Где-то вдали прогрохотал гром, а небо разверзлось, и потоки воды с удвоенной силой хлынули на землю.

— Поймал? — прозвучал уставший голос под моим окном.

Я резко открыла глаза.

— Скорее! Она намокнет. Нам нужно найти источник.

Это же граф! Кого они ловят? Может, собаку? Я пыталась рассмотреть хоть что-то среди потоков дождя.

Мелькнула хорошо знакомая шляпа. Затем в просвете из влажной зелени, показался граф в темном костюме, который шел, словно не замечая бушующей стихии вокруг, а за ним, пригибаясь под потоками падающей сверху воды, тяжело шагал Фрэнк. В его руках лежала хрупкая девушка в белом. Ее кисть, как срезанная лилия, безвольно свисала вниз.

Я нырнула за короткую штору, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Зачем они «поймали» эту несчастную? Девушка явно была без сознания. Мысли беспорядочно теснились в голове. Куда они ее тащили? Отодвинув краешек занавески, я осторожно выглянула и оцепенела: граф невозмутимо стоял под струями дождя, не сводя глаз с моего окна. Затем повернулся и не спеша двинулся вслед за слугой, исчезая за пологом влажной изумрудной листвы.

Я обессиленно опустилась на пол и выдохнула. На этот раз, кажется, пронесло, и меня не заметили.

Остаток дня я провела, мечась по комнате, как зверь в клетке. Прикидывая варианты, как мне теперь себя вести. Сделать вид, что я ничего не видела? Бросить обвинения в лицо графу? Убежать?

Самое разумное было бы выбраться через окно и сбежать из замка навсегда. Тем более, что теперь я точно знала, что Черити-Ванессы в замке нет.

Хотя… А что, если эта девушка была Черити? Издалека я могла и не узнать ее. Волосы казались серыми. Но это из-за дождя.

Если эта девушка действительно Черити, то тогда понятно, почему она «исчезла». Граф сам похитил ее, а потом всем рассказал, что она украла документы и убежала.

А что? Отличное оправдание для инвесторов. К примеру, Нолорано мог провалить какую-либо разработку (он не успел сделать что-то или не сумел). И чтобы скрыть следы своей оплошности, похитил Черити и обвинил ее во всем!

Оставались, конечно, вопросы, зачем он ее держал взаперти все это время, если мог бы сразу убить. Но, в любом случае, было очевидно, что в замке происходит нечто очень, очень подозрительное.

Нет, не дождётся граф такого подарка, как мой побег. Просто теперь, когда своими глазами увидела, на что способен Нолорано, я собиралась быть гораздо осмотрительнее. Буду тщательно продумывать каждый свой шаг.

Когда в дверь постучали, я в десятый раз продумывала, что проверю первым, как только выберусь на свободу. Граф со слугой шли на север, значит, и мне нужно проверить ту часть парка. Там я еще не бывала.

— Ужин, мисс! — В проеме показалась мрачная физиономия Джона.

— Спасибо, я не голодна, — ответила я без особой, впрочем, надежды, что назойливый слуга уйдет.

— Это не обсуждается, — слуга поджал губы.

Его мощная фигура загородила весь проём.

— Как секретарь, вы обязаны присутствовать каждый вечер в жемчужной столовой на ужине с графом и его гостями. Сегодня будет только господин Рэдклиф. Прошу к столу, мисс Гроуэл!

Я была удивлена. Оказалось, что Джон способен выдавать предложения, состоящие из более чем трех слов.

***

По пути в столовую меня мучил только один вопрос, заметил ли граф меня в окне? Скорее всего, да, иначе, с чего бы ему было так пристально смотреть в мою сторону.

В любом случае, самым безопасным будет делать вид, что я не в курсе грязных делишек Нолорано. Посмотрим, каким будет его следующий ход.

Столовая находилась в конце длинного, увешенного портретами графских предков коридора. Когда я вошла, находившиеся в комнате мужчины, Нолорано и Рэдклиф, встали в знак приветствия.

Громила Фрэнк ловко задвинул стул за мной, а Нолорано и Рэдклиф вновь заняли свои места.

Одетый с иголочки граф недовольно покосился на большие напольные часы в центре залы, а доктор Рэдклиф с легким румянцем на щеках поприветствовал меня.

— Мисс Гроуэл, — Он мягко улыбнулся. — Рад встрече!

Я невольно расплылась в улыбке. Внимание доктора подкупало меня.

За окном окончательно стемнело, дождь и не думал останавливаться: к его монотонному постукиванию присоединились шквальные порывы ветра.

Несмотря на светопреставление, творившееся снаружи, в гостиной было уютно и тепло; тень от пламени свечей причудливо танцевала на жемчужно-серых стенах, а блики электрических светильников скользили по серебряным приборам и фарфоровым тарелкам на белой скатерти.

— Взаимно, доктор Рэдклиф, — ответила я, как мне казалось, полная достоинства. — Граф Нолорано!

Я кивнула графу, а затем с некоторым ужасом взглянула на стол передо мной — там было три вилки, два ножа и несколько бокалов. И, наверное, каждый из них имел свое предназначение.

Понадеявшись на то, что вряд ли кто-то будет придираться к моему знанию этикета, я присоединилась к молитве.

— Госпожа Гроуэл, прошу учесть, что ужин всегда начинается в семь, — строго произнес граф, делая знак Фрэнку после того, как молитва была завершена.

— Обязательно, господин Нолорано, — проговорила я, склонив голову.

«Сама кротость и смирение» - мысленно повторила я.

У доктора вытянулось лицо, а Нолорано нервно кашлянул в бокал.

Фрэнк в нарядной ливрее ловко положил розовое, истекающее соком мясо на тарелку передо мной.

«Какой идеальный слуга, — подумала я, — и все он умеет — и девушку похитить, и стол сервировать».

И все же, оставался вопрос, какую из двух вилок взять. Устав от сомнений, я схватила меньшую … и не угадала — темная бровь на лице Нолорано нервно дернулась вверх.

Он опять потянулся к бокалу, а доктор, напротив, ободряюще улыбнулся мне. Энтони, придерживая длинной вилкой аппетитное жаркое, преувеличенно медленно разрезал его ножом с заостренным концом.

«Какие мы нежные, — ехидно подумала я, демонстративно выбирая лопаткообразный нож и почти вертикально втыкая его в кусок мяса. — С этикетом у меня, конечно, не очень. Но я хотя бы не похищаю девушек».

Лицо графа перерезала кривая усмешка, и он отложил вилку, принимая вызов. Мне хотелось сделать назло, как в детстве. Глупо и неуместно. Но что бы мне грозило? Выгонят из-за стола и поставят в угол?

— Погода нынче не радует, — Энтони попытался сгладить неловкость. — В «Вестнике Вилемса» недавно писали, что сформировалась огромная буря над морем и она идет в Адар, но кретские горы заденет только краем.

— Обычно их предсказания сбываются ровно наоборот, — хмыкнул граф.

— Это так, к сожалению. Но иногда они пишут что-то дельное, вот недавно была хорошая статья про Пратскую оперу, Сандетта Гидерс знаете ли….

Через несколько минут граф забыл о моем существовании, переключившись на рассказ Энтони о восходящей звезде оперы с чудесным сопрано. За что я была премного благодарна милому доктору, потому что запал для этикетной дуэли давно пропал, а голод никуда не делся.

Более того, от дразнящих запахов аппетит разыгрался еще больше. Напомнив себе еще раз, зачем я здесь, я пообещала выучить этикет и с удовольствием принялась за еду, наслаждаясь изысканным вкусом сочного стейка под брусничным соусом.

Ужин шел своим чередом; Фрэнк, несмотря на немалую комплекцию, ловко, как фокусник, менял блюда, и одно было вкуснее другого.

Настолько изящно он порхал со всеми тарелками и сменами блюд, что я позабыла о его свирепой внешности. И даже простила ему крайнюю неразговорчивость в нашу первую встречу.

— И что же не так с условиями труда, — вернул меня в реальность едкий голос графа.

Пока я витала в своих грезах, наполненных кисло-сладкими соусами, тающими во рту суфле и чудесными ягодными напитками, взрывающимися миллионами вкусов на языке, обстановка за столом успела кардинально поменяться.

Доктор, весь взъерошенный и напряженный, сидел, шумно отодвинув тарелку, с вилкой в руке, будто собирался всадить ее в глаз графу, который, в свою очередь, откинувшись на стуле и совершенно не скрывая усмешки, с интересом рассматривал оппонента.