И время летит неумолимо. Мне кажется, что вот только что я нежилась под лучами тропического солнца, поддерживаемая в невесомости соленой водой, как уже стою на холме в Араване и с ужасом взираю на раскуроченные поля вокруг замка.

У меня ощущение, что университет и часть территории парят в воздухе, потому что вокруг него потрескавшаяся, испещренная глубокими рвами земля и только несколько метров вокруг змейки забора остаются нетронутыми.

Мне становится не по себе от того, что я эгоистично оттягивала момент инициации и встречи с чародеями. Беззаботно летала из мира в мир, в то время как Араван сотрясался от подземных толчков.

— Мы не можем спасти всех, Мина, — Кайд без труда читает мои мысли, привлекает к себе, обнимает, трогает губами висок.

— Но… — горло перехватывает спазм. Я не знаю, как озвучить затертую до дыр идею, что мы должны хотя бы попытаться и не прозвучать пафосно и голословно. Особенно после того, как весь день потратила на себя.

— Я знаю, — говорит Кайд, — поэтому сейчас мы здесь. Ты делаешь ровно то, что в твоих силах. Доверяй себе, потому что ты лучшей всех знаешь, когда нужно остановиться, а когда идти дальше.

Он ободряюще сжимает мою ладонь и едва заметно улыбается. Я с трудом приподнимаю уголки губ. Если бы Кайд знал, что всю свою жизнь я только и делаю, что бегу. От обидчиков, от себя, от насильников в подворотне, снова от себя, от встречи с чародеями, от проблем Аравана. И вот сейчас мне снова хочется сбежать. Я не так уж часто в своей жизни делала смелый шаг, но когда этот момент наступал, мои нервы, трусость и страх удивительным образом переплавлялись в решимость, закованную в броню из намерения идти до конца. Просто потому, что вдруг становится совершенно ясно — трусость может иметь такие последствия, что жить тошно станет.

— А где остальные?

— Тоже где-то тут, уже заняли свои места по периметру основного разлома.

— Тогда я готова, — мой голос звучит достаточно решительно. — Что я должна делать?

Это оказалось сложнее, чем управлять магией без рук. И учитывая, что с управлением у меня так ничего и не сложилась, я была не уверена, что получится погрузиться «в себя».

Кайд сказал, что это как первый глоток кислорода для младенца. Что просто надо позволить себе это, отпустить себя и расширить внутренние рамки, а мои инстинкты сделают бо́льшую часть работы. И еще меня будут направлять девять чародеев.

— Я должен предупредить, — Кайд разворачивает меня лицом к себе и только это заставляет меня оторваться от словно вспаханной гигантским плугом земли, обхватывает за плечи, поглаживая большими пальцами чувствительную к его прикосновениям даже через ткань блузки кожу, заглядывает в глаза. — Я не хотел и все еще не хочу, чтобы ты проходила инициацию сейчас. Чтобы встретиться с самой собой требуется больше времени, чем было у тебя. Я не знаю, что именно ты увидишь, но возможно это будет связанно с твоими страхами, возможно с надеждами. Но чтобы там ни было, ты должна найти точку опоры внутри себя и поймать равновесие.

Я сосредоточенно киваю.

— Если что-то пойдет не так, я тебя найду, где бы ты не была. Но я жду тебя здесь, — он делает паузу и продолжает, словно старается отпечатать собственные слова в моем мозгу: — Даже если ничего не получится, я тебя жду. Все, что ты увидишь, будет происходить лишь в твоей голове. Помни, что это иллюзия. Не погружайся слишком сильно. Шанс застрять слишком маленький, но помни и о нем. Если не сможешь терпеть, просто возвращайся. Пока ты здесь, мы что-нибудь придумаем. Но не исчезай больше.

Я снова киваю и стараюсь расслабить мышцы лица, чтобы не заразить Кайда своим волнением, пытаюсь скопировать его напряженную полуулыбку. Потому что так проще, чем пытаться выдавить собственную.

— Я должен занять свое место. Разлом слишком большой и мне придется оставить тебя ненадолго. Ничего не бойся. Я постараюсь дотянуться до тебя как можно скорее. Когда это произойдет, ты почувствуешь мое присутствие. Я тоже буду чувствовать тебя, и если что-то пойдет не так, сразу же окажусь рядом. Мы все будем рядом. И я найду тебя даже в твоей голове.

От уверенности, звучащей в его голосе я и сама чувствую себя более уверенно. Ну, на самом деле, ну что может случиться?

И я стараюсь не думать о том, что на умирающей планете случиться может что угодно и когда угодно.

— Постараюсь сделать все правильно, — киваю в ответ.

— Скоро увидимся, Мина. — Кайд целует меня так трепетно, что сердце замирает от нежности. Он просто прижимается губами к моим и замирает. Я зажмуриваюсь, впитывая его дыхание, пытаясь не выдать отчаянное нежелание расставаться. Лишая нас одного на двоих воздуха, он со вздохом отрывается, ласково проводит ладонями по моим волосам и спрашивает: — Готова?

Просто киваю.

— Ты не будешь меня видеть, но помни — я всегда рядом.

Я снова киваю. Кайд медленно вдыхает и резко выдыхает, как будто и сам не хочет уходить. И я легко могу представить, что сейчас ему еще сложнее, чем мне. Но вот он роняет руки с моих плеч, отходит на полшага назад, и я впиваюсь взглядом в его лицо. Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься к нему и не вцепиться руками и ногами. Мы просто стоим и смотрит друг на друга, пока он вдруг не растворяется в воздухе.

Я остаюсь совершенно одна.

По вспаханному полю гуляет холодный ветер, и я только сейчас это замечаю. Обхватываю себя руками в попытках унять дрожь. Метрах в пятнадцати от меня змеится разлом.

Кайд сказал, что мне надо просто расслабиться и постараться не закрывать свое сознание от вторжения.

Я смутно представляю, что это значит, пока вдруг не появляется ощущение, словно кто-то невидимый наваливается на такую же невидимую дверь. Это настолько неуловимо, что я не могу понять, придумала я это или все происходит на самом деле.

К легкому, словно воображаемому давлению добавляется еще. А потом еще и еще. И уже ощущение настолько очевидное, что придуманная моим сознанием дверь слетает с петель. Мозг пронзает резкая вспышка боли, и я зажмуриваюсь, сжимая виски ладонями. Но эта боль не сравнится с той, что я испытала во время воспоминаний, поэтому я терплю. Стискиваю зубы и зажмуриваюсь еще сильнее, а в следующее мгновение на меня наваливается оглушающая тишина. Стихает ветер, не слышно больше птиц, отдаленного шелеста деревьев и приглушенного гула водопада.

Я открываю глаза и с удивлением осознаю себя в новом мире. Огненные всполохи вокруг — под ногами и вместо неба. В первое мгновение я пугаюсь, но потом вспоминаю предупреждение Кайда и стараюсь подавить панику. Кажется, что я стою на твердой поверхности, но за тонко стелящемся пламенем не могу разглядеть землю. Это так неестественно и жутко, что волоски на руках встают дыбом.

Делаю шаг и вдруг осознаю свою невесомость. Замираю, пытаясь обрести равновесие. Кайд говорил что-то о внутреннем, но для начала не помешает хотя бы привычное. И вдруг понимаю, что именно настораживает меня сильнее всего. Здесь очень тихо. Нет треска пламени, хотя оно тут кругом. Не слышно моего дыхания. И я с ужасом осознаю, что и дыхания моего тоже нет.

Стараюсь успокоиться, уговариваю себя, что это тоже самое, что сон. А во сне может быть что угодно. Вот только для сна все слишком реально и неестественная тишина провоцирует тревожность, граничащую с паникой. Кайд сказал, что я должна просто быть здесь, просто искать равновесие и точку опоры.

Опускаю взгляд вниз и с ужасом вижу, как мои ноги погружаются в огненную почву и огонь облизывает ступни, стремясь добраться до коленей. Секунду назад мне казалось, что я могу парить в воздухе, а сейчас я тяжелая настолько, что проваливаюсь в огненную твердость просто стоя на ней. Медленно и неотвратимо увязаю. Не могу поднять ногу и пошевелиться.

Пытаюсь глубоко вдохнуть и успокоиться, но не могу даже это. Словно тело мое не предназначено для кислорода, а потребность сделать вдох — это просто ненужный рефлекс.