Круговорот всего в природе, что б его. Лучше бы я сдох окончательно еще в тот день, когда покинул свой мир ни с кем не обсудив дебильную идею. Или на крайний случай когда появился в нем снова, но уже зараженный вирусом. Но нет, долбанный круговорот не сделал исключений ни в один из этих подходящих моментов.

При воспоминании об обстоятельствах моей смерти, той самой, из-за которой я родился в семье психопата, я бы рассмеялся, но не могу, я же сплю.

Когда покинул свой мир, попал в слишком для меня странный и не успел толком сориентироваться. Стоял как идиот в темноте посреди тоннеля и вслушивался в приближающиеся непривычные звуки.

Чародеи почти бессмертны, но даже мы не можем выжить после того, как нас собьет поезд.

А потом мне «повезло» родиться в семье алхимика. Маму я толком не помнил, она умерла, когда я под стол пешком ходил. Не удивлюсь, если ее довел мой папашка. Рядом с ним я и так не жил особо, но другой жизни не помнил и, в общем-то, был по-своему счастлив. Детям вообще много для счастья не требуется. Один комплект одежды и улицы, вот, собственно, и все, что у меня было и этого хватало. По меркам людей я никогда не был наивным, слишком рано повзрослел и наверно со временем додумался бы и нашел способ вернуться к чародеям, если бы не, мать его, случай.

Мне было четырнадцать, когда произошел мой первый частичный оборот. Наверное, будь я постарше, то не испугался бы, придумал, как скрыть это от всех. Но несмотря на мнимую зрелость, которая и спровоцировала оборот еще до того, как проявилась стихийная магия, я испугался выступившую на скулах чешую. Испугался так, что побежал к папаше-алхимику за помощью. Ну вроде как ученный, да еще родная кровь. Ну да-ну да. И вот я тут. Свернулся клубком, поджал лапы и хвост и пытаюсь слиться с камнем. Если я не могу перестать существовать, то хотя бы сделаю вид.

Понятия не имею сколько прошло времени с тех пор, как драконы вернулись в свой мир. Десять лет? Двадцать? Честно говоря я просто жду смерти. Совершенно равнодушно, просто жду пока закончится этот жизненный цикл и начнется новый. Если бы мог, умер бы сам, но это слишком просто для такого как я. Сон, как оказалось — тоже выход. Наверно было бы легче, успей я состариться, но чокнутый папаша делился со мной отнятым у других временем. Ну конечно, если бы я вдруг умер, проснулись бы остальные драконы. Поэтому жить мне еще очень и очень долго. К сожалению.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Сквозь сон — лучшую анестезию для чувств, я слышал, что пришли гости. Ну как гости, чародеи, которые подпитывали магией мое тело и защищали от истощений. Спасибо, конечно, но не могли бы вы перестать?

Потом они ушли и наступила тишина. Я плотнее закутался в клубок и снова начал проваливаться в благословенное забытье.

Но вдруг почувствовал ее эмоции: робкое любопытство, интерес.

— Я Соня, — слышу вдруг бесхитростное совсем детским голосом и чувствую, как словно от вибрации приподнимается чешуя на хребте.

«Соня это я», хочу сказать и повеселить мелкую, но конечно не могу. Я же сплю.

Чувствую прикосновение крошечных ладошек к ноздре. Совсем маленькая, задавлю же, на кой черт подошла так близко и где твои мама с папой?

— А как тебя зовут?

А как меня зовут? Пытаюсь напрячь память, но моя анестезия работает слишком хорошо.

Знаю только, что что-то короткое и простое.

Впрочем, не важно.

— Я буду звать тебя Сон, — решает наконец и поясняет немного обиженно: — Потому что ты всегда спишь. Мне уже почти пять, а ты ни разу не проснулся.

Несмотря на возраст она говорит сосредоточенно, чисто и у нее такой звонкий голос, что я жмурюсь от удовольствия даже во сне.

Мелкая не собирается уходить. Гуляет вокруг моей головы, изучает, что-то лопочет. Забивает ноздри своим запахом и я сдерживаю рефлекс повернуть голову в ее сторону, потому что не знаю где именно она стоит и боюсь навредить.

Малявка даже в мою пасть пыталась заглянуть. А я все так же лежу и пошевелиться страшно, потому что не могу нормально контролировать тело.

Не знаю, к чему бы это привело. Скорее всего к тому, что на мою совесть добавилось бы еще и убийство ребенка, пусть и случайное. Хотя думать об этом не хочется, но это же я, не удивлюсь если бы все так и случилось. Возможно меня звали «Везунчиком»? Да-да, именно так, с сарказмом и как можно черней, пожалуйста.

Но, наконец, родители мелкой очухались.

— Соня⁈ — слышу взволнованный женский голос.

— Да все с ней нормально, — смеется мужчина.

— Я и так зря вас послушала! Дурацкая была идея! — ворчит девушка.

Не слышу шагов, но чувствую ее запах рядом и раздражаюсь, потому что его слишком много и он перебивает едва уловимый запах девочки.

— Да ничего бы он ей не сделал, расслабься Маленькая. — Мужской голос тоже приблизился.

«Маленькая»? Это он с ребенком или с женщиной?

— Это сложно, Кайд, — вздыхает. — Он мог случайно…

— Ни за что, Мина. Ее он не обидит даже случайно.

Малявка не обращает на них внимания и увлеченно ковыряет чешую на моей морде.

— Иди ко мне, Соня, — говорит девушка ласково. Да, Соня, иди к маме.

Малявка отходит от меня, и я будто на самом деле вижу нетвердые шаги и то, как женщина подхватывает ее на руки.

— Мама, он мне навится! Такой бошой! И так гомко дышит! — лепечет малявка и от эмоций дикция ее сбивается.

— Прямо дышит? — со смехом переспрашивает.

— Гомко! — восторженно соглашается малышка и перед тем, как остаться в одиночестве, я слышу ее: — Сладких снов, Сон!

Хочу проворчать что-нибудь недовольное, но протест от ее ухода просачивается даже сквозь густой сон, и я ныряю еще глубже.

Но с этого дня все меняется.

Малявку часто приводят ко мне и уводят до того, как я… не знаю, как я что? Насыщусь ею?

Это невозможно, потому что сколько бы ее не было в моей жизни, мне будет мало.

Конечно же я понял, что она моя пара. Я же не совсем дебил. Но вот чародеи правда думали, что познакомившись с ней я вдруг проснусь? Серьезно?

То есть я, который добровольно спит потому что и так наворотил бед и подвел всех, вдруг проснусь, когда меня познакомят с ней? С той, ради которой я не только усну, но и сам себе глотку перегрызу? Не смешите меня. Вы просто подарили мне еще один повод избавить этот совершенный мир от слабого звена.

А малявка тем временем взрослеет. Иногда мне хочется проснуться только для того, чтобы увидеть ее, но стоит открыть глаза, и я сойду с ума. Помимо благородных порывов, которые мешают мне проснуться, существует еще одна причина. Вот так, во сне, я не чувствую боль и остроту эмоций. Кажется, что человеческое тело до сих пор хранит отпечатки опытов. Сколько я просидел в том подвале? Лет десять? По ощущениям примерно столько, но сложно сказать точно. Да и не важно уже. Суть в том, что я уже не смогу стать нормальным. Пока я сплю, реальность для меня воспринимается иначе, но когда проснусь… для меня все будет так, будто это случилось вчера. Сон — он работает как анестезия только пока ты спишь.

— Привет, Сон, — слышу бодрый голос Сони и чешуя на хребте снова трепещет, приподнимается. Обожаю свое прозвище. Ее голос уже почти взрослый и запах неуловимо изменился, но стал еще слаще. — Мама передала новый рассказ. Хочешь послушать?

Твоим голосом готов что угодно слушать.

Соня удобно укладывается на сгибе драконьего локтя и начинает читать. Это лучшее, что происходит в моей жизни. Предыдущую помню короткими обрывками, а в этой точно ничего лучше не испытывал.

Она дочитывает историю до самого конца, и я слышу шелест последних страниц.

Нас окутывает тишина.

— Уже поздно, — говорит с сожалением. Встает. Притрагивается губами к щеке где-то под глазом. — Я приду завтра, хорошо?

Хорошо, Соня. Я буду тут.

— Сладких снов, Сон, — вздыхает тихо и делает несколько шагов назад. После чего растворяется в воздухе.

Утыкаюсь мордой в лапу, на которой она лежала, и дышу ее запахом.