— У тебя теперь есть ассистентка по медитации, — шутил Стас.

— Это не ассистентка, это мой духовный кот, — серьезно отвечала София.

— Духовный кот, который вчера наблевал на мой анатомический атлас.

— Значит, атлас был недостаточно духовным.

Стас смеялся. София тоже. Им было хорошо. После всего пережитого — свадьбы, угроз, тревог — их жизнь наконец-то вошла в спокойное русло. Стас по-прежнему работал в клинике, но теперь каждый вечер спешил домой, где его ждали жена, три кота и уют. Он научился оставлять работу за порогом — почти. Иногда, когда особенно сложная операция не выходила из головы, София усаживала его на диван, заваривала травяной чай и рассказывала что-нибудь смешное. Это работало лучше любого релаксанта.

Митя и Илона вернулись из свадебного путешествия. Они ездили на Алтай — таков был выбор Илоны, которая после всей этой истории с животными неожиданно заинтересовалась природой. Митя сначала сомневался: «Ты — и палатка?» Но Илона ответила: «Я — и глэмпинг. С душем и нормальной постелью». В итоге они провели две недели в горах, гуляли, дышали воздухом, кормили лошадей, и Илона, к собственному удивлению, не скучала по салонным процедурам. А когда вернулись, оба заметили, что стали как-то ближе. Будто горы выветрили из их отношений остатки бытовых трений.

— Знаешь, — сказала Илона мужу однажды вечером, — я подумала: может, нам завести еще одно животное?

— Еще одно? — Митя поднял бровь. — У нас есть Пафнутий. И ты теперь с ним дружишь.

— Пафнутий — это твой питомец. А мне хочется... своего. Ну, общего.

— Кого?

— Я не знаю. Может, кота? Или шиншиллу?

— Шиншиллы купаются в песке. Песок будет по всей квартире.

— Ты прав. Тогда кота.

— Илона Ларина-Волкова, — Митя усмехнулся, — ты меняешься на глазах.

— Я просто перестала бояться бактерий. Животные — они живые. И это... нормально.

В итоге они взяли котенка из приюта — рыжего, тощего и наглого. Назвали его Персиком, потому что он был рыжий, как персик, и такой же мягкий (когда спал; когда бодрствовал, он был как маленький ураган). Пафнутий сначала ревновал, но потом свыкся. Персик, в свою очередь, пытался ловить тритона через стекло аквариума, но быстро понял, что это бесполезно, и переключился на мух.

Сентябрь принес важную новость: Макс и Вика решили, что им нужна квартира побольше. Двушка, в которой они с Бубликом и Касторкой худо-бедно помещались, с появлением ребенка станет катастрофически тесной.

— Нам нужна трешка, — заявил Макс. — Гостиная, спальня, детская. И балкон для Бублика.

— Бублик не курит, зачем ему балкон? — удивилась Вика.

— Чтобы смотреть. Он любит смотреть.

— Звучит двусмысленно...

Начались поиски. Это был тот еще квест: Макс хотел квартиру с «характером» (читай: с возможностью повесить грушу в коридоре), Вика — с хорошей вентиляцией (чтобы не пахло собачьим кормом), а риелторы хотели повеситься, потому что Макс на каждом просмотре критиковал планировку, размахивал руками и ронял чужие вазы. В итоге нашли просторную трешку в районе Крылатского — рядом с парком, где можно гулять с собакой и будущим ребенком. Переезд состоялся в октябре, и на новоселье собралась вся компания.

— У вас теперь и детская есть, — заметила София, осматривая еще пустую, но уже оклеенную обоями с облаками комнату. — Осталось только малыша дождаться.

— Ждем, — Вика погладила живот. — Еще два месяца.

— Ты уже знаешь, кто будет?

— Мальчик. На УЗИ сказали.

— У Макса будет сын! — провозгласил Митя. — Представляю, чему он его научит.

— Боксу, — хором сказали все.

— И это тоже, — не стал спорить Макс. — Но главное — я научу его быть хорошим человеком. Не таким распиздяем, каким был я.

— Ты и сейчас такой, — заметила Вика.

— Но уже меньше.

— Это да.

Декабрь пришел с первым снегом, новогодними гирляндами и ощущением, что вот-вот случится чудо. И чудо случилось.

Роды начались в три часа ночи, когда ничего не предвещало. Вика разбудила Макса, сказав всего одно слово:

— Началось.

Макс подскочил с кровати, врезался лбом в люстру (та самая, с которой когда-то сняли носок, до сих пор висела низковато), но даже не заметил боли.

— Сумка! — заорал он. — Сумка для роддома! Где сумка?!

— В коридоре, — спокойно ответила Вика. — Я собрала ее три недели назад, пока ты смотрел футбол.

— Ты... Ты гений!

— Я знаю. А теперь вызови скорую и не паникуй.

Макс не паниковал. Ну, почти. Он вызвал скорую, набрал Стаса (потому что Стас — врач, даже если не акушер), разбудил Бублика (на всякий случай) и умудрился надеть ботинки не на ту ногу. В роддоме он мерил шагами коридор, пока врач не вышел и не сказал:

— Папаша, у вас сын. Четыре килограмма, пятьдесят два сантиметра. Здоровый. И громкий.

Макс сел на стул и заплакал. Впервые за много лет. От счастья.

Новость разлетелась по чату мгновенно.

Макс: Я папа. Сын. Здоровый. Я сейчас умру от счастья.

Стас: Поздравляю. Это лучшая операция в твоей жизни.

София: Я ТЕТЯ!!!

Митя: Скоро будем. Держись!

Илона: Вика — герой. Передай ей.

Ребенка назвали Александром. В честь Александра Карелина — знаменитого борца, которого Макс боготворил с детства. Вика, узнав об этом, сначала закатила глаза, но потом согласилась:

— Ладно. Саша — красиво.

— И борец! — добавил Макс.

— Имя не делает человека борцом.

— Нет, но задает направление.

Так в семье Авериных и Светловых появился Саша. Маленький, громкий, с сердитыми бровками (в точности как у Вики) и хваткими пальчиками (в точности как у Макса).

Выписка из роддома была скромной — только свои. София приехала с букетом, Стас — с сертификатом на послеродовое восстановление в лучшей клинике города (разумеется, не их — «я не буду лечить друзей, это неэтично»). Митя привез крошечные пинетки в виде собачьих лап. Илона — набор органической косметики для малыша. Бублик, которого привезли «познакомиться с братом», обнюхал сверток, фыркнул и улегся рядом, давая понять: «Этот — свой. Охраняю».

Когда все расселись в гостиной, София взяла Сашу на руки и тихо запела свою мантру. Младенец затих и, кажется, даже улыбнулся.

— Он узнает теткин голос, — прокомментировал Макс.

— Это просто музыка, — сказала София. — Дети чувствуют вибрации.

— Это магия, — поправил Макс. — Чистая магия.

— Ты говоришь как йог, — заметила Вика.

— Не дай бог, — заржал он.

Вечером, когда все разъехались по домам, а Саша заснул в своей кроватке, Макс и Вика сидели на кухне. Бублик спал у батареи. За окном падал снег.

— Мы это сделали, — Макс ближе притянул Вику к себе.

— Сделали, — согласилась Вика. — И знаешь что?

— Что?

— Ты оказался готов.

— Я же обещал.

— Да. Ты вообще, знаешь... Ты изменился за этот год. Очень.

— Меня жизнь побила, — усмехнулся Макс. — В прямом смысле. И это помогло.

— Я люблю тебя, Аверин.

— Я тебя тоже, Светлова. И Сашу. И Бублика. И даже этого хомяка с депрессией.

— Касторка уже не в депрессии.

— Значит, и его я люблю.

Вика положила голову ему на плечо. В квартире было тихо, только слышно было, как в соседней комнате сопит маленький человек, который только начал свой путь. А за стеной падал снег, и весь мир казался уютным, как вязаный плед.

На следующий день в общий чат пришло сообщение от Софии.

София: Ребята, у нас есть новость. Только не падайте.

Макс: О господи, что еще?

София: Мы тоже ждем ребенка.

Чат взорвался. Илона прислала сорок восклицательных знаков. Митя написал: «Вы серьезно?!». Стас, который был рядом с Софией, просто добавил: «Это правда. Мы узнали вчера. Я еще не осознал».

Макс позвонил лично.

— Братан, теперь мы точно одна команда. Мы с пеленок вместе — теперь и дети наши будут такими же. Только лопаток им не давай, а то разобьют что-нибудь.

— Это будет странная дружба, — хмыкнул Стас. — Сын боксера и ребенок хирурга.