Мы с Кайдом сидим рука об руку лицом к воде, Макс с другой от меня стороны спиной к воде. Таким образом незамеченным на острове не появится никто. И Кайд сказал, что они с Максом почувствуют, если кто-то проникнет под защитный купол, который они ослабили как раз, чтобы можно было проникнуть.

Перед тем, как расположиться на песке, Макс ненадолго покинул остров, чтобы рассказать остальным о существовании отшельника и предупредить, чтобы на всякий случай держались от островов подальше.

Мы сидим в тишине, и у меня есть время подумать о том, как же можно победить настолько сильных существ, как драконы. Я программист, но знаю о сетях все. Кайд говорил, что драконы — это одна большая сеть. Они делят силу друг друга и все связаны. Первая и кажущаяся мне нелепой в отношении драконов мысль — вирус. Ведь если драконы считали себя самыми сильными, то вряд ли они ставили «антивирус». То есть защита была так себе. По крайней мере Кайд ничего не говорил мне о какой-либо ментальной защите среди прочих умений чародеев. Упоминал только, что может с легкостью считывает язык, на котором я разговариваю. А это ли не свидетельство беззащитности разума?

Спешу поделиться мыслями и с трудом подбираю слова, чтобы звучать убедительнее.

— Кайд, а может быть так, что через одного из вас можно было бы повлиять на всех?

Кайд кивает и поясняет:

— Именно поэтому мы здесь только втроем. — Ну да, глупо было бы предполагать, что я первая догадалась о чем-либо, — Алхимик что-то сделал с другими драконами. Пока не узнаем что, не будем кучковаться. Чем дальше от нас остальные, тем лучше.

Макс добавляет:

— Мы думали об этом раньше, но не нашли никого, кто хотя бы близко узнал, как влиять на нас. Мы отслеживаем легенды, технологии и магическое развитие миров, но ни намека на знание не было. Но если драконы не ушли сами, то повлиять на всех одновременно — это единственная возможность справиться с ними. А про нас алхимик, скорее всего, даже не знал.

— И узнал, когда мы с Миной сами пришли к нему на порог, — Кайд с улыбкой бросает на меня короткий взгляд, как бы говоря, что переживать не о чем.

— Но как он понял, что мы чародеи? Снова алхимия?

— Это мы у него и спросим, — секундная пауза и весомое продолжение, — если дело дойдет до разговоров.

— И остается загадкой, — добавляет Макс, — откуда алхимик вообще узнал о нашем существовании.

Какое-то время мы сидим в тишине, нарушаемой только едва слышным плеском прибрежных волн. Сколько должно пройти времени прежде чем он появится?

— Как считаете, те, пропавшие драконы, еще живы? — снова нарушаю я тишину.

— Наверняка, — отвечает Макс. — После смерти мы в любом случае перерождаемся и притягиваемся друг к другу. Но, как видишь, нас по-прежнему всего десять.

— Тогда что с ними?

— Когда мы нигде их не нашли, то предположили, что они сами покинули планету. Но странно, что об этом не знаем мы. Нас бы не бросили. Поэтому скорее всего им помогли, и мне очень интересно как!

— Кайд, а у вас есть план?

— Встретить его. Пока на тебе маяки, мы в любом месте как на ладони.

— А если я… — натыкаюсь на взгляд Кайда, который уже догадался о моей идее, и я тушуюсь, но мужественно заканчиваю, — побуду приманкой? Недолго…

— Даже не думай, Мина, — говорит, прожигая меня своими яркими глазами и это выглядит ну очень убедительно. Стискивает ладонь, и я послушно замолкаю. — Я тебя теперь ни на секунду не оставлю ближайшие лет сто точно. Ясно?

— Яснее некуда, — вздыхаю и укладываю голову на его плечо. Кайд почти сразу же оттаивает и уже через пару секунд трется колючей щекой о макушку.

— Кайд, — зову шепотом и выпрямляюсь, — смотри, дельфины!

В словно стеклянной воде я вижу стаю играющих дельфинов. Они намного больше, чем в моем родном мире, но это все еще дельфины! Блестящие спины искрятся на ярком солнце, и до слуха доносятся их едва слышные, но звонкие крики.

— Каждый день приплывают, — отвечает Кайд так же шепотом. — Единственные животные на острове. Они почему-то тянутся к нам.

— Потому что мы сами животные, — меланхолично комментирует Макс.

— За всех не говори, — копирую его тон, и Кайд улыбается, не поворачивая головы.

Мне так хорошо сейчас, что хочется остановить этот момент. Кажется, я никогда в жизни не испытывала ничего похожего. И почему-то умиротворение не нарушает даже будущая встреча с сумасшедшим алхимиком. Возможно потому, что на моей стороне два уверенных в себе дракона?

Кайд

«Если поймешь, что мы не справляемся, — говорю мысленно Максу, пока Мина умиротворенно улыбается, глядя на игру рыб* в воде. — Спрячь Мину. Сюда не возвращайся, расскажи Сеире где Мина и исчезай сам, она о ней позаботится.»

(*примечание автора: Кайд называет дельфина рыбой, хотя не секрет, что дельфин — это млекопитающее. Для Кайда все, что с плавниками и под водой — рыба.)

«А ты?»

«Отвлеку, если что»

«Только давай без ненужного геройства?»

«Я похож на того, кто будет геройствовать, когда это не нужно?»

«Ты похож на того, кто чуть не потерял пару»

«Сделаю, что смогу» — говорю в итоге и прекращаю дальнейшее бессмысленное обсуждение очевидного. Не пытаться защитить ее — это как не дышать в течение часа. Сдохнешь раньше.

Переплетаю пальцы с пальцами Мины, стараюсь отпечатать в памяти ее тепло и мои ощущения от прикосновения. Ее не смущает то, что вместо ладоней у меня по-прежнему лапы, и она крепко обхватывает меня тонкими пальцами, обнимает руку и сама укладывает голову на мое плечо. Прижимаюсь губами к макушке и медленно и глубоко втягиваю сладкий аромат.

И чувствую постороннего на острове.

— Он тут, — вздыхаю и поднимаюсь, утягивая за собой Мину. Когда я в трансформации, она кажется мне совсем крошечной. Хочу спрятать ее там, где никто не достанет, но от себя действительно никуда больше не отпущу.

Макс уже стоит рядом и вглядывается в джунгли, медленно покрываясь чешуей, не оставляя ни клочка беззащитной кожи.

Отшельник

Мужчина внимательно рассматривал крошечные точки островов на плоскости магической проекции и не замечал, как расчесывает зудящую лысину, оставляя на коже красные полосы от ногтей.

Проекция отдельных миров — очередное его изобретение, которое он так и не обнародовал, предпочитая вместо публичной возни делать открытия, и лишь часть из них использовать в собственных лабораториях, которые сейчас уже пришли в запустение. При всех своих недостатках он абсолютно лишен тщеславия и ему не нужно признание толпы. Его интересовала лишь одно, и сегодня он вспомнил: абсолютное знание и, как средство достижения цели, бесконечная жизнь — вот то, ради чего все изначально затевалось. Но он не учел неприспособленность человеческого мозга к слишком долгой жизни и поплатился за это безумием. Но ничего, найдет озеро, куда сможет поместить часть воспоминаний, разгрузит забитую чепухой голову и все начнет сначала. Так вдруг стало даже интереснее жить.

Сможет заново познать вселенную, найти ответы на все возможные вопросы. Ради этого стоило убить в себе человеческие инстинкты и слабости. И сейчас, когда до заветной цели остается пленить оставшихся, защищавших озеро чародеев, его колотила нервная дрожь предвкушения.

Он знал их повадки и привычки и делал ставку на то, что они все соберутся на острове, чтобы встретить его. Они самонадеянно считают себя несокрушимыми, думают, что сильнее человека. Отшельник даже признавал их правоту в этом, но и сам уже стал кем-то бо́льшим, нежели обычный человек.

Он знал, что их осталось ровно десять, чувствовал их магию у разлома умирающего мира. Если бы драконов было больше, они все собрались бы там, не жалели бы сил и не стали бы рисковать, посылая неполную десятку. Они всегда так поступают, выкладываются, не скрывая ничего. Чувствуют себя хозяевами вселенной и не задумываются о том, что кто-то может их обыграть. Что кто-то может оказаться хитрее.