Сознание то и дело ускользает, и я сама не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь ночью от холода, закрываю окно и, забравшись под одеяло, засыпаю уже до утра.

На следующий день просыпаюсь конечно же тоже рано. Несмотря на сон на новом месте чувствую себя отдохнувшей и выспавшейся. Всю ночь мне снилось что-то абстрактное, но невозможно приятное, теплое и уютное.

В наилучшем расположении духа решаю отправиться на завтра в столовую. По принципу работы она не отличается от привычной: те же подносы, тарелки и еда. И еще небольшой плюс — можно упаковать все с собой, чем я охотно решаю воспользоваться.

На раздаче работает русскоговорящая девушка. Это я узнаю по ее бейджику, на котором написано всего три строчки. Одна на непонятным мне языке, вторая на английском, который в силу профессии я знаю почти как родной, а вот третья радует словами «Я говорю на русском». Очевидно девушка, как и мы с Арпиной, родилась и выросла где-то в нашем мире. Так что я могу попросить упаковать завтрак и спокойно съедаю его в своей комнате. Мне неприятно признаваться даже самой себе, но в толпе людей я по-прежнему чувствую себя неуютно.

После завтрака в гордом одиночестве спешу в медпункт. Или он тут называется медблок?

Арпина встречает меня приветливой улыбкой и тут же укладывает на кушетку.

— Сегодня будет немного болезненней, но ты главное не молчи, если не сможешь терпеть. Хотя я сама постараюсь закончить побыстрее.

— Хорошо, — отвечаю и прикрываю глаза.

В этот раз щеку действительно покалывает. Однако момент, когда терпеть я бы не смогла, так и не наступает.

— На сегодня достаточно, — Арпина опять протягивает мне зеркало.

Смотря на отражение, стараюсь скрыть разочарование. Шрам не исчез, хоть и заметно побледнел. Но такого явного изменения, какое увидела вчера, уже нет.

— Спасибо, — тем не менее благодарю искренне.

Когда я уже собираюсь попрощаться и выйти из кабинета, Арпина приглашает меня пообедать вместе. И хотя я бы предпочла снова поесть в своей комнате, соглашаюсь сходить в столовую. В конце концов, нужно преодолевать свои комплексы. Особенно, если они мешают жить и уже не актуальны. Ну, почти не актуальны.

Условившись встретиться в столовой, прощаемся.

Вернувшись к себе в комнату, решаю все же прогуляться по лесным окрестностям. Прихватив с собой апельсин и яблоко, которые положила мне в сумку с едой мама, упаковываю в небольшой рюкзак и недочитанную книгу. В последний момент решаю прихватить теплую кофту.

По дороге к лесу я встречаю всего нескольких студентов, которые, погруженные в конспекты, не обращают на меня вообще никакого внимания. Видимо, в это время суток как раз идут уроки и территория замка, как и его коридоры, почти безлюдны.

Идя впервые за многие годы без привычного капюшона, я чувствую себя едва ли не голой и, скрываясь в лесной чаще, ощущаю невероятное облегчение.

Я обожаю лиственный лес! Он красив в любое время года. Зимой — белоснежный, весной — нежно-зеленый, летом краски яркие, а сейчас, осенью, в мое любимое время — это просто золотое великолепие! Сочные желтые и красные цвета, мягкая, будто дышащая влажная земля, устланная ровным ковром опавших листьев, что приглушённо шуршат под ногами. А воздух! Стоит только шагнуть в тень густых крон, как окутывает невероятная свежесть и — приходится достать кофту — прохлада.

Тропинка причудливо извивается среди широченных, в два обхвата, стволов. И так как нет ни поворотов, ни ответвлений, я не боюсь заблудиться. Любуясь огромными деревьями, которых в моем городке никогда и не встретила бы, низкорослыми кустами с незнакомой мне поздней ягодой, упавшими, но живописно обросшими мхом и красным плющом толстыми стволами, я вдруг дохожу до конца тропинки, которая перегорожена кустами, аккуратно смыкавшимися в ее центре.

Наслаждаясь и рассматривая природу, я даже не заметила, как уперлась в своеобразную изгородь. Этакая стена высотой под три метра из упругих стеблей, а среди густых, плотно переплетенных ветвей тут и там виднеются шипы, прикрытые мелкими листьями. Странно то, что тропа так резко прерывается. Растерянно возвращаюсь и понимаю, что сошла с основной тропы как минимум пару десятков метров назад.

Снова подхожу практически вплотную к изгороди и придирчиво ее осматриваю, пытаясь найти просвет. Но стоит только протянуть руку, как я натыкаюсь на острый шип. Озадаченно смотрю на царапину. Мне казалось, что я была аккуратна и не хваталась за что попало. Волшебная изгородь? А почему бы и нет. Я в университете магии, вполне возможно, что и лес не обычный. И это единственное место, которое я знаю и где я могу использовать свои способности, не боясь кому-то навредить или загреметь в лаборатории. Я хмыкаю, признавая, что лаборатория становится моей фобией, а в следующую секунду замираю от озарившего меня понимания: я могу свободно использовать свои способности! Ведь если кто-то и увидит — это нормально в магическом мире! Главное не переборщить, и никто даже не узнает.

Оглянувшись на тропинку, мнусь пару минут, вздыхаю и все-таки решаюсь.

Вытягиваю вперед руку и высвобождаю стихию земли. Растение, причудливо изгибаясь наподобие лозы, вырастает из ладони, стремительно увеличиваясь в размерах. Мысленно нацелившись на изгородь, я направляю стихию туда. Гибкий зеленый стебель вклинивается в самый центр, намереваясь раздвинуть намертво переплетенные ветви, преграждавшие мне дорогу. Никогда прежде я не освобождала так много за один раз и с удивлением вижу, как зеленый ствол моего растения становится коричневым, обрастая жесткой корой. Наблюдаю за метаморфозами с легким волнением. Я понятия не имею чего ожидать дальше, но руку не убираю, а удваиваю усилия.

Заряженное адреналином сердце бьется в груди как сумасшедшее, а стебель продолжает ввинчиваться в плотные кусты, с тугим скрипом раздвигая их своим натиском, образовывая узкую и невысокую арку, края которой плотно перевиты стихийным растением. Будто у стихии есть своя воля, избегая острых шипов, стебли непрерывно двигаются, продолжая свой рост.

Когда просвет оказывается достаточно большим, чтобы пролезть и не оцарапаться, я, едва не выворачивая руку из которой растет стихия, спиной вперед протискиваюсь в образовавшуюся прореху. Чтобы не оставлять за собой дыру в заборе, позволяю стихии раствориться, а веткам упруго сомкнуться, отрезая меня от основного леса. Самодовольно улыбаясь, отворачиваюсь от изгороди.

И восторженно выдыхаю.

Я стою на берегу того самого лазурного озера, которое видела вчера с холма.

Вокруг возвышаются громадины-деревья, которые выглядят намного старше, чем весь остальной лес. Пушистые ветви затеняют все вокруг, отбрасывая золотистые и зеленоватые тени. Лучи по-летнему теплого солнца пробиваются сквозь густые кроны, ярко подсвечивая отдельные участки. Одно дерево, причудливо изгибаясь, растет параллельно озерной глади и весь его ствол покрыт мхом и мелкими, красными и белыми цветами. Вокруг та естественная тишина, которая может быть только в лесу: шелест листьев и травы, мелодичная птичья трель, стрекот цикад и едва слышный плеск воды.

И здесь на самом деле царит лето, а деревья не хвойные, как я решила раньше. Сочная зелень окружает все вокруг! А вода оказывается кристально чистой и в ней, словно в зеркале, отражаются смыкающиеся над озером макушки деревьев.

Зачарованно шагаю к озеру.

По правую руку от меня напоминающее камыш растение едва заметно покачивается в такт теплым порывам ветра. В этом месте даже банальный камыш приобретает загадочность.

Пройдя по покатому, покрытому травой, а потом и песком, берегу, я окунаю руку в воду. Та ласково обхватывает запястье. Она такая восхитительно теплая, что от ладони вверх расползаются мурашки и я жмурюсь от удовольствия. Хотя осенью, в тени леса было бы логично, окажись она прохладной, но этот мир умеет удивлять, в этом я уже убедилась.