— Волков, — Илона задумалась, — а ты знаешь, что ты гений?

— Знаю. Но от тебя это слышать приятно.

И вот в июне, в один из самых солнечных и теплых дней, какие только случаются в Москве, в приюте «Верный друг» состоялась свадьба.

Территорию украсили гирляндами из полевых цветов, которые волонтеры плели всю ночь. Вдоль дорожек расставили лавочки для гостей. Вольеры с собаками убрали подальше от места церемонии, но не слишком далеко — чтобы животные могли «участвовать» хотя бы своим лаем. Пафнутия водрузили на специальный пьедестал рядом с алтарем — в знак того, что даже амфибии имеют право присутствовать на важных событиях.

Гостей было человек двадцать — только самые близкие. Стас и София приехали с огромным букетом. Макс и Вика — с Бубликом, который тут же попытался подружиться с местными кошками (безуспешно, кошки были умнее). Волонтер Петя, выучивший за неделю роль церемониймейстера, стоял у импровизированной арки из веток и очень волновался.

Митя ждал невесту в легком льняном костюме. Он выглядел непривычно без халата и перчаток, но очень... по-настоящему. Илона появилась под музыку, которую включил Петя на старенькой колонке. На ней было не белое платье, а кремовый брючный костюм — стильный, элегантный, идеально сидящий. Она шла одна, без букета (букет она подарила волонтерам), и улыбалась так, что даже Пафнутий, казалось, замер в уважении.

— Привет, — сказала она, подойдя к Мите.

— Привет. Ты — в брюках, — заметил он.

— Ты против?

— Я «за». Ты в брюках — это самая сексуальная женщина, которую я видел в жизни.

— Подожди брачной ночи, Волков.

— Обещаешь?

Петя, краснея, зачитал нужную речь. Митя сказал: «Я клянусь любить тебя, даже когда ты будешь протирать диван антибактериальными салфетками». Илона сказала: «Я клянусь любить тебя, даже когда ты будешь оставлять носки в самых неожиданных местах». Они обменялись кольцами — у Мити было простое платиновое, у Илоны — с сапфиром, тем самым.

Когда Петя объявил их мужем и женой, собаки в вольерах залаяли — будто по команде. Все засмеялись. Илона и Митя поцеловались, и это был самый долгий поцелуй в истории приюта.

Потом был фуршет прямо во дворе. Волонтеры накрыли столы, зажарили шашлыки, открыли домашнее вино. Макс, как всегда, толкнул тост — на этот раз короткий, но емкий.

— За Волковых, — сказал он. — Которые доказали, что любовь — это когда ты просыпаешься утром, видишь рядом человека и понимаешь: вот оно. Счастье.

Стас добавил:

— Митя, мы с тобой и Максом знакомы с пеленок. Я помню, как вы оба доводили меня до белого каления в песочнице. И я рад, что ты нашел человека, который тебя понимает. Даже в том, что касается твоих носков.

Вечером, когда гости разъехались, а волонтеры убирали со столов, Митя и Илона стояли у аквариума с Пафнутием. Тритон сидел на своем камушке и смотрел на них.

— Ну что, Пафнутий, — сказал Митя, — я теперь женат.

Тритон моргнул.

— Это значит, что теперь у тебя официально есть мама, — добавила Илона.

Тритон сполз с камня в воду. Никто не понял, что это означало, но оба решили, что это одобрение.

Между тем Стас и София жили своей размеренной семейной жизнью. Кот, которого София обещала, все еще не появился — но она говорила, что «все ближе». Стас не понимал, что значит «ближе», но на всякий случай уже купил миску и лежанку — просто чтобы быть готовым, когда «знак» наконец-то случится.

И знак случился.

В конце июня, когда Стас возвращался домой после дежурства, он увидел у подъезда картонную коробку. Из коробки доносился писк. Стас открыл ее и обнаружил внутри трех крошечных котят — серого, полосатого и совершенно черного. Они были голодные, замерзшие и отчаянно орали.

Стас — хирург, привыкший к экстренным ситуациям, — действовал решительно. Он занес коробку домой, разбудил Софию (она задремала на диване с книгой) и сказал:

— Знак прибыл.

София, увидев котят, сначала ахнула, а потом расплакалась от умиления.

— Их трое! — сказала она.

— Я заметил. Это проблема?

— Нет, — она улыбалась, вытирая слезы. — Это в три раза больше счастья.

Котят отогрели, накормили из пипетки (Стас использовал медицинский шприц без иглы, чем очень гордился) и устроили в коробке с подстилкой. София назвала серого Марсом, полосатого — Барсиком, а черного — Луной (потому что Луна — спутник Земли, а Черный был самым ласковым и все время терся о руки).

— Три кота, — задумчиво сказал Стас, сидя на полу рядом с коробкой. — Это много.

— Это как раз столько, сколько нужно, — ответила София. — Нам, им и нашему будущему.

— Ты говоришь как пророк.

— Я говорю как женщина, которая знает, что счастье приходит тогда, когда ты его не ждешь. В коробке у подъезда.

Стас поцеловал ее в висок. Котята пищали. А в приюте «Верный друг» в это же время Пафнутий вылез из аквариума и направился к двери — возможно, тоже почувствовал, что мир изменился.

Июнь катился к июлю. Июль обещал быть жарким — во всех смыслах.

Глава 12. Ожидание, или Как все ждали появления нового человека, а жизнь продолжала подкидывать уроки

Июль в Москве — это не время для подвигов. Это время для того, чтобы лежать под кондиционером, пить холодный квас и мечтать о море. Но у наших героев не было возможности разлеживаться. Потому что в квартире Макса и Вики зрела новая жизнь, и подготовка к ее появлению развернулась с размахом, достойным олимпийской стройки.

Вика переносила беременность тяжело. Первый триместр, начавшийся еще в апреле, принес ей весь букет классических симптомов — токсикоз по утрам, обостренное обоняние (Макс теперь не имел права есть чеснок даже в ее отсутствие, потому что «от тебя пахнет за километр»), сонливость и внезапные смены настроения. Она могла заплакать над рекламой корма для собак, а через минуту орать на Макса за то, что он неправильно сложил ее подушки.

Макс, к собственному удивлению, справлялся. Он купил книгу «Беременность для мужчин: как не сойти с ума и не довести жену до развода», и, хотя прочитал из нее только три главы (остальное было «слишком сложно»), основные принципы усвоил. Главный принцип был: «Соглашайся. Всегда». И Макс соглашался.

— Ты хочешь соленых огурцов с вареньем? — спрашивал он.

— Не говори это вслух! Меня тошнит от слова «варенье»!

— Понял, молчу.

— Почему ты молчишь?! Ты что, злишься?!

— Нет, я...

— Ты всегда говоришь «нет» таким тоном!

— Вика, — Макс садился рядом и брал ее за руку, — я не злюсь. Я тебя люблю. Ты носишь нашего ребенка. Ты можешь орать на меня сколько хочешь. Я все выдержу.

Вика замолкала, смотрела на него и вдруг начинала плакать — уже от умиления.

— Ты стал таким... взрослым, — всхлипывала она.

— Я тренируюсь, — скромно отвечал Макс.

Бублик и правда помогал. Пес, каким-то собачьим чутьем уловив, что хозяйка в «интересном положении», стал вести себя иначе. Он больше не прыгал на Вику, не таскал ее тапки и не пытался стащить еду с тарелки, когда она ела. Вместо этого он лежал рядом с диваном и тихо поскуливал, будто спрашивая: «Ты в порядке? Тебе что-то нужно?». Ночью он перебрался из гостиной в спальню и спал на коврике у ее стороны кровати. Макс сначала ревновал, потом смирился — тем более что Бублик, кажется, справлялся с ролью сиделки лучше него.

— Он будет нянькой, — заявил Макс однажды. — Представь: я на тренировке, ты занята, а Бублик качает люльку лапой.

— Собаки не качают люльки, — возразила Вика.

— Обычные не качают. А наш Бублик — особенный.

Лето пролетело быстро. Август принес небольшую передышку от жары и новости от остальных членов компании.

Стас и София обживались с тремя котами. Марс, Барсик и Луна оказались личностями. Марс, серый, вырос котом-интровертом, который обожал Стаса и спал исключительно на его медицинских журналах. Барсик, полосатый, напротив, был экстравертом и хулиганом — он воровал еду со стола, охотился на зарядки от телефонов и пытался дружить с пылесосом. Луна, черная кошечка, выбрала своим человеком Софию и теперь сопровождала ее повсюду — от коврика для йоги до ванной. Когда София пела свои мантры, Луна садилась рядом и мурчала в такт.