Собираюсь с духом и связываюсь с шефом, выпрашивая бессрочный отпуск. Молча слушаю заслуженное недовольство, но когда кладу трубку, с облегчением выдыхаю. По крайней мере о работе сейчас могу не думать. Правда будет жаль, если поступать в университет я передумаю, а место мое на фирме кто-то займет.

Весь оставшийся день неприкаянно хожу из комнаты в комнату, взвешивая все за и против.

Как принять решение не колеблясь?

Ответ на этот вопрос я так и не нашла. А потом с работы пришла мама и принесла купленный в магазине торт, отчего я почувствовала себя откровенно странно. Вроде как я еще не согласилась, но все вокруг думают иначе.

Родители радостно провожают меня в счастливое будущее, и весь вечер я ищу признаки истерики в их поведении. Казалось, что еще секунда и они придут в ужас от того, что узнали про магию и другие миры. Но нет, несмотря на легкое напряжение от расставания, все как обычно.

Этой ночью я засыпаю мгновенно, видимо сказываются помотавшие мне нервы предыдущие сутки.

А просыпаюсь уже с более решительным настроем и первым делом отбираю вещи, которые возьму с собой. Получается не очень-то и много. Всего несколько футболок, пара джинс, пара любимых худи и набор белья на две недель. Тут мой взгляд падает на ноутбук. А что насчет интернета? И есть ли там электричество? Подумав секунду, упаковываю и ноутбук тоже.

Вечером, лежа в кровати я хочу вызвать стихии, но в последний момент сдерживаю порыв. Ведь Кайд считает, что я владею только воздухом. Сначала я промолчала об остальных случайно, наверно от неожиданности, а теперь решаю умолчать осознанно. Пусть это будет моим козырем на случай, если я иду прямиком в ловушку.

С колотящемся сердцем беру лежащее на тумбочке загадочное устройство, в котором, стоит только провести пальцем по экрану, открывается окошко с чатом. Закрыть его и попасть хоть куда-то еще у меня так и не получилось, а я, на минуточку, с техникой на «ты». В списке контактов только одно имя — Кайд.

Нажимаю на него и открывается стандартное пространство для сообщений и клавиатура, которая едва ли не читает мысли при наборе текста. Хотя почему едва ли? Вполне возможно так и есть. Просто мурашки по коже.

Набираю в чате: «Буду готова завтра в 12:00». После короткого ответа: «Я заеду к этому времени», несмотря на страхи и опасения, засыпаю отчего-то с приятным волнением.

Когда на следующий день ровно в полдень раздается звонок в дверь, я испытываю ни с чем не сравнимое облегчение.

До мамы дошло, что я уезжаю и она провожала меня как в последний путь, едва ли не рыдая на моей груди. На пару с отчимом мы старались ее успокоить, но мама то и дело украдкой утирала слезы и собрала мне в дорогу пакет с едой.

Отговорить ее не получалось, а потому я просто смирилась с этим как с неизбежностью и молча переложила контейнеры из шелестящего пакета в ярко-оранжевую спортивную сумку, которую мне на день рождение подарил сводный брат. Тем более отчасти мама права. Я понятия не имею, когда смогу поесть в следующий раз.

Раздавшийся звонок прервал начавшийся было спор на тему, нужен ли мне термос с горячим чаем и три килограмма конфет.

Одновременно с осознания «пора!» сердце подскакивает в груди, а в горле образовывается комок волнения. Торопливо поднявшись на ставшие ватными ноги, спешу в коридор и распахиваю дверь.

На пороге, как и ожидалось, стоит мой недавний знакомый. При взгляде на него успокоившееся было сердце, видимо как никогда ярко осознавая грядущие изменения, вновь колотиться в бешенном ритме. Я здороваюсь, но голос мой предательски дрожит, выдавая нервозность.

— Добрый день, — вежливо отвечает Кайд и ободряюще улыбается.

В коридор торопливо выходят мои родители и после короткого приветствия Кайд обращается к ним:

— Ближайшие месяцы Миная вряд ли сможет приезжать надолго домой, но вы сможете общаться по коммуникатору. Я оставлю вам один, а второй у Минаи уже есть. Умеете пользоваться сотовым?

— Да, конечно, — отвечает сбитая с толку непривычным деловым напором мама и нервно теребит рюшечки фартука.

— Отличий не много и очень ограниченная функциональность. Кроме чата, собственно, ничего нет.

И, объяснив нехитрые его функции, передает устройство маме, которая тут же кладет его на тумбочку и, как мне кажется, хотя я и надеюсь, что все же нет, тут же про него забывает.

— Не скучай, буду звонить почаще! — я поспешно натягиваю куртку, крепко обнимаю и целую на прощание маму. Задерживаюсь на секунду в ее объятиях, потому что это только перед ней я стараюсь быть сильной, а на самом деле мне так страшно, что хочется передумать и остаться дома. Обнимаюсь так же с отчимом, который по-мужски сдержан и спокойно стоит в сторонке. Хоть кто-то из нас умеет держать себя в руках!

Из квартиры в тишину подъезда мы выходим, оставляя за дверью расстроенных моим спешным отъездом родителей.

— Волнуетесь? — от тихого мужского голоса, вырвавшего меня из печальной задумчивости, я едва не вздрагиваю.

— Немного, — признаюсь. Нет смысла скрывать, все и так очевидно.

— Скоро привыкнете, — успокаивает меня Кайд и, забрав чемодан, идет вниз по лестнице. Надеюсь привыкну я к магии вокруг, а не к переменам в жизни, потому что если с первым еще можно смириться, то на крутых жизненных виражах меня укачивает.

На улице нас ожидает солидная черная иномарка, но всю картину портит наклейка с логотипом фирмы аренды авто. Мой чемодан заботливо уложен в багажник вместе со спортивной сумкой. Я же не решаюсь сесть в машину, ощутив внезапную робость. Кажется, что если сяду, то уже точно ничего не будет так как прежде.

Бросаю взгляд на ректора. Он выглядит таким… не знаю. Уверенные, скупые движения, расслабленные широкие плечи, спокойное лицо. Он очень высокий и возможно поэтому рядом с ним я ощущаю себя едва ли не ребенком. Он полностью контролирует ситуацию, в то время как я чувствую себя мышью, случайно попавшей в поле зрения кота.

Кайд, продолжая демонстрировать свои качества джентльмена, открывает передо мной дверь и протягивает руку, очевидно намереваясь усадить меня в машину. А когда я удивленно на него смотрю, вопросительно заламывает черную прямую бровь.

Часто ли передо мной открывали дверь или помогали сесть в машину? Нет. А точнее никогда. Чувствую, как к щекам приливает предательский румянец и, вложив дрожащие пальцы в горячую сухую ладонь, опускаюсь на сиденье.

Черте что, краснею как девица на выданье. А мужчина всего лишь проявил вежливость.

Я досадливо закусываю губу и оглядываюсь, пытаясь отвлечься от приступа ненавязчивого самобичевания.

В салоне автомобиля царит атмосфера роскоши и неприкрытого богатства. Сиденья, обтянутые бежевой кожей, выполненная под орех приборная панель, все блестит и сверкает.

С интересом я щупаю обивку сиденья, провожу пальчиком по панельке впереди меня. На ощупь настоящее дерево. Хорошо жить не запретишь, как говорится.

За ощупыванием не замечаю, что Кайд уже занял водительское кресло.

Заметив любопытный взгляд мужчины на себе, я вдруг осознаю, что выгляжу как обезьянка перед связкой бананов и, сделав лицо кирпичом, тянусь к ремню безопасности.

Двигатель машины, как я и предполагала, заводится с пол-оборота, мотор урчит почти не слышно. Мужчина выворачивает руль, и под шуршание колес по неровному асфальту мы аккуратно выезжаем со двора.

Салон и кожаные сидень нагреваются, и я готова урчать от удовольствия примерно как тот самый двигатель. Боже, как же приятно! За окном проплывают однотипные кварталы. На улице холодно и серо, а тут уютно, тепло, все блестит и сверкает! Кажется, еще не покинув свой мир, я уже попала в другой.

— Неужели вам не интересно, куда мы едем? — Кайд нарушает умиротворенное молчание и с интересом бросает на меня взгляд.

— Почему же не интересно? Очень даже.

— Так почему не спрашиваете?

— Скоро в любом случае сама все увижу, — пожимаю плечами и добавляю, не ожидая сама от себя откровенности: — к тому же вы могли, — в последний момент заменяют слово «соврать» на более вежливое: — умолчать детали.