Он подробно рассказал о своих дальнейших стычках с военными Эритреи. Консул очень внимательно его выслушал, не перебивая. Лишь после того, как он закончил, Фишер с нахмуренным лбом сказал:

— Гер Шульц, ваш рассказ очень интересный, но, к сожалению, я ничего не слышал ни о каких миротворческих миссиях на данной территории. И тем более я ничего не слышал о том, чтобы в них участвовали военные нашей страны.

— В смысле⁈ — опешил Александр. Для него подобный ответ от представителя власти его страны казался до крайности странным. — Возможно, вы просто не интересовались военными делами?

— Гер Шульц, — медленно качнул консул головой из стороны в сторону. — Вы не понимаете. Я из посольства. Нас обязаны ставить в курс проведения столь серьёзных и масштабных операций. Если только… Хм… Ваша миссия не была секретной.

— Какая секретность? — с недоумением смотрел на него Александр. — Это же миротворческая миссия. О ней даже в СМИ говорили! Вы же не шутите? Весь май по телевизору постоянно говорили о том, что НАТО вмешается в конфликт между Эфиопией и Эритреей. Что это мешает международной торговле и противоречит каким-то там принципам.

— Ничего подобного я не могу припомнить, — смущённо улыбнулся консул. — Конечно, у нас нет немецкого телевидения, но поверьте, гер Шульц, если бы речь шла о вмешательстве в этот конфликт НАТО, я бы об этом точно знал. Но об этом у нас не было никакой информации. Кстати, у вас есть документы?

— Были, — кивнул Александр, пребывая в недоумении. Он не мог понять, то ли это какая-то подстава, то ли местное посольство вместо работы пинает детородные органы и не знает ни о чём важном. — У меня их изъяли эфиопские военные вместе с деньгами, обмундированием, оружием и боеприпасами. Мне они всё это вряд ли отдадут.

— И много было денег? — поинтересовался Фишер.

— Три тысячи долларов и пятьсот марок.

— Много, — покивал консул. — Но вы их теперь вряд ли увидите. Зная местных вояк, они уже давно всё разворовали и поделили. Теперь они будут делать вид, что ничего не было или станут разводить руками в стороны и говорить: «Ой-ой, а куда это могло пропасть? А кто это сделал⁈»

— А документы? — Александр был мысленно согласен с собеседником. Увидеть снова трофейные деньги он уже и не думал.

— Документы я у них спрошу, — продолжил Фишер. — Они должны мне их отдать. Извините, гер Шульц, но пока я ничем не могу вам помочь. Я должен обратиться к вышестоящему руководству и военному командованию. Вы не гражданский, поэтому процесс вашего освобождения может затянуться.

— Освобождения? — вопросительно приподнял он брови. — А за что я задержан? Ведь на территории Эфиопии я ничего не нарушил.

— Формально вас задержали за незаконное пересечение границы и за незаконное владение оружием, — криво ухмыльнулся Фишер. — Правда, ни первое, ни второе, не являются серьёзными преступлениями в этой стране. Максимум вам грозит выдворение с территории Эфиопии. Но вы, полагаю, этому не расстроитесь?

— Ничуточки, — кивнул парень. — И всё же, сколько мне тут сидеть? Условия, знаете ли, не из лучших.

— Мы постараемся освободить вас как можно скорее и вернуть на родину, — заверил его консул. — К тому же, если к этому подключатся военные, то процесс наверняка ускорится. Сейчас же, к сожалению, я ничего не могу поделать. Простите, гер Шульц, но на этом нам придётся попрощаться.

— Понимаю, — кивнул Александр. — Был рад вас увидеть, гер Фишер.

Консул поспешно покинул душное помещение, в котором стоял неприятный запах от ведра — в него вынужденно ходил по нужде пленник, а выносить его никто не спешил.

— Эх… — тяжело вздохнул Алекс. — Я бы тоже хотел свалить отсюда, да не дают… И что это вообще было? Почему целый консул ничего не знает о нашей миротворческой миссии? Бред какой-то. Уж военные НАТО об этом точно должны знать. Надеюсь, с их помощью проблемы быстро решаться.

Прошло пару часов, и к пленнику прибыл новый гость. Это был рослый и крепкий мужчина в костюме, с коротким ёжиком чёрных волос и арабской внешностью.

— Добрый день, — при входе в дом он поморщился так же, как и консул. Говорил он на хорошем английском. — Я представитель НАТО, полковник Ричард Кингсли.

— Сэр, — кивнул ему в приветствии пленник, поднимаясь со своей циновки. — Александр Шульц. Я…

Дальше он поведал англичанину всё то же самое, что и консулу. Он тоже его внимательно выслушал, только нахмурился ещё сильнее прежнего гостя.

— Мистер Шульц, — тяжело начал он, — по моим сведениям НАТО не проводит никаких операций в данном регионе. Ни на территории Эфиопии, ни тем более на территории Эритреи! НИКАКИХ ОПЕРАЦИЙ!

— Чего⁈ — Александр опешил. Он мог предположить, что в посольстве занимаются ерундой и ничего не знают, но чтобы представитель НАТО ничего не знал — это было невероятно странно. — Что означают ваши слова? Вы что, списали нас в расход? Как это не было операции? О ней по телевизору говорилось! У нас был приказ. Мы летели в военно-полевой лагерь миротворческих сил НАТО на территории Эритреи.

— На территории Эритреи никогда не было и нет никакого военно-полевого лагеря сил НАТО! — с твёрдой убеждённостью и абсолютной уверенностью заявил Кингсли.

— В смысле, нет?!! — Александра переполняло негодование. Он чувствовал себя преданным собственной страной и теми силами, которым он отдал два года жизни. Но сильнее всего его горечь была из-за того, что преданными оказались его погибшие товарищи. — В какие грязные игры вы играете, ублюдки⁈ — выплеснул он свою злобу на собеседника. — Вы что, хотите замять сбитый самолёт бундесвера? Как так-то? А парни? Восемьдесят четыре человека, которые погибли от обстрела эритрейских военных. Как вы это замнёте? Как вы объясните родственникам Давида, что он отправился на задание и не вернулся? Вы что, даже не будете искать обломки самолёта?

— Я не знаю, в какие игры играете вы, мистер Шульц, — сурово прищурился полковник. — Но я точно уверен в том, что НАТО никаких спецопераций тут не проводило! Кто вы такой на самом деле? Кто вас послал сеять эту ложь⁈ Лучше скажите сразу. Я же всё равно всё выясню рано или поздно.

— Это какая-то подстава, — Александр решил, что продолжать беседу с теми, кто его подставил и решил яростно отрицать миротворческую миссию, настолько же бесполезно, как общаться с бревном. — Я больше не намерен с вами беседовать. Я подам жалобу в штаб НАТО и напишу письма во все мировые СМИ. Вы не сможете меня так просто заткнуть или по-тихому от меня избавиться.

— Вы играете с огнём, мистер Шульц, — кинув на пленника суровый взгляд, представитель НАТО удалился из дома.

— Что за херня тут творится⁈ — после его ухода Александр пребывал в шоке и ничего не мог понять. — Почему от нас внезапно решили отказаться? Почему не признаются в нашем существовании? Это какой-то лютый бред. Это же была обычная миротворческая миссия, которая даже в СМИ освещалась. Как они это могут замять?

У него по спине пробежал холодок. Внезапно все надежды на обретение свободы улетучились. Ему стало страшно за свою жизнь. Если командование списало его в расход и яростно отрицает присутствие сил НАТО на территории Эритреи, то следующим за самолётом может стать он. Избавиться от ненужного солдата, который мешается каким-то политическим подковёрным игрищам, проще простого. И от понимания этого становилось очень страшно.

Александр пребывал в шоке всё время после визита обоих представителей европейских властей. Он не мог поверить в то, что стал разменной монетой в руках политиков и командования. Его злило то, что десятки парней погибли, а эти люди делали вид, словно их вовсе не существовало, как и их миссии. От этого всего несло душком отменных нечистот.

Ночью его сон был плохим и прерывистым. Он много думал о своём положении и о том, что же делать. Но так ничего и не сумел придумать.

После завтрака к нему заглянула знакомая доктор.

— Доброе утро, Алекс, — улыбнулась она ему. В руке она держала сумочку-аптечку. — Я пришла обработать вашу рану. Охрана не хотела меня пускать. С вами всё в порядке?