— Мы справились, — сказала Илона.

— Да, — подтвердил Митя.

— А помнишь, как мы ругались из-за кофе?

— Помню. Сейчас это кажется такой ерундой.

— Да. Но без этого мы бы не пришли к тому, что есть сейчас.

— Ты права. Все было не зря.

Они замолчали. За окном падал снег — густой, пушистый, новогодний.

Лето. Второе лето после рождения Ани, и четвертое — после того самого вечера в «Синем коте». На даче у Стаса и Софии снова собрались все. Только теперь компания заметно расширилась: по участку бегали Саша (уже уверенно топавший ножками) и Аня (которая научилась ходить на прошлой неделе и теперь наверстывала упущенное). В гамаке лежала маленькая Надя и агукала с ветвями яблони. Бублик, старый добрый Бублик, лежал в тени и следил за детьми, изредка подавая голос, если кто-то из них уходил слишком далеко. Персик, Марс, Барсик и Луна рассредоточились по участку, как партизаны. Пафнутий и Кнопа остались дома — им было спокойнее в аквариуме.

— Смотри, — сказал Макс, кивая на детей. — У нас уже своя маленькая банда.

— Через год у них будет свое отделение в детском саду, — усмехнулась Вика.

— Или в спортивной секции, — добавил Стас.

— Или в музыкальной школе, — мягко вставила София.

— Главное, чтобы не в банке, — резюмировала Илона.

Все засмеялись.

Вечером, когда дети были уложены, а угли в мангале догорали, Стас достал гитару. Он научился играть за последний год — тихо, для своих, без пафоса. И теперь, сидя на веранде, он перебирал струны и пел что-то негромкое, что-то про дом, про друзей, про то, что жизнь — она вот, сейчас, и другой не надо.

София сидела рядом и слушала. Макс обнимал Вику. Митя держал за руку Илону. Дети спали. Коты мурчали. Где-то в траве стрекотал сверчок.

И если бы кто-нибудь сейчас спросил любого из них, счастливы ли они, каждый ответил бы: «Да».

Не потому, что у них все идеально. А потому что они вместе. И этого достаточно.