Старые страхи похожи на фантомную боль — болит то, чего уже нет, но легче от этого не становится. В операционной Стас знал, как с этим работать. В жизни — пока не очень.

Однако он решил: сегодня он не будет думать об этом. Сегодня он ляжет спать в обнимку с женщиной, которую любит, и позволит себе просто быть счастливым. До завтра.

А завтра будет новый день.

Глава 6. Новоселье, или Как Макс и Вика решили жить вместе, а остальные — сходить с ума от новостей

Январь в Москве — это не месяц, а испытание. Испытание морозом, который пробирается под любую одежду. Испытание гололедом, на котором даже пингвины поскользнулись бы. Испытание бесконечной чередой праздничных застолий, после которых единственное, чего хочется — лечь под елку и не шевелиться до февраля. Но у наших героев не было времени на спячку. Жизнь бурлила, как глинтвейн в кастрюле, и каждому подкидывала новые повороты.

Первым поворотом стал Стас. После того самого сообщения от неизвестного номера он не спал полночи. Не потому что боялся за себя — он же был Станиславом Беловым, человеком, который смотрел в глаза смерти на операционном столе и говорил: «Не сегодня». Он боялся за Софию. За то хрупкое, едва построенное счастье, которое эта женщина принесла в его стерильную жизнь.

Наутро он позвонил своему знакомому из службы безопасности клиники и попросил пробить номер. Ответ пришел к обеду: номер был зарегистрирован на некоего Ковальчука И. — того самого пациента с психозом.

— Он в Москве, — сказал Стас Софии за ужином. — В полиции говорят, что он не опасен, но я им не верю. У него мания преследования, он винит меня в том, что его жизнь пошла под откос.

— Что ты хочешь делать? — спросила София спокойно, хотя внутри у нее все похолодело.

— Я усилил охрану в подъезде. И купил тебе кое-что. — Он положил на стол маленький брелок. — Тревожная кнопка. Нажимаешь — через две минуты приезжает наряд. Всегда носи с собой.

София взяла брелок, повертела в руках. Потом посмотрела на Стаса — и у него внутри что-то оборвалось. Потому что в ее глазах не было страха. Была только тревога за него.

— А ты себе такую же купил? — спросила она.

— Я...

— Стас Белов. Если ты думаешь, что я буду носить тревожную кнопку, пока ты будешь героически изображать из себя неуязвимого, то ты меня совсем не знаешь. Либо мы оба защищаемся, либо я выбрасываю эту штуку в мусоропровод.

Стас открыл рот, закрыл и вдруг рассмеялся. Смех был нервный, но искренний.

— Ты — удивительная женщина. Другая бы уже паниковала.

— Я йог. Я умею дышать даже в аду. — София встала, обошла стол и обняла его со спины. — Слушай сюда, доктор. Мы найдем этого психа. Мы напишем заявление. Мы подключим всех твоих знакомых. Но мы не позволим ему украсть нашу жизнь. Договорились?

— Договорились.

Вторым поворотом стала неожиданная, но при этом совершенно закономерная новость: Макс и Вика решили съехаться.

Это случилось в один из январских вечеров, когда Макс, уже почти полностью восстановившийся, в очередной раз заявился в приют. Вика как раз заканчивала смену — уставшая, с темными кругами под глазами, но все равно какая-то светящаяся (Макс уже знал: она так светится, когда день был удачным и никто из животных не умер). Он помог ей закрыть вольеры, вынес мусор (героический поступок, учитывая, что мусорные мешки весили как два мешка с цементом), а потом уселся на диван в подсобке и выдал:

— Слушай, Вик. Я тут посчитал.

— Это страшно, — отозвалась она, снимая рабочие сапоги. — Ты и математика.

— Обидно, но ладно. Так вот: я посчитал, сколько времени мы проводим вместе. Если сложить часы, когда мы не орем друг на друга, получается примерно четыре дня в неделю. В остальные три дня мы либо ссоримся, либо ты на смене, либо я на тренировке.

— И?

— И это дохрена. По моим меркам.

— По твоим меркам «дохрена» — это если больше двух раз, — хмыкнула Вика.

— Не перебивай. Я к тому, что мы все равно все свободное время торчим друг у друга. У тебя тут бардак в приюте, у меня — бардак в квартире. Может, объединим бардаки?

Вика замерла с сапогом в руке.

— Ты предлагаешь мне переехать к тебе?

— Ну да. А что? У меня квартира большая. Двухкомнатная. В одной комнате можно устроить кабинет для тебя — будешь там свои ветеринарные книжки раскладывать. Я даже обещаю не трогать твой органический йогурт. Куплю отдельный холодильник, если надо.

Вика молчала. Макс занервничал.

— Это не предложение руки и сердца, если ты вдруг испугалась, — добавил он быстро. — Хотя... я думал об этом. Но сначала давай проверим, сможем ли мы не убить друг друга в одной квартире больше месяца.

— Макс.

— Что?

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Я старею, Вик. Мне тридцать три. Я чуть не умер. Я понял, что хочу просыпаться с тобой каждое утро, даже если ты будешь орать на меня за то, что я громко дышу. Особенно если будешь орать. Без тебя по утрам как-то скучно.

Вика положила сапог на пол, подошла к Максу и села рядом. В подсобке пахло собачьим шампунем и хлоркой, на стене висел плакат «Симптомы бешенства», а за дверью лаяла чья-то такса. Это была, возможно, наименее романтичная обстановка для серьезных решений. Но им было плевать.

— Ладно, — сказала Вика.

— Что «ладно»?

— Ладно, я перееду. Но с условиями.

— Какими? — Макс насторожился.

— Первое: никакого разбросанного протеина по всей кухне. Второе: твой носок на люстре — я не знаю, как ты его туда закинул, но он должен исчезнуть. Третье: если мы ссоримся, мы не разбегаемся в разные стороны. Мы остаемся в квартире и решаем проблему. Даже если для этого придется орать до утра.

— Принято. — Макс протянул руку. — По рукам?

— По рукам.

Они скрепили договор рукопожатием, как два бизнес-партнера, а потом Вика вдруг улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Ты все-таки повзрослел, Аверин. Чуть-чуть.

— На тебя дурно влияюсь, — ухмыльнулся он. — Скоро начну читать книжки и пить чай без сахара.

Новость о том, что Макс и Вика съезжаются, взорвала общий чат, как петарда.

Митя: ВЫ ЧТО?!

Макс: А че такого?

Илона: Подождите, я правильно поняла: вы, два человека, которые ругаются даже во сне, решили жить вместе?

Вика: Мы ругаемся не во сне. Я не знаю, что ему снится.

Макс: Мне снится, как ты орешь. Привык уже.

София: Ребята, это потрясающе! Когда новоселье?

Стас: Предлагаю провести инспекцию квартиры до заселения. У Макса там санитарная обстановка уровня «после бомбежки».

Макс: Эй!

Вика: Он прав. Я вчера зашла — там на полу валялась гантеля и три пустых банки от энергетика.

Макс: Это был тренажерный день!

Митя: Ладно, я так понимаю, наша миссия — помочь с переездом. Когда?

Макс: В субботу. Форма одежды — спортивная. Работы много.

Илона: Я привезу антибактериальные салфетки. Много. Очень много.

Переезд — это всегда хаос, но переезд Макса и Вики был хаосом в квадрате. Во-первых, у Вики оказалось немыслимое количество вещей. Коробки с книгами по ветеринарии (Макс, заглянув в одну, обнаружил там атлас собачьих паразитов и побледнел), чемоданы с одеждой, сумка с инструментами, еще одна сумка с какими-то загадочными баночками и даже клетка с хомяком по кличке Касторка, которого Вика «временно» забрала из приюта, потому что у него была депрессия.

— У хомяка депрессия? — спросил Макс, глядя на крошечного зверька, который сидел в углу клетки и действительно выглядел так, будто жизнь его разочаровала.

— Он потерял партнершу, — объяснила Вика. — Хомяки моногамны, представь себе.

— Я думал, моногамия — это только у лебедей.

— У лебедей тоже. И у хомяков.

— Потрясающе, — пробормотал Макс, с уважением посмотрев на Касторку. — Ладно, брат, живи. Будешь моим соседом. У нас обоих депрессия, только у меня от Викиных переездов.