Когда он в очередной раз нервно обернулся и посмотрел назад, то ему на глаза попалось одинокое облачко пыли. Поскольку местность тут не изобиловала пыльными территориями, он сразу понял, что это за сигнал. Недавно он преодолел кусок степной пустоши, который затесался в предгорных холмах. Было похоже на то, что там только что проехал автомобиль.

— Твою мать! — прозвучала немецкая речь из его уст. — ТВОЮ ЧЁРТОВУ МАТЬ! Как же вы меня достали, ублюдки!

В следующее мгновение он увидел второе облачко, отчего его сердце застучало в груди ещё чаще.

— Две тачки? — застыл он в ужасе. — Они что, пустили за мной в погоню десять человек на двух пикапах? Выходит, в лагере осталась лишь тачка с зениткой? Логично, что с такой пушкой за мной охотиться глупо и бесполезно. Но как они проследили мой маршрут? Я же особо не должен оставлять следов — пешеход же…

Ему стало не до размышлений над природой хорошей ориентации охотников. Он же не какой-то там Чингачгук, чтобы искусно заметать следы. Где-то оставил автомат с патронами, где-то на привале прикопал консервы из сухпайка, где-то оставил отпечаток ботинка или след на земле в виде остатков жизнедеятельности организма.

Если бы не сложности передвижения по бездорожью и не прочёсывание местности на наличие следов, эти пикапы могли бы его нагнать намного раньше. Тем более, его направление выяснить было просто уже после обнаружение винтовки. Он пожалел о том, что сбросил оружие с боеприпасами, оставив сигнал врагам. Но в тот момент эти штуки действительно казались излишне тяжёлыми и лишними, а после перестрелки голова у него отказывалась трезво мыслить. В таком состоянии он мог и не таких косяков наворотить.

Впрочем, не время жалеть о случившемся. Нужно срочно придумать о том, как спастись.

Он постарался унять волнение и внимательно огляделся по сторонам. На холме, на котором он находился, ближе к вершине имелось узкое место, которое было наиболее удобным для проезда автомобилей. С двух сторон от него природа образовала два земляных наплыва, которые прорезало подобие расщелины. Он и сам собирался там пройти, а уж пикапы практически наверняка там поедут.

— Жаль, бинокль не взял, — тяжело пыхтел он, из последних сил ускоряясь к прогалине. — Лишний весь не хотелось таскать, — вздохнул он. — Теперь же без этого «лишнего веса» я не могу рассмотреть преследователей. А они? Они-то как раз могут меня увидеть. И что я могу поделать? Ползти в гору всё это расстояние?

Ползком вверх ему пришлось бы преодолеть метров триста. На это ушло бы больше времени, чем автомобилям, чтобы до него добраться. Пешком же у него имелись хорошие шансы добраться до удобного для засады места, даже если его уже заметили. Сделать же это враги могли, поскольку он находился на открытой местности и был виден как на ладони.

— Ублюдки! — вырвалось у него со злостью. — И чего вам в лагере не сидится? Радовались бы сбитому самолёту. Но нет, вы сели мне на хвост, словно злые псы. Но я так просто вам в руки не дамся!

Он добрался до прогалины, после чего с горящими энтузиазмом в смеси с надеждой глазами достал из кармана разгрузки моток проволоки и гранаты.

— Вам кабзда, уроды! — припал он на колени и начал с осторожностью устанавливать растяжку. — Вы мне за Давида ответите! И за всех убитых вами парней! И за то, что меня запытали насмерть! И пофиг, что это было в прошлой жизни. Я-то об этом помню, будто это было сегодня.

Издалека послышался тихий гул моторов, который приближался. Алекс обернулся и обнаружил, что к нему медленно, но с небывалой настойчивостью ползут два песчаных пикапа.

Он крепко сжал губы в тонкую линию, его лоб прочертили глубокие борозды от нервного напряжения, а во взгляде добавилось безумия. В следующее мгновение он обрезал проволоку и достал ещё несколько гранат, после чего перешёл к другому месту поблизости.

Машины остановились метрах в трёхстах от него, то есть в начале его пути с того момента, как он обнаружил пылевые облачка преследователей. Оттуда его легко могли заметить. Парень ускорился, зафиксировал проволокой очередную чеку от гранаты и плюхнулся в траву. Затем он ползком начал удаляться за крутой земляной наплыв с правой стороны от прогалины.

Только-только он начал отползать в укрытие, как один из пикапов взревел двигателем и сорвался с места. За ним последовал второй автомобиль.

— Чёртовы черти! — не сдержался Алекс. — Дайте мне хотя бы свалить. Куда вы спешите? На том свете вас и так ждут, не дождутся.

Он старался ползти как можно быстрее. Вставать в полный рост — подписать себе смертный приговор. Пулемётчик сразу его заметит и скосит, словно сорную траву. Он так быстро до этого не ползал даже на учениях под угрозами сержанта. Руки и ноги мелькали туда-сюда невообразимо быстро. Он был подобен змее, которая удирала от опасности, извиваясь в густой траве.

Сзади машины приближались. И если бы не полнейшее бездорожье, по которому их приходилось передвигаться, то они ехали бы куда быстрее и уже нагнали бы беглеца. Но им приходилось медленно ползти на понижающей передаче и объезжать препятствия, отчего они дали немцу шанс скрыться из их поля зрения.

Когда он посчитал, что его больше не увидят, то тут же поспешно вскочил на ноги и начал драпать к обнаруженному дереву с широким стволом, которое непонятным образом укоренилось в этом царстве травы. Единственный минус, он же плюс этого места — его можно было обнаружить с места, на котором он оставил растяжки. Следовательно, как он мог видеть и атаковать врагов, так и они способны были вести по нему огонь.

Стоило ему залечь за стволом дерева, как сзади раздалась серия мощных взрывов, которые слились в один. Первый пикап подбросило в воздух и разворотило так, словно консервную банку вскрывал ножом ну очень голодный и злой турист. Алекса обдало взрывной волной и накрыло комками земли и песка, мимо пролетели осколки от гранат.

Второй автомобиль резко затормозил. Ему тоже досталось немного осколков. Пулемётчика от резкого торможения выбросило из кузова — он перевалился через крышу на капот и свалился с него на левый бок, после чего он вскочил и начал дико вращать глазами в шоке в смеси с недоумением.

Из уцелевшего автомобиля начали выскакивать солдаты. Их было четверо, и никто из них не пострадал. Они были готовы к битве, держа в руках автоматы.

На месте подрыва первой тачки картина выглядела чудовищной. Искореженный остов пикапа горел ярким пламенем. Возле него лежало тело пулемётчика, остальные тела остались изуродованными в горящем салоне.

Александр внутри ликовал. Его придуманный и реализованный на коленке план, на который он потратил считанные мгновения, оказался эффективным. Благодаря ловушке удалось разом избавиться от половины врагов. Немного жаль было, что не все они померли. Но это он собирался исправить.

В следующее мгновение он высунулся из-за дерева в положении лёжа, направил свой АК-47 на неприятелей и открыл огонь короткими очередями.

ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА!

Пули прорезали воздух. Один из нападающих рухнул, отброшенный назад пулей в грудь. Остальные попадали на землю, чтобы избежать такой же участи.

В ответ раздались три длинных автоматных очереди от тех парней, которые успели попадать и избежали ранений от пуль немца.

Пулемётчик из второго пикапа, которой выкинуло из машины от резкого торможения, не отставал от товарищей. Он тоже залёг в траве, но всё ещё выглядел контуженным и действовал заторможено. Наконец, он вспомнил об автомате, который висел у него за спиной. Он перетащил оружие набок и снял его с ремня. Вскоре к трём стволам присоединился четвёртый. Они щедро поливали пулями укрытие Алекса.

Молодому европейцу не оставалось ничего иного, кроме как укрыться за деревом и ждать, пока появится шанс на ответный огонь. Но этого шанса ему никто не давал.

Тем временем чернокожие солдаты сменили уже по второму рожку, после чего начали действовать менее эмоционально и более рационально. Теперь один из них поливал огнём место залегания немца, а трое рывками передвигались вперёд. Затем один из этой троицы начинал палить, в то время как последний на бегу перезаряжался. Потом второго сменял третий, а его в свою очередь четвёртый. Таким образом эти парни безопасно сокращали дистанцию до дерева.