— Белов, теперь у нас есть основание для возбуждения дела по статье «Угроза убийством» и «Нарушение неприкосновенности жилища», — сказал Круглов. — Это уже серьезно. Сейчас мы ориентировку обновим, все посты получат фото.

— Вы найдете его? — тихо спросила София, которая все это время стояла рядом, обхватив себя руками.

— Найдем. Теперь — точно найдем. Он засветился.

— Засветился, но ушел, — сказал Стас. — И у него код от подъезда.

— Мы усилим патрулирование района. Плюс, если хотите, я могу рекомендовать вам временно сменить место жительства. Есть программы защиты свидетелей...

— Я никуда не поеду, — перебил Стас. — Это моя квартира. Я здесь живу. Я не позволю какому-то психу выгнать меня из собственного дома.

Круглов посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул:

— Понимаю. Тогда будьте осторожны. И держите меня в курсе.

Когда полиция уехала, а Егор вернулся на свой пост (теперь он будет дежурить круглосуточно, Стас доплатил ему за дополнительные часы), в квартире повисла тишина.

София провела пальцами по двери в том месте, где была надпись. Маркер уже закрасили (Егор привез баллончик с краской и замазал слово, чтобы не травмировать жильцов), но она все равно видела его внутренним взором.

— Он хочет, чтобы мы боялись, — сказала она. — Это его цель.

— И мы боимся, — ответил Стас. — Это нормально.

— Бояться — нормально. Сдаваться — нет.

Она повенулась к нему, и в ее глазах он снова увидел ту самую сталь, которую заметил еще при первой встрече в «Синем коте». Она была похожа на гибкий, но несгибаемый клинок. И он вдруг понял: с этой женщиной он выдержит все. Даже осаду.

Вечером того же дня вся компания собралась у них. Это была не запланированная вечеринка, а спонтанный сбор — когда Митя, узнав о случившемся, позвонил Максу и сказал: «Надо быть вместе». И вот они снова сидели вшестером в гостиной Стаса и Софии, обсуждали произошедшее, спорили, предлагали помощь.

— У меня есть знакомый адвокат, — сказала Илона. — Специалист по делам о преследовании. Я позвоню ему завтра.

— А у меня есть пара ребят из охраны, которые могут подежурить в штатском у подъезда, — добавил Митя. — Они из бывших ментов, надежные.

— Братан, если надо, я лично буду сидеть у тебя в гостиной с бейсбольной битой, — заявил Макс. — Мне реабилитация, но биту я держать могу.

— У тебя нет бейсбольной биты, — заметила Вика.

— Куплю. Это вопрос принципа.

— Не надо биты, — Стас покачал головой. — Спасибо вам. Всем. Но я не хочу, чтобы кто-то еще рисковал.

— А мы и не рискуем, — сказал Митя. — Мы помогаем. Это разное.

София сидела, обводя взглядом друзей. У нее на глазах выступили слезы, но она не плакала. Просто смотрела на этих пятерых людей, и радовалась, что они стали одной большой семьей.

— Знаете что? — сказала она. — Давайте закажем пиццу и посмотрим дурацкое кино. Как в тот раз, в баре. Без маньяков, без триллеров. Что-нибудь смешное.

— Про зомби? — с надеждой спросил Макс.

— Про что угодно, кроме реальной жизни.

Заказали пиццу. Включили старую комедию, которую все уже видели по сто раз. Смеялись, ели, пили чай и даже немножко вина. И на несколько часов забыли о том, что за дверью — человек, который желает им зла.

Поздно вечером, когда все разошлись, Стас вышел на балкон. Снег перестал. В небе висела луна — холодная, равнодушная, но красивая.

Рядом скрипнула дверь — вышла София, укутанная в тот самый вязаный плед.

— Не спится?

— Нет.

— Мне тоже.

Они стояли и смотрели на спящий город. Где-то там, в его темных переулках и подворотнях, прятался человек, который ненавидел Стаса. Но сейчас, при свете луны, ненависть казалась далекой и почти нереальной. Была только любовь. И надежда.

— Мы справимся, — сказала София.

— Знаю.

— И завтра будет новый день.

— И послезавтра.

— И… много-много дней. Когда все это кончится.

Стас обнял ее и так и стоял, пока луна не спряталась за облаками.

А в приюте «Верный друг» в это же время Митя сидел в своем кабинете, перебирал бумаги и думал. Думал о том, как хрупка жизнь. Как легко потерять то, что любишь. И как важно не терять времени зря.

Он достал телефон и написал Илоне:

Митя: Я знаю, что мы договорились не торопиться. И я не тороплю. Но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. И когда этот кошмар со Стасом закончится, я хочу, чтобы мы жили вместе. По-настоящему. С тритонами, с твоими бесконечными баночками и моими носками, которые я стараюсь не разбрасывать. Что скажешь?

Сообщение ушло. Митя ждал.

Через минуту телефон пискнул.

Илона: Я скажу «да», Волков. Но если носки будут на люстре, ты их съешь. Лично. Без соли.

Митя засмеялся в голос, разбудив Пафнутия.

— Вот так, брат, — сказал он тритону, который высунул голову из аквариума. — Кажется, у нас кое-что намечается.

Пафнутий моргнул и уплыл на дно.

Глава 9. Затишье перед бурей, или Как все готовились к неизбежному, а жизнь все равно подкидывала сюрпризы

Следующие три дня прошли в режиме осадного положения. Егор дежурил круглосуточно, сменяясь только для того, чтобы поспать несколько часов в машине. Возле подъезда теперь стояли две камеры вместо одной, а консьержка получила от Стаса конверт с премией и строгий наказ: никого не впускать без звонка жильцам. Код на домофоне сменили. Полиция патрулировала район дважды в сутки.

Ковальчук затих. Это пугало сильнее, чем его сообщения.

— Тишина — это не хороший знак, — сказал Круглов, когда Стас позвонил ему в среду утром. — Либо он почувствовал, что кольцо сжимается и залег на дно. Либо готовит что-то другое.

— Что именно? — спросил Стас.

— Если бы я знал, Белов. Но мы работаем. У нас есть его новая ориентировка, все патрули в районе знают его в лицо.

— Он десять раз проходил мимо ваших патрулей, — не сдержался Стас.

Круглов вздохнул и не ответил.

Тем временем остальные члены компании пытались жить нормальной жизнью, насколько это было возможно, когда твой друг под прицелом. Митя и Илона взяли на себя роль «группы поддержки»: они приезжали к Стасу и Софии через день, привозили еду, отвлекали разговорами и следили, чтобы те не забывали есть. Илона, как ни странно, оказалась неплохим поваром — в отличие от Вики, чьи кулинарные способности по-прежнему ограничивались заказом доставки.

— Ты где научилась готовить? — спросила София, пробуя тыквенный суп, который Илона привезла в пластиковом контейнере. — Я думала, ты питаешься только смузи и комплиментами.

— Я год жила одна, — Илона пожала плечами. — Рестораны надоели. Пришлось научиться.

— Ты вообще пробовал? — Митя, сидевший тут же, кивнул на тарелку.

— Пробовал. Вкусно.

— А ты что такой хмурый?

— Думаю.

— О чем?

Митя помолчал, потом выпалил:

— Мы с Илоной решили съехаться.

Повисла пауза. София с ложкой в руке уставилась на подругу. Стас оторвался от ноутбука, который изучал уже который час.

— Вы серьезно? — спросила София. — Вы же еще недавно... вы вообще были в ссоре!

— Были, — подтвердила Илона. — А теперь не в ссоре. И вообще, — она взяла Митю за руку, — мы поняли, что когда живем раздельно, то ссоримся чаще. Потому что каждый варится в своем соку и придумывает проблемы на пустом месте. А когда вместе — проблемы уже общие, и их решать легче.

— Или труднее, — заметил Стас. — Смотря какие проблемы.

— Я готов к трудностям, — сказал Митя. — Я уже купил нормальные носки. Одинаковые. Десять пар. Чтобы если потеряется один, всегда была замена. Илона оценила.

— Я оценила, — кивнула Илона.

— А тритон? — спросила София. — Ты его не выгонишь?

— Тритон остается, — отрезал Митя. — Это не обсуждается.

— Я с ним подружилась, — добавила Илона. — Он даже выползает ко мне, когда я прихожу. Я читала, что тритоны запоминают людей по запаху. Он знает мой запах.