— Ага-ага-ага… — скептически протянул Олаф, что любой понял бы, что он не верит ни единому слову нового знакомого, за исключением имени. — Когда я молодой был, то на всю дурку находился хотя бы один Наполеон — теперь их нет, видимо, больше не модно становиться Наполеоном. В соседней палате даже лежал Диего Марадона! Правда, как потом выяснилось, это был настоящий Диего Марадона. Он загремел сюда из-за передозировки лекарств. Но все-то думали, что он псих похлеще Наполеона — он настолько шикарно притворялся Марадоной… Если бы я знал, что это на самом деле он, я бы взял у него автограф!

— Я тоже настоящий Александр Шульц, — иронично усмехнулся он. — Но я не настолько знаменит, как Марадона. А вы работаете на спецслужбы? Вас тоже послали пытаться убедить меня в том, что Советский Союз до сих пор существует?

— Ха-ха! — вновь засмеялся дедок. — За что обожаю дурку — тут не бывает скучно. Давай же, парень, расскажи мне о своём мире, в котором Германия снова стала единой. С удовольствием послушаю твои сказки.

На мгновение у Алекса закрались подозрения в том, что мир вокруг него сошёл с ума. Уже не первый и даже не третий человек ему говорят о том, что мир совсем не такой, каким он его знал. Так может, он действительно поехал кукухой? Причину этому долго искать не надо — он несколько раз умирал и потерял лучшего друга с сослуживцами, плюс подвергался жестоким пыткам и участвовал в боевых действиях. Чем не повод для того, чтобы поехала крыша?

— Слышь, дед, — нахмурился он. — Чем докажешь, что СССР существует? У тебя есть доказательства?

— Пойдём в гостиную, — с охотой поднялся с кровати Олаф. — Там телевизор стоит. Нам его днём разрешают смотреть. Самое большое развлечение в этой богадельне. Как раз скоро должны начаться новости.

Пациентам, за исключением буйных, разрешалось передвигаться по уровню. Они могли свободно ходить в туалет или посещать общую гостиную. Единственное правило — никаких конфликтов. Участники конфликтов и буйные пациенты могли отправиться в одиночку с мягкими стенами.

В гостиной перед пузатым чёрно-белым телевизором, пережитком семидесятых, собралась большая компания пациентов. Все они с интересом смотрели на экран, на котором начались новости. Алекс тоже туда посмотрел, и замер. Заставка новостной передачи поставила его в тупик, на ней был логотип ГДР, а не ФРГ.

Он плюхнулся на свободный стул и замолк, впитывая информацию, словно сухая губка.

Диктор рассказывала о том, что Советский Союз уменьшил поставки газа в Европу и в очередной раз поднял цены. На экране показали посла ГДР, который прибыл на встречу с Генеральным Секретарём СССР — Жирновским Вольфом Васильевичем. Потом был показан репортаж из центра Берлина, а на заднем плане можно было разглядеть кусочек знаменитой Берлинской стены — целой и невредимой.

«Нет, так не бывает! — панически метались мысли в голове Шульца. — Не может такого быть. Спецслужбы не стали бы фальсифицировать новостной репортаж, ведь так? А люди? Не могут же все эти психи быть артистами и агентами? Они так естественно воспринимают новости об СССР и его Генеральном секретаре. Не о России с её президентом Жгутиным! Они тоже все подставные? Зачем? Ради кого? Ради одного меня? Ну, нет! Я же не какая-то огромная шишка, чтобы ради меня устраивать настолько масштабный спектакль. Похоже, я попал… В другой мир я попал! Иначе… В противном случае я свихнулся и все мои воспоминания ложные, вымышленные».

Не успел он переварить эту новость, как в гостиную зашли знакомые крепкие санитары, которые до этого сопровождали Александра.

— Шульц! — повелевающим тоном, не терпящим возражения, начал один из них. — На процедуры!

— Хе-хе! — похлопал Алекса по плечу дедок-сосед по палате. — Добро пожаловать в Ад, «путешественник во времени»! Хе-хе!

— Ну, спасибо, гер Фишер, — саркастически ответил ему Шульц, после чего встал и с неохотой пошёл к санитарам. — Какие у меня процедуры? — обратился он к ним.

— Иди, давай, — подоткнул его в плечо тот, что назвал его фамилию. — На месте узнаешь.

«Надеюсь, меня не превратят в овощ, как тех двух парней из моей палаты, — с надеждой подумал Александр. — Очень сильно хотелось бы в это верить. Ведь я веду себя спокойно. Это же так тут работает? Ты не буянишь, и к тебе нормальное отношение. Буйный — колют укольчики, от которых пускаешь слюни и втыкаешь в потолок».

В процедурном кабинете ему сразу не понравился вид кровати с прочными ремнями. Он ожидал худшего, но надеялся на лучшее. Но, к его сожалению, оправдались лишь негативные ожидания. Санитары уложили его на койку и крепко примотали к ней ремнями. Он не мог свободно пошевелить ни рукой, ни ногой. Ремни больно впивались в его тело.

— Эй! — возмутился он. — Мне больно. Можно полегче?

— Заткнись, псих! — резко ответил ему говорливый санитар перед тем, как покинуть помещение.

Вскоре в комнату зашли двое. Пациент мог лишь их слышать, но не видеть, поскольку не был способен поднять голову — она тоже была притянута ремнём к койке.

— Вколите ему тройную дозу, — распорядился мужской голос, по всей видимости, врач.

— Но, доктор, — с волнением ответила ему женщина, скорее всего, медсестра, — это же смертельная доза!

— Это приказ штази, — продолжил врач почти шёпотом. — Не нам с тобой его обсуждать!

— Ах, штази… — протянула женщина.

В этот момент Алекса охватила паника. Он всё слышал и понимал, ведь говорили рядом с ним на родном языке. Фактически, только что прозвучал его смертный приговор. Он не знал, что именно ему собираются вколоть, но это нечто в такой дозировки являлось смертельным.

— ЭЙ! — ещё громче возмутился он. — Вы вообще люди? Вы собираетесь убить человека. Это противоречит моральным и человеческим нормам. Более того — это противозаконно. Вы думаете, что штази возьмёт на себя вину? ИДИОТЫ! Они посадят вас в тюрьму и скажут, что не при делах. Одумайтесь!

Его вопли игнорировались. Доктор поспешно покинул процедурный кабинет, словно не желал становиться свидетелем убийства. Либо, что более вероятно, он хотел обеспечить себе хоть какое-то алиби, мол, пока пациента убивали, меня там не было, и вообще я не при делах, это всё медсестра сама решила. Приказ? Какой приказ? Это всё она выдумала, чтобы меня очернить из-за давней неприязни…

— СТОЙ! — перешёл на максимальный крик Алекс. — СТОЙ!!! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — поняв, что она не собирается останавливаться, он продолжил вопить во всю глотку: — УБИВАЮТ! УБИВАЮТ! МЕДСЕСТРА КОЛЕТ МНЕ СМЕРТЕЛЬНУЮ ДОЗУ ЛЕКАРСТВА ПО ПРИКАЗУ ВРАЧА!!! ОНА УБИЙЦА! КОГДА Я УМРУ, ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО УБИЙЦЫ МЕДСЕСТРА И ВРАЧ…

В следующее мгновение он почувствовал болезненный укол в вену в правое предплечье. У него под кожей словно пронеслась огненная змея. Сознание начало затухать, а силы быстро покидали его, не оставляя сил даже на последний предсмертный крик…

Александр распахнул глаза и начал хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он с ужасом в смеси с восторгом обнаружил, что снова находится на борту самолёта в окружении своих сослуживцев.

— Давид, братишка! — вцепился он в руку друга. — Как я рад тебя видеть!

— Йоу! — выключил плеер и стянул с головы наушники Давид. — Ты себя странно ведёшь, бро. Что случилось? Кошмар приснился?

— Вроде того, — криво ухмыльнулся Шульц. — Наш самолёт подбили, потом я воевал с эритрейцами, бежал за границу с помощью контрабандистов, попал в психушку и выяснил, что нахожусь в параллельной вселенной. Потом я умер и очнулся тут.

— Крутые у тебя сны, дружище! — усмехнулся Давид.

— Типа того, — с глупой улыбкой Александр стал отстёгивать ремни безопасности, после чего потянулся за винтовкой и разгрузкой. — Пойдём со мной прыгать с парашютом, бро. Одному мне сложно будет воевать с эритрейскими вояками. Их двадцать, а я один. В прошлый раз я с трудом уложил пятнадцать из них, и то благодаря тому, что они шли двумя партиями и ландшафт был на моей стороне.