— А что же делать? — я постарался шептать как можно убедительнее. — Ты же видишь: Гектору совсем плохо. Августейшие не могут, их самих бы кто полечил…

— Они привыкли, — вздохнула Ильсора, и губы у неё надулись сами собой. — Они всегда. А я нет.

— Ты тоже благая, — сказал я. — Придётся. Всё, заходим.

Ильсора снова вздохнула, как всхлипнула. А я чуть-чуть стукнул в переборку.

Её отодвинул мессир Айрис.

Лазарет оказался приблизительно с нашу каюту или чуть меньше. Там прям операционный стол был, натуральный, под этими большими специальными лампами — только они не горели. И стеллаж: на верхних полках хирургические инструменты лежат, закреплённые в специальных гнёздах, мотки ваты и марли, эта круглая металлическая медицинская посудина с крышкой, в которой кипятят иглы и всякое для стерильности, а на нижних — натурально инструменты для ремонта искусственных людей. Отвёртки, щипцы какие-то, кусачки, проволока, паяльник… У стеллажа я заметил баллон с кислородом под давлением.

Над крохотным столиком маленькая лампочка горела. А койки — завешаны простынёй, чтобы Гектору свет в глаза не бил, наверное.

— Как он? — спросил я.

— Лучше, чем можно было ожидать, — тихонько сказал Айрис. — Я, признаться, думал, что он бой не переживёт. Но вот… спит. Лихорадит, но держится пока.

Ильсора быстро взглянула на меня. Будто хотела сказать: ну видишь, и до завтра проспит, ничего с ним не сделается.

— Можно взглянуть? — попросил я.

Айрис отвернул лампу и отодвинул занавеску.

Гектор лежал на нижней койке. Лицо у него осунулось ужасно, казалось более каучуковым, чем у искусственных моряков, совсем неживым, только щёки горели пятнами, а от испарины мокрые волосы прилипли ко лбу. По-моему, он бредил, а не спал. У меня Дар полыхнул от путаных кошмаров, которые грызли Гектора изнутри.

Я оглянулся на Айриса — и Айрис понял.

— Да, — сказал он. — Очень мало шансов. Удивительно, что ещё жив. Вот так и уверуешь в святоземельскую благодать… но одно дело — касательные ранения, а другое — вот такое…

Ильсора снова на меня оглянулась. Прямо просила помощи взглядом. Ей впрямь страшно, вдруг понял я. Просто нестерпимо страшно.

— Старшие не справились, — шепнула она еле слышно.

— Глейза же ранена, — сказал я. — А Лэрик ей отдал, сколько смог.

Ильсору затрясло мелкой дрожью. Она обняла меня за шею — и я почти не ощутил её сияния.

— Валиен, — жарко шепнула она мне в самое ухо и всхлипнула, — я же не верую, как они! Он меня же не услышит! Я же просто… я же девочка… я же дурочка просто… я не для этого… я… королевское чудо просто! Никакая не благодать! Мне его жа-алко… ужасно… но я не могу…

Я погладил её по голове — и она заглянула мне в лицо.

— Ты же белая принцесса, — сказал я тихо. — У тебя получится. Должно получиться, понимаешь? У тебя ведь назло лучше всего получается, да? Назло Рэнгу сделаешь? Рэнг его два раза пытался убить, представь. Ну и пусть ему обломится, а?

Ильсора чуть хмыкнула.

— Если бы Рэнг знал, что Гектор жив, он бы себе ногти на ногах обкусал, — сказал я. — Через ботинки прям.

Ильсора улыбнулась заметнее. И я вдруг почувствовал, что из неё поднимается эта светлая волна, её весёлые колючие пузырьки! Всё правильно, подумал я и шепнул, собрав всю веру и всю боль, сколько было у меня:

— Господи, помоги, пожалуйста, Гектору выжить — и пусть Рэнгу обломится, а?

— Господи, дай сил Твоих моим рукам! — выдохнула Ильсора, и в её глазах вспыхнули острые искры. — Пожалуйста!

И Айрис у нас за спиной тихонько сказал:

— Помоги ему, Господи.

И пал свет! Тот самый, настоящий свет небесный — через корпус подводного судна, через верхнюю койку — на руки Ильсоры и на грудь Гектора.

Ильсора зажмурилась изо всех сил — и положила на рану Гектору сияющие острым и ярким светом ладони, почти прозрачные.

Мы с Айрисом в этот раз чудо видели вдвоём. Как от сияния из ладоней Ильсоры у Гектора засветилась рана, будто солнечный луч ударил из неё — через бинты и простыню, которой он был прикрыт. Гектор охнул и шевельнулся, а сияние перелилось через край, как кровь. Ильсора сдвинула руку на вторую рану, у ключицы, закрытую марлевой подушечкой и забинтованную — свет вспыхнул и в ней.

А Гектор вздохнул. Глубоко. И ещё раз вдохнул.

А у Ильсоры вдруг подкосились ноги, буквально. Я её поймал, в два шага довёл до стула — и она на стул упала, не села. Взглянула на меня — еле-еле держа открытыми глаза.

— Спать… — и обмякла.

Стекла на стол, за которым Айрис работал, и улеглась удобненько, ладошки под голову.

— Что с ней⁈ — шёпотом спросил Айрис.

По голосу понятно, что перепугался до смерти.

— Устала очень, — сказал я. — После обряда всегда ведь так. Своё тепло отдаёшь вместе с Божьим светом.

Я снял с верхней койки подушку и подсунул Ильсоре под голову. И она ещё удобнее устроилась, даже чуть улыбнулась, не просыпаясь.

Айрис в это время осматривал Гектора. Он снял простыню — и я увидел, как грудь Гектора спокойно приподнимается от дыхания. И почти исчезли жуткие красные пятна у него на лице.

— Феноменально, — бормотал Айрис, качая головой и прислушиваясь. Взял со стола эти медицинские трубочки, которые вставляются в уши, вслушался в биение сердца Гектора, почти под бинты эту штуковину засунул. — Феноменально… Я бы не поверил, если бы мне рассказали… он дышит так, будто не просто лечился в отличном стационаре дней десять, а в горном пансионате их провёл. Он пойдёт на поправку… Этой девочке цены нет! Эти святоземельские дети — чудо и сокровище… как же можно их подвергать опасности, Господи… и по ним стреляли, их собирались убить эти варвары…

— Ради того, чтобы уничтожить вашу столицу, мессир Айрис, — тихонько сказал я. — И я думаю, мы бы не смогли удрать, если бы не Гектор…

Айрис потрогал лоб и щёку Гектора — и только руками развёл.

— Ну вот, и лихорадка у него проходит, можно ощутить даже без термометра… Вы все — настоящие герои. И я всё думаю: сколько жизней могли бы спасти эти ребята… Божье чудо! Но, Валиен, как бы нам устроить поудобнее эту девочку? У неё же будут болеть мышцы от неудобной позы, когда она проснётся…

Я придумал, как.

Мы с Айрисом сняли с верхней койки матрас, положили его на операционный стол, туда же и подушку — и Айрис легко и осторожно перенёс на матрас Ильсору. А она и не проснулась. Я снял с неё туфли и укрыл простынёй поверх одежды — просто потому, что уютнее спать укрытым почему-то.

— Вам бы тоже поспать, Валиен, — тихо сказал Айрис. — Пока спокойно. Неизвестно, что будет утром.

— «Мираж» уходит в открытое море? — спросил я.

— Да, — сказал Айрис. — На нас объявлена охота по всему западному побережью.

— Понятно, — сказал я. — Я тогда пойду, мессир Айрис? Приду утром, да? Или лучше мне здесь остаться, как вы думаете?

— Вам будет удобнее в каюте, — ласково сказал Айрис. — Идите, Валиен, поспите хоть немного… вы ведь сами еле держитесь на ногах, я вижу.

— Спасибо вам, — сказал я.

Хотел пожелать доброй ночи, но вдруг, ни с того, ни с сего, забоялся сглазить. Кивнул, вышел из лазарета — и вдруг меня совершенно кошмарно накрыло.

И сигнал тревоги пиликнул. Негромко — но я понял. Бип… бип… бип…

Дар мой полыхнул так, будто в него кто горючки плеснул. Дар — и ужас.

И — внезапно — резонанс! С некромантом, который ставил щиты!

Я кинулся бегом — и скальпель выхватил на бегу. Пять шагов — через люк — центральный пост!

А темноволосый горбоносый парень, типичнейший южанин, с каучуковым смуглым лицом, зажёг розу прямо в воздухе, крутой! Я видел, как красное мерцание тянулось за его пальцами.

Первая мысль: помогу! Я тут же воткнул скальпель в ладонь — и ему протянул кровь в пригоршне. Он понял мгновенно — взял мою кровь кончиками пальцев — роза полыхнула так, что полутёмный отсек осветился ярко, затанцевали резкие тени. Резонанс высшей марки: я ему дал крови — и включился в обряд — и увидел…