С легким шуршанием, от которого я крупно вздрагиваю, длинный, мощный у основания и постепенно сужающийся, увенчанный костяными наростами хвост медленно огибает по дуге гигантское тело и прижимается к лапам. Отвлекая меня от созерцания этой кошачьей позы, дракон чуть поворачивает голову и смотрит на меня, щуря большие глаза, прикрытые жесткими веками.

— Красивый, — выдыхаю и понимаю, что сказала это вслух, и это правда. Он большой, страшный… да что там, просто ужасающий, но безумно красивый. Как во сне протягиваю дрожащую руку, хочу прикоснуться хотя бы кончиками пальцев, но замираю. Тогда Кайд сам смещает морду и моя ладонь наконец соприкасается с его шкурой. — Ты чувствуешь? — спрашиваю шепотом.

В ответ он блаженно прикрывает глаза, и я робко провожу рукой раз. Второй. А уже через несколько нерешительных секунд оглаживаю почти без опаски, наслаждаясь исходящим от животного жаром. На ощупь шкура еще жестче, чем на вид. И если закрыть глаза, то можно представить, что я трогаю горячий, отполированный, словно испещренный тонкими трещинами камень.

Неожиданно «камень» приподнимает морду, и я невольно отшатываюсь, снова подавляя волну инстинктивного страха.

Кайд медленно поднимается и с оглушительным шуршанием расправляет черные крылья, закрывая от моего взора голубое небо и слепящее солнце. Протянув ко мне когтистые руки-лапы, распахивает своеобразные объятия и выжидающе замирает, опираясь на задние лапы и хвост в явно неудобной позе.

Я пытаюсь понять, мне кажется или дракон жаждет обнимашек? Растерянно шагаю навстречу и только тогда его руки приближаются. Пальцы сжимаются вокруг моего тела, и я стараюсь не зажмуриться и не сжаться в испуганный комок оголенных нервов. Дыхание мое учащается, и когда ноги отрываются от земли, я сама изо всех сил цепляюсь за его пальцы. Дракон поднимает меня словно пушинку, хотя о чем это я? Я чувствую себя котенком в его руках. Такая же крошечная и беспомощная.

Бережно, но твердо прижав меня к груди, оборачивается к обрыву, и я с ужасом осознаю его задумку. Мысленно я воплю «нет-нет-нет-нет-НЕТ!!», но вслух столбенею настолько, что не могу сказать ни слова и только неверяще мотаю головой из стороны в сторону. И когда дракон ныряет с края скалы в пустоту, зажмуриваюсь, визжу и с новыми силами вцепляюсь руками в его пальцы, не смущаясь больше огромных когтей. Слышу шелест кожаных крыльев, чувствую мягкое вздергивание вверх и затем сразу ровный полет. Я все еще жива? Открываю глаза, чтобы убедиться в этом окончательно.

Ветер треплет волосы, хлещет по глазам, и приходится снова зажмуриться. Сердце колотиться где-то в ушах, перекрывая гул ветра и от восторга, что вытесняет страх на задворки сознания, мне становится нечем дышать.

И я ощущаю этот полет так, словно сама чувствую упругий воздух под крыльями. Хочу смотреть, но мы летим так быстро, что ветер до боли хлещет по глазам и приходится прятать лицо в жестких ладонях моего дракона.

Кайд

Смотрю на стоящую передо мной на скале хрупкую фигурку. Как же мне не хватало вот этого. Ее запаха — тех оттенков, которые не различить обонянием человека. Черт ее лица, которые не увидеть глазами человека.

Но больше всего мне не хватало ее эмоций, которые я не мог почувствовать в облике человека. Я зажмуриваюсь, впитывая в себя ее попытки подавить страх, ее стремление довериться.

Страх — это не то, что я жаждал почувствовать, но от того, что я могу наконец прикоснуться к сплетению ее эмоций, трепещет чешуя на спине и хочется зажмуриться, как от самого яркого солнца.

Даю ей время привыкнуть, но не могу терпеть слишком долго, снова прижимаю к себе. Мне хочется свернуться вокруг нее кольцом и замереть, впитывая ее присутствие, но Мина еще такая хрупкая, что я не могу сделать лишнее движение, чтобы не навредить ей.

Она боится, и ее страх настолько сильный и объемный, что я чувствую его почти как собственные эмоции. Ее не было пятьсот лет, но несмотря на эту цифру, знакомы мы намного дольше, а потому я точно знаю, как и чем ее отвлечь.

Не давая времени на осознание, что именно я собираюсь сделать, прижимаю малышку к себе и плавно соскальзываю с края скалы. На этот раз никакой магии, резких движений и стремительных полетов. Только одни на двоих крылья и бесконечные потоки воздуха.

И я ощущаю как ее эмоции щедро разбавляются адреналиновым восторгом. Помня о том, что ее тело не готово к хлещущим порывам ветра, укутываю малышку в защитный кокон, и меня затапливает новый всплеск ее эмоций. Я снова чувствую эту острую смесь и упиваюсь забытыми ощущениями. И то, как ее страх перемешивается восторгом — это словно кто-то плеснул в черноту ярких красок. И мне хочется еще больше!

Мина

Внезапно ветер стихает и это странно, потому что я все еще чувствую, что мы летим. Открываю глаза и с удивлением обнаруживаю, что да, мы летим и да, ветер до меня не достает, словно я за стеклянным куполом.

Я открываю глаза и впиваюсь взглядом в слишком быстро проносящийся под нами остров. Земля и лес мелькают размытыми пятнами, снова вышибая воздух из моих легких, и я могу сделать глоток кислорода только когда эта пляска зеленых оттенков резко сменяется лазурной гладью океана.

Завороженная, не могу отвести взгляд от темнеющей толщи воды под нами и одновременно боюсь смотреть, потому что вижу тень от летящего в небе дракона. Кажется, что испытать что-то сильнее я уже не смогу, но внезапно Кайд складывает крылья и плавно ныряет вниз. С диким визгом я встречаю резко приблизившуюся воду и когда мы почти ударяемся о нее, он расправляет свои крылья-паруса. Нас вздергивает вверх и вода резко отдаляется. Мне хочется убить его за это, но я смеюсь и как сумасшедшая требую:

— Еще!

Не знаю как он слышит, но он повторяет это снова и снова, и я смеюсь до тех пор, пока от восторга слезы не брызгают из глаз, и я уже не вижу ничего за этой пеленой. Это так страшно, остро и одновременно так сладко, что я не могу вдохнуть, и голова кружится от восторга. Хочется раскинуть руки и самой лететь. И я хочу его, боже, я так хочу Кайда прямо сейчас, что сводит мышцы живота.

И снова, словно почувствовав это, он сжимает меня чуть крепче и гибко разворачивается под немыслимым углом, направляясь обратно к острову, который сейчас кажется крошечной точкой. Но мы летим так быстро, что он стремительно увеличивается, с каждым взмахом мощных крыльев приближаясь все ближе и ближе.

Тяжело приземлившись на крышу, прямо со мной в лапах, Кайд снова изменяется, становясь обратно человеком.

На его скулах еще не растаяла чешуя, но я нетерпеливо протягиваю руки и обнимаю его за шею, прижимаюсь к губам, впервые сама проникаю языком в его рот и целую так, как не умела раньше.

Я не могу объяснить ему свои эмоции. Я и себе-то их не могу объяснить, но я хочу как-то их выплеснуть.

Прижимая меня к себе, Кайд охотно отвечает на поцелуй. Я отрываюсь от губ и приникаю ртом к сильной шее, прикусываю кожу. На мгновение мы растворяемся в воздухе, чтобы очутиться в зале с колоннами. Осознаю нас лежащими перед камином, там, куда Кайд уложил меня, когда я уснула после практики с водной стихией. Подчиняясь его воле, в огромном камине вспыхивает огонь. Огненные всполохи, снопы искр и треск поленьев озаряюсь склонившееся ко мне лицо, сейчас человеческое.

Мы целуемся так, будто не виделись миллион лет и наконец встретились. Резко отстранившись, я вглядываюсь в его глаза, смакую момент, обвожу дрожащими пальцами черты лица. От его взгляда у меня внутри все скручивается, я чувствую дрожь его тела и то, как он поддается бедрами мне навстречу, но он терпеливо ждет и позволяет мне изучить его. Я тянусь к его губам и целую, будто узнаю заново. Слышу, как у него перехватывает дыхание, и он не выдерживает, набрасывается на меня с поцелуями-укусами. Прикусывает нижнюю губу и тут же зализывает след от зубов, стирая легкую боль и даря ни с чем несравнимое наслаждение. Поцелуй-укус за подбородок, шею, ключицу.