Остальные чародеи мгновенно растворяются в воздухе, чтобы тут же появиться в отдалении.
«Я не успела восстановиться! — в голосе Айлин звучит паника. — Магии почти нет!»
«Сделаем все, что сможем» — отрезает Калеб и сосредотачивается, собирая накопленную с последнего опустошения резерва силу, но всем становится понятным, что это только на считанные минуты отодвинет окончательное разрушение мира.
«Это конец?» — грустно спрашивает Сеира.
Я морщусь в предвкушении незабываемых ощущений и мысленно благодаря Мину за то, что все утро провоцировала меня на оборот, отпускаю дракона. Тело вновь ширится, огонь заполняет вены, обжигая на подобии пламени, что с треском вырывается из разлома и с легкостью плавит камень. Из горла раздается хриплое дыхание, которое резко перетекает в рык. Сопротивляясь человеческим инстинктам, я отдаюсь на растерзание боли, которую слабое тело становится не в силах вытерпеть.
А в следующую секунду из глотки вырывается оглушающий рев дракона, и я с грохотом опускаюсь на передние лапы, сотрясая и так не стабильную землю.
Трясу башкой, фокусируя взгляд и ныряю в самое пекло разлома. Чародеи молчат, но в отличии от человеческого тела дракон умеет различать эмоции, и сейчас это: безграничное облегчение, восторг, удивление, восхищение.
Я же чувствую бесконечную силу и мощь, струившиеся по телу. Жар пламени вокруг, что не опаляет, но согревает.
Вцепившись в раскалённые камни когтями, не тратя времени на то, чтобы привыкнуть к новому облику и размеру, отпускаю стихию, позволяя той свободным потоком течь сквозь меня, не задерживаясь.
Я чувствую как восемь чародеев смотрят моими глазами, издалека направляют неподконтрольный мне поток магии. Если бы хоть один из нас мог обернуться драконом во время объединения сил, когда десять становятся единым целым, чтобы не просто наполнить разлом магией, но срастить его, то жертва Неи никогда не понадобилась бы, силы хватило бы с лихвой.
Этим отличается дракон от чародея. Мне больше не нужно копить в себе магию, сейчас я — самый мощный ее проводник, но поток подчиняется мне неохотно, и направляя его, приходится прилагать титанические усилия. А чтобы наполнять разлом не просто магией, но превращать ее в землю, камни и скалы, надежно сплавляя их с краями пропасти и не давая трещине шириться, требовались силы десятерых объединенных чародеев.
Но кое-что остается неизменным в любом облике. Я по-прежнему стремлюсь к Мине. Каждой клеточкой тела ощущаю потребность в ней. Еще сильнее хочу почувствовать запах, увидеть новым зрением ее лицо, кружить в небе в сумасшедших танцах, чувствовать присутствие рядом. Нет больше человеческих страстей и желаний, но есть нечто гораздо глубже, сильнее, словно она — воздух, ориентир, опора. Центр, вокруг которого кружится вообще всё.
Инстинкты снова и снова гонят к ней, но я заставляю себя оставаться на месте, еще крепче цепляюсь за камни, рыча от злости и нетерпения, направляю поток магии в полыхающую пропасть и меня останавливает понимание, что если уйду сейчас, Араван уже ничто не спасет.
Знать, что она так близко и не иметь возможности ее видеть, оказалось едва ли не мучительнее ожидания.
Мне кажется, что прошла вечность прежде чем пламя начинает гаснуть, оставляя после себя лишь пепел и гарь.
«Кайд, ты просто нечто» — пораженно шепчет Елена.
«Как ты смог так рано обратиться?» — спрашивает не менее потрясенный Макс.
Мне непросто им объяснить. Из всех оставшихся чародеев Мина имеет к людям особенно трепетное отношение, а я всегда буду стремиться защитить то, что дорого ей.
Невольно бросаю взгляд на видневшийся в отдалении университет, хотя прекрасно знаю, что с ним ничего не случится, ибо в данный момент он и довольно большой кусок земли вокруг него надежно скрыты защитной сферой.
Остальные молчат и я, не дожидаясь, когда они придут в себя, поднимаюсь в воздух.
«Ты куда?» — спрашивает Макс.
«К Мине» — отвечаю коротко и растворяюсь в воздухе. Я обожаю полет, люблю это чувство, когда воздух наполняет крылья, когда магия струится вместо крови, и все перестает иметь значение. Все, кроме нее.
Сделав полукруг вокруг острова, выныриваю из грозовых облаков и вижу в окне Мину. Она стоит, прижав ладони к барьеру и не сводит с меня глаз.
Наши взгляды пересекаются и я боюсь увидеть отвращение или страх, но я чувствую ее восхищение, она смотрит как завороженная, не пытаясь отшатнуться, хотя я приближаюсь к ней на огромной скорости и лишь в последний момент взмываю вверх, параллельно отвесной скале.
Приземляюсь на плоской вершине, оставляя новые борозды от когтей.
Обернуться человеком легко, и сначала я уменьшаюсь в размерах, а потом прячу клыки, когти и чешую. Я едва не переместился прямо к Мине, лишь в последнее мгновение осознав, что на мне нет одежды. Чертыхнувшись, перемещаюсь в гардероб, спешно натягиваю первые попавшиеся брюки, накидываю рубашку и не пытаясь даже застегнуть ее отчего-то дрожащими пальцами.
И могу спокойно дышать только когда вижу ее, по-прежнему стоящую у окна.
Мина
После того, как Кайд «ушел», а точнее будет сказать — исчез, я подошла к большому панорамному окну, любуясь безмятежным видом на морское побережье. Постояла немного и растерянно присела на краешек плетенного стула.
Мне бы волноваться за Кайда, но я почему-то не могу. Он кажется мне кем-то, кого невозможно победить. Он всегда контролирует ситуацию, и что бы не случилось, остается спокойным и собранным. Как оказалось, он еще и телепортироваться умеет. А что может случиться с человеком, который за секунду может переместиться с А на Б? Поэтому волнения за него не было. Сначала. А потом я вспомнила, как Кайд рассказал мне о том, что Араван умирает. Перед мысленным взором тут же возникают жуткие картины полыхающих в огне обломков разрушенного замка, мечущиеся в панике студенты и преподаватели. И Кайд. Где-то там.
Подскакиваю с места, но замираю, не зная куда бежать, кого спасать. Чувство собственной беспомощности давит, злость на запершего меня тут без каких-либо объяснений Кайда заставляет кровь быстрее бежать по венам, учащая и без того ставшее неспокойным биение сердца.
Ладони сжимаются в кулаки, и огненная стихия едва не вырывается на свободу. В последний момент мне удается сдержать ее, спрятать словно под кожу, и я зажмуриваюсь, чувствуя нечто для меня новое. Кровь моя нагревается, устремляясь густым потоком прямо в сердце и выше. Мозг пронзает вспышка боли, и я обхватываю голову ладонями, сжимая ее в попытке уменьшить агонию. Но с каждым мгновением боль становилась только сильнее, и я сдаюсь, опускаюсь на ковер сначала на колени, потом и вовсе падаю на пол. Сворачиваюсь калачиком и не могу сдержать вскрика от новой вспышки ослепляющей боли, все так же изо всех сил стискивая голову руками.
Перед зажмуренными глазами разноцветные пятна трансформируются в неясные образы, и не расскажи мне Кайд про драконов, я бы ничего не поняла. Но сейчас словно вижу, чувствую, думаю по-другому. Это мощнее любого дежа-вю, любой магии и эмоций. Это непоколебимое спокойствие. Словно время не имеет значения. Словно я могу замереть, обратившись в камень, застыть и не шевелиться — лишь наблюдать. Бесконечно долго просто наблюдать, слушая тишину. И он рядом, недвижимый, замерший, как и я. Мой ориентир, опора, центр, вокруг которого крутится всё. Его глаза — красные с желтым, с по-звериному вытянутыми зрачками, но я узнаю́их, потому что они мне снились и потому что я их помню. Нет, не так, не помню, но почему-то знаю.
Боль отпускает внезапно, и я лежу, боясь пошевелиться и стремясь вернуть ускользающее чувство покоя, даже если придется снова терпеть боль. Но оно неумолимо растворяется в реальности, в которой я человек.
Откидываюсь на спину и упираюсь невидящим взглядом в высокий темно-серый потолок. Мои размышления по поводу истинных пар, корысти Кайда и причин почему я ему понравилась, сейчас кажутся смешными и нелепыми. Но откуда я могла знать, что это такое на самом деле? Не желание обладать, не простая потребность видеть и ощущать присутствие. Пара — это как сама жизнь. Без Кайда ее просто нет и быть не может.
