И впервые с тех пор, как уснул Кайд, я искренне смеялась. Оказалось, что Аарон оказался на том острове на спор с другом.

— И в чем заключался спор? — спрашиваю с улыбкой.

Мы сидим в портовом кафе на маленькой веранде. Крики чаек, людская суета, голубая вода, соленый бриз и яркое солнце помогают мне вынырнуть из того подвешенного состояния, в котором я находилась последние месяцы. Я ни на мгновение не забываю про Кайда, но разрешаю себе глоток свежего воздуха.

— Он не верил, что я продержусь на острове без запасов еды и воды.

— И как долго ты должен был продержаться?

— Неделю, — Аарон закатывает глаза.

— Неделю и я бы продержалась, — говорю скептически. — Какой-то не серьезный спор.

— Так и я о том же, — сокрушенно качает головой.

— Но я благодарна твоему другу, — говорю серьезно, — если бы не глупый спор…

На глаза наворачиваются слезы, и я часто моргаю в попытке их прогнать.

— Не стоит его благодарить, — отмахивает Аарон, — инициатива-то была моя.

И я снова прыскаю со смеху.

Мы встречаемся еще несколько раз и вот тогда-то я и понимаю, что Аарон из тех людей, рядом с которыми просто не получается грустить дольше трех секунд. Но я не могу позволить себе слишком часто оставлять Кайда одного. Кажется, что стоит только отлучиться, и что-нибудь обязательно случится. Тогда-то я и попросила Айлин, которая, не считая Кайда, лучше всех управляется со щитами и границами, поставить Аарону ограничение, чтобы он мог приплывать на острова, но не мог никому об увиденном тут рассказать. Я вообще не уверена, что что-то такое можно провернуть, но оказывается, что можно. Учитывая заслуги Аарона и то, что я никогда до этого никого и ни о чем не просила, посоветовавшись с остальными, она соглашается.

С момента смерти алхимика и до сегодняшнего дня прошло полгода.

Кайд сильно похудел за время своего затянувшегося сна, но меня научили вливать в него магию и наполнять энергией, и это помогает ему продержаться.

И именно сегодня Калеб с Айлин нашли сферу с драконами. Она была на виду, но спрятанная от глаз в том же доме, где алхимик удерживал меня. В течение всего времени все важное там охраняли защитные чары, скрывавшие от чародеев предметы, но когда защита истончилась, смогли обнаружить сферу и прочие вещи алхимика. Там было столько всего, что перечислять можно бесконечно, но подавляющее большинство найденного оказалось либо настолько ветхим, что рассыпалось от малейшего прикосновения, либо не имело ясного предназначения. А экспериментировать и пытаться что-то использовать мы не рискнули. Стало ясно, что Алхимик был помешан на драконах, потому что почти то найденное, принцип которых удалось понять, так или иначе было направлено на защиту от чародеев и борьбу с ними.

Еще пару месяцев ушло на разгадку тайны заключения драконов. Чародеи смогли распутать тщательно спрятанный слой физической реальности и, когда нашли планету, разбудить остальных. Это оказалось не легко, но возможно. На обсуждения я смотрела со стороны, не вмешиваясь, потому что не понимала ничего в потоках энергии, скрытых слоях и прочем. Но это оказался очень долгий процесс, в течение которого среди спящих пытались найти первого носителя вируса, того, который распространил «болезнь». И стоило только изолировать его, как драконы, не все сразу, но большинство в первый месяц, начали просыпаться.

Я видела собственными глазами как тяжело и натужно двигались ящеры после многовекового сна. Исхудавшие и потрепанные, они едва передвигали конечностями и с трудом становились людьми. Получалось не у всех.

Уже позже Макс сказал, что их пробуждение было болезненным и мучительным потому что почти все время они боролись и осознавали себя в ловушке, а стоило только приблизиться к пробуждению, как алхимик продлевал действие собственной магии. У драконов была надежда вырваться из плена через смерть, потому что несмотря на продолжительность, жизнь все равно не была вечной, но алхимик предусмотрел и это, поместив планету туда, где время текло иначе. С одной стороны, для них прошло гораздо меньше времени, чем для нас, с другой, из-за этого они оставались в ловушке.

Макс долго беседовал с одним из пробудившихся и совместными усилиями, сложив знания двух сторон мы поняли, как простой человек поймал их в ловушку.

Все началось с того, что драконы открыли свой первый портал в другой мир. Десять подготовленных чародеев отправились на его изучение, но никто не знал, что вслед за нами отправился еще один. Он был совсем молод, практически подросток и хотел скоротать время в ожидании своей пары.

Мне сначала тяжело было понять почему он пошел один в чужой мир, пока я не вспомнила, что это я выросла там, где после заката лучше не выходить из дома. А у чародеев даже полиции или хотя бы намека на подобную структуру не было. Единый организм, поделивший поровну магию, знания и открытия. Если ребенок и подозревал, что в другом мире все может быть по-другому, то вряд ли представлял насколько.

Он попал в руки алхимика не сразу, а спустя одно перерождение. Родился в его семье, и когда алхимик узнал его природу, уже не отпустил, пока не выведал все о физиологии драконов. А когда добрался до медленно восстанавливающийся памяти, добыл достаточно знаний. Выросший в неволе подросток, еще не вспомнивший до конца предыдущие воплощения понятия не имел, что с ним происходит. Когда алхимик вплел в его эфирное тело вирус и отправил на родную планету, не знал и не мог понять зачем его отпустили. Остальные чародеи тоже не смогли разгадать мотивов и поспешили провести инициацию, чтобы взять бывшего пленника под свою защиту. Как мы все с опозданием поняли, алхимик рассчитывал именно на это.

То, что я узнала в тот день, заставляло меня жалеть о скорой смерти алхимика, потому что он умер слишком быстро и просто. И было безумно жаль несчастного ребенка, из которого сделали подопытного и причиной вечного сна целой расы.

Когда драконы заподозрили, что что-то не так, стало уже слишком поздно. Так они оказались заложниками свихнувшегося от жадности до чужого ученного. И если Кайд, со слов Макса, пытается бороться с болезнью и проснуться, то выросший в плену и невольно заразивший целую планету, винит в случившемся только себя и просыпаться не собирается.

После того как нашли и изучили состав и свойства порошка, мне сказали, что есть способ вырвать драконов из глубокого сна, но для них же будет лучше, если каждый проснется сам.

В отличии от других спящих, которым не хватало силы воли разомкнуть веки, Кайд с пленником имели более сложную задачу. Вирус не просто заставил их уснуть, он был вплетен в их эфирные тела так же, как и моя способность оборачиваться драконом и способности остальных. После перерождения у них будет немного времени, но рано или поздно он снова активируется и они уснут. А потому, чтобы проснуться, обоим нужно было окончательно победить вирус и выработать иммунитет. Макс сказал, что они справятся, что как и другие драконы, осознаю́т себя в этом искусственном сне. И что когда придет время, они проснутся.

— А если нет, — пожал плечами Макс и напомнил, — у нас много времени, чтобы решить эту проблему.

С момента, когда мы пробудили драконов, прошло несколько месяцев. За это время заброшенная когда-то планета чародеев снова ожила, а их магия наполнила эфир.

Но были и плохие новости. Стоило только проснувшимся чародеям переместить остальных драконов на родную планету, как много спящих, словно почувствовав, что теперь в безопасности, ушли. Они были слишком стары, чтобы проснуться, и умирали один за другим. Конечно я узнала об этом случайно. Мне не собирались говорить, потому что во мне все еще было слишком много от человека, но когда я увидела у стройной Елены округлившийся животик, то не удержалась от расспросов. Я знала в каких именно случаях чародеям удается забеременеть, и Елена подтвердила догадку. Она всегда прямо говорила все, что думает, а потому и сейчас рассказала без колебаний и в отличии от остальных даже не думала щадить мои чувства.