С домом в деревне тоже всё понятно. На месте солдат из блок-поста он бы, наверное, тоже выбрал бы похожий вариант. Они приехали в ближайшую деревню и договорились о том, что используют одну хижину для содержания пленника. Всё легко и просто. По крайней мере, так подсказывала логика.

Внедорожник глотал километры, передвигаясь по пыльной грунтовке. Алекс интуитивно выбрал направление противоположное тому, в котором должен был располагаться блок-пост.

Он сначала мысленно корил себя за импульсивный поступок, переживал о своём побеге и последующих за ним неприятностях. Потом сам же себя успокаивал, думая о том, что поступил правильно. Если бы он не сбежал, его могли бы по-тихому пристрелить, делая вид, что никакой роты немецких солдат в Эритрею никто не посылал.

Ему стало обидно за то, что он сдался эфиопским солдатам. Теперь, с высоты нынешней колокольни, он думал о том, что мог бы на угнанном у фермеров пикапе объехать блок-пост по бездорожью. Ну и что, что он терял сознание от усталости? Мог бы отъехать в сторону и выспаться, обработать рану, после чего продолжить путь с новыми силами. Вот только уже было поздно думать о былом. Что сделано — то сделано. Переиграть же всё в теории можно, но в таком случае придётся начинать всё с начала — с падения в самолёте.

Отчего-то у Шульца появилась уверенность в том, что его смерть не станет окончательной. Что в случае гибели его жизнь будет перезапущена в том самом моменте на его двадцатый день рождения. Эту уверенность ему вселяли предыдущие разы перерождения в прошлом. Он не понимал, почему и как это работает. Оставалось лишь принять это как данность. Вот только он не был уверен в том, сколько попыток выживания ему даровали. Будет ли это длиться до бесконечности или во время очередной попытки перезапуска он окончательно погибнет?

— Может быть, это моя суперсила? — пробормотал он. — У Бэтмена суперсила — деньги, у Флеша сверхскорость, а я могу перерождаться в прошлом в определённый день. Не скажу, что это плохо, но разве нельзя было выбрать момент получше, чем во время крушения самолёта? Эй, Бог, если ты существуешь! Ответь мне, за что мне это? Почему я? А лучше дай мне другую суперсилу, к примеру, возможность становиться невидимым или гипноз, чтобы убеждать людей в том, в чём мне нужно.

Естественно, боженька ему ничего не ответил. Даже гром с неба не грянул. Но чуйка ему подсказывала, что дальше ехать по дороге чревато.

Допустим, солдаты проваляются в отключке полчаса. Ещё от двадцати минут до получаса они потратят на то, чтобы добраться до своих и сообщить о побеге. Вряд ли у вояк всего один автомобиль. Наверняка они отправят за беглецом погоню. Минут десять были потрачены впустую, ещё столько же он едет. Остаётся около получаса до начала погони.

«Если я поеду по территории Эфиопии, меня стопроцентно поймают, — мысленно размышлял он. — Помимо погони лично, вояки наверняка привлекут по связи своих коллег. Перекроют все дороги, и мне кранты. Следовательно, нужно валить в другую страну, где у них нет силы. Но ближайшая страна — Эритрея, и там я тоже в контрах с местными вояками. Чёрт! Что же делать⁈»

Он ещё секунд двадцать продолжал движение по грунтовке, после чего с решительным видом сжал руки на руле и выехал на обочину, разворачиваясь в обратном направлении.

«Валим! — подумал он. — Пофиг, хоть в Эритрею, хоть куда! Главное, свалить, а там видно будет».

Часть пути в обратном направлении он преодолел по дороге, после чего решительно свернул с неё.

Хотя Алекс не отличался идеальной памятью, но она у него неплохо работала. Он помнил трофейную карту, которой ему сейчас сильно не хватало. Пусть воспоминания о ней были далеко не самым точными, но он мог примерно сориентироваться. К примеру, по расположению блок-поста и ближайшей к нему эфиопской деревни, которые были отмечены на карте. Это была та самая деревня, в которой его удерживали в качестве пленника. То есть, он мог примерно выбрать направление, которое с высокой вероятностью окажется правильным, и пересечь границу между двумя странами. Последняя напоминало решето, в которой отверстий было больше, чем перегородок. Блок-пост можно было считать такой перегородкой, а вокруг него всё являлось сплошными дырами.

Александр сильно нервничал. Он понимал, что нападение на военных и побег ему не простят. Если его поймают эфиопские солдаты, то ему придётся несладко. Они могут его и прикончить, сказав, что он оказал активное сопротивление. А поскольку на кону стояла его жизнь, оказывать сопротивление он собирался изо всех сил до последнего патрона.

Казалось, что поездка длилась вечность. Алексу сильно хотелось есть, а ещё сильней пить. На этот раз у него не было ни фляг с водой, ни сухих пайков. В салоне автомобиля было девственно пусто.

Когда жажда стала невыносимой, парень остановил автомобиль и заглянул под капот. Вода в бачке омывателя казалась относительно чистой и не имела неприятных запахов. Но добраться до неё было непросто. Для этого нужен был шланг либо следовало открутить бачок, но у него не было инструментов. В итоге он использовал шланг омывателя, который шёл к форсункам лобового стекла, в качестве соломинки. Вода через него шла медленно и в малых дозах, но она смочила рот, подарив наслаждение.

После утоления жажды он продолжил путь по бездорожью. Из-за этого скорость передвижения замедлилась, зато шансы на обнаружение уменьшились. Теперь его можно было обнаружить лишь с неба, но есть ли у эфиопов самолёты? Если есть, отправят ли их на поиски единственного беглеца?

По ощущениям поездка длилась вечность. Топливный бак, в котором изначально была половина, опустел на две трети. Солярка подходила к концу и близился вечер. Если учесть, что расход топлива в подобных условиях эксплуатации примерно пятнадцать литров на сто километров, а объём бака у Ленд Крузер 70 около девяноста литров, то он потратил примерно двадцать семь литров и проехал около ста пятидесяти — ста восьмидесяти километров. Километров десять-двадцать он намотал в первые минуты бегства. Оставшиеся он проехал впоследствии. Даже если до границы Эритреи оставалось километров пятьдесят, то он её давно должен был пересечь. Если же он заблудился в пути, а он действительно заблудился, то всё равно по всем прикидкам он уже должен находиться в другой стране.

Разгуливать по Эритрее в форме солдата страны, с которой они воюют, идея не из лучших. Плюс на борту его тачки нарисованы эфиопские флаги, что тоже такое себе. Это означало, что ему лучше всего сменить одежду и избавиться от автомобиля. Вот только делать это было мучительно больно. Без машины он чувствовал бы себя голым. Впрочем, как это провернуть, если у него не осталось ни цента? Хотя, у него есть два автомата. Можно воспользоваться ими как по прямому назначения, так и продать.

Без карты сложно ориентироваться и точно понять, в какой стране находишься. Но то, что вдалеке было видно горы, являлось очередным подтверждением того, что он находился в Эритрее.

Выехав на накатанную грунтовую дорогу, которая была в разы лучше той, что вела к блок-посту эфиопских солдат, Алекс притопил педаль газа. Старый пикап поскрипывал подвеской, но довольно бодро двигался по дороге.

Через некоторое время впереди показались горы. Ещё через какое-то время уже в сгущающихся сумерках показались очертания деревушки. Тут были разбросаны дома из известняковых камней с серыми шиферными крышами. Это поселение выглядело намного лучше и солидней, чем деревня, в которой Шульца удерживали в плену.

Стоило внедорожнику с флагами Эфиопии въехать на территорию деревни, как автомобиль тут же привлёк внимание местных жителей. Они смотрели на него с широко распахнутыми ртами. Но больше всего внимания они уделяли водителю, цвет кожи которого был для них совершенно непривычен.

Алекс свернул налево на ответвление дороги и отъехал от основного скопления домов. Пацаны разных возрастов ещё некоторое время бежали вслед за автомобилем, но вскоре все они отстали и остались позади. Машина остановилась возле самого большого дома всё из того же материала. Только у этого строения стены были оштукатурены и побелены, лишь забор из известняка оставался серым. Размер этого дома и двора говорили о том, что там живёт один из богатейших жителей деревни.