарища переполняла боль, к которой примешивались злоба с чувством вины. — Я очень жалею о том, что тебя не послушал. Прости.

— Плевать! — растянул губы в ухмылке Алекс.

У него был вид человека, который с презрением смотрел на смерть и пытки. И этот его вид перевёл на него всё внимание живодёров. Они перешли от первого пленника к очнувшемуся второму и начали что-то говорить ему, по тону явно что-то обидное и издевательское. В ответ же они получили лишь тонну презрения.

— И что вы мне сделаете? — усмехнулся им в лицо Александр. — Запытаете до смерти? Ха-ха-ха! Ох, боюсь, боюсь, боюсь… А-ха-ха-ха! Давайте уже поскорее. Жду не дождусь, когда доберусь до ваших глоток, ублюдки! В следующую нашу встречу я вас всех убью! Уничтожу каждого до последнего. Запомните моё обещание. Даже если вы его не запомните, то его всё ещё буду помнить я.

В следующий миг ему в живот ткнули горящей головешкой из костра. Раздалось жуткое шипение обожжённой кожи и вокруг начала распространяться вонь палёной кожи. Палач делал своё дело с издевательской ухмылкой, ожидая услышать болезненный вопль. Но он был ошарашен, как и прочие наблюдатели, ведь пленник не издал ни звука. Вместо болезненной гримасы он лишь хищно оскалился и с издёвкой сказал:

— Это всё? Жалкие любители! Никакой фантазии. Я ваших мамок в постели лучше пытал, когда загонял им свой нефритовый стержень по самые Фаберже!

Давид прикинулся потерявшим сознание. При этом он поглядывал через щёлки век на приятеля и ужасался тому, что с ним творят. Это было в разы хуже того, что делали с ним. Более удивительным казалось запредельное мужество друга, который не издал ни единого стона. Глядя на него, сердце парня обливалось кровью. Он успел тысячу раз пожалеть о своём поступке. Лучше бы он тогда согласился дать бой этим тварям, которые лишь выглядят как люди, но ими на самом деле не являются. Если бы он только поверил другу… Но было уже поздно.

Такое поведение Алекса лишь раззадорило живодёров. Они принялись всей толпой колоть, резать, прижигать и дробить кости пленнику. Но тот на всё отвечал лишь презрительной насмешкой, которая врагов с каждым разом бесила всё сильнее и сильнее. Помимо этого Александр осыпал их всевозможными ругательствами, в том числе отвечал им теми же фразами на фарси, которыми они обращались к нему. Это ещё сильнее их бесило. В итоге один из врагов примерно через час с начала «веселья» не выдержал накала ярости, и вонзил нож прямо в сердце пленнику.

В ответ Алекс лишь шире ухмыльнулся, словно Виктор Фейгин или Чен Бенхуа, которые, как и он, приняли свою смерть от рук врагов с улыбками на губах.

— Спасибо за билет на перезапуск, ублюдок! — облил он его напоследок тонной презрения. — Встретимся снова на моих правилах, — с трудом закончил он, пуская кровавые пузыри и продолжая улыбаться в лицо смерти.

Ожидаемо, пробуждение Александра произошло на борту военно-транспортного самолёта. Он обернулся и очень недовольным взглядом посмотрел на Давида.

— Йоу! — снял тот наушники и остановил воспроизведение кассеты. — Алекс, ты чего на меня так смотришь, словно я украл твои сбережения?

— Лучше бы сбережения украл, — Шульц хоть и решил для себя, что Давид ему больше не друг и помогать он ему больше не будет, но ему было больно думать о том, что этот человек, которого он считал близким, так серьёзно предал его. Вырубил втихаря, чтобы сдать в лапы жестоким маньякам. О каком доверии тут могла идти речь? Он больше никогда после этого не смог бы доверять ему.

— Алекс, ты чего-то не в настроении, — нахмурился Давид, наблюдая за тем, как приятель отстёгивает ремни безопасности.

Плеер выпал из рук владельца, и тут же был подхвачен Шульцем. Тот засунул его в карман и нацепил на шею наушники.

— Я одолжу это, — сказал он. — Тебе он всё равно больше не понадобится.

— Ай, слушай на здоровье, — махнул рукой Давид. — И всё же, что слу… — он округлил глаза, когда увидел, как друг натягивает на себя разгрузочный жилет и берёт в руки винтовку. — Ты что делаешь? Нахрена тебе пушка⁈

— У меня секретная миссия от командования, — Шульц использовал ту же уловку, которая уже дважды сработала. — Тайная разведка, — потянулся он к разгрузке Давида и принялся тырить оттуда гранаты и магазины с патронами. — Я это возьму. Там, — указал он вверх, — скажешь, что это я взял ради задания.

— А-а-а? — взгляд Давида был полон недоумения.

Все те, кто в этот момент не спал, обратили внимание на странное поведение боевого товарища. Но, как и в прошлые разы, никто не спешил его останавливать после его заявления о секретной миссии. В следующее мгновение им стало не до него. Самолёт тряхнуло, раздался взрыв и крыло задымилось.

Александр поспешил к рундуку, из которого шустро изъял парашют. Он надел его и только собирался рвануть к десантному люку, как замер на мгновение, словно что-то вспомнил.

— Лопата! — хлопнул он ладонью себя по лбу. — И бинокль!

Он нашарил взглядом ближайшего сержанта и подскочил к нему. Тот замер в изумлении и боялся пошевелиться, пока парень потянулся ему за спину. Когда тот достал оттуда сапёрную лопату и бинокль в твёрдом футляре, сержант хотел возмутиться, мол, это его вещи. Но стоило ему приоткрыть рот, как он был прерван Шульцем:

— Это для секретной миссии. Прощайте, парни…

Нацепив бинокль на шею, он поспешил к люку. В тот момент, когда он открыл люк, самолёт уже вовсю падал. Но это не помешало парню выпрыгнуть в распахнутый зёв.

Несколько секунд для стабилизации и попытки удержать наушники с биноклем от того, чтобы улететь от него прочь, рывок за кольцо, и вот он снова парит на белоснежном куполе в небесах. Поймав взглядом нужный холм, он направил парение в его сторону. При этом он поправил автомат, бинокль и лопату, которые норовили выпасть. Затем натянул наушники на уши и нащупал в кармане кнопку воспроизведения. После нажатия по ней в его ушах раздались задорные ритмы рок-музыки.

— Рейп ми! — стал подпевать он. — Рейп ми эгейн! Ай на-на-на на-на! А-а-а-а-а! Ай-на-на-на-на! А-а-а-а-а!

После приземления и традиционного прятанья парашюта, он добрался до удобного для боя холма. Под громкую музыку в ушах он начал копать с помощью сапёрной лопатки. На этот раз процесс шёл намного быстрее, чем при копании руками и веткой.

«Интересно, — задумался парень, — а откуда тут вообще взялись ветки? Ведь поблизости ни одного дерева. Их либо притащило паводком, либо их принесли с собой люди. Могли ли это сделать те солдаты, которые за мной гонятся? Если это так, то им должно быть известно об этом природном окопе. Или же я занимаюсь глупостью и строю конспирологические теории там, где им не место?»

Он продолжил копать, добравшись до третьей позиции. Внезапно музыка закончилась. Алекс застыл с занесённой для удара по грунту лопатой, после чего опустил своё орудие труда и достал из кармана плеер.

Первой его мыслью было то, что сели батарейки. Это тут же сделало его немного несчастней, поскольку батареек достать было негде. Но, осмотрев плеер, он понял, что кнопка воспроизведения поднята вверх, а одна из бабин кассеты пустая.

— Фух! — смахнул он пот со лба. — Всего лишь плёнка кончилась.

Он перевернул кассету и нажал на воспроизведение.

— Ай москито… Ла-ла-ла-ла… — подпевая, вонзал он лопату в землю. — Я хуже в том, что я делаю лучше…

Последняя позиция была подготовлена. Александр вонзил лопату в землю и нахмурился, после чего рублено произнёс:

— Вода! — он замолчал, вглядываясь вдаль, затем добавил. — В следующий раз нужно взять воду… И пожрать… И аптечку… — затем у него вырвался протяжный выдох. — Чёрт! Если так пойдёт дальше, я реально захочу прихватить всё содержимое самолёта. Мне бы ещё не помешали деньги…

Насчёт добычи последних он сомневался, стоит ли этим вообще заниматься? Во-первых, деньги ему просто так и быстро не дадут. Во-вторых, годятся ли немецкие марки из его мира в этом мире? Тут же параллельная вселенная. Он опасался, что использование марок из его родного мира может создать ему дополнительные проблемы. Поэтому от их использования лучше воздержаться.