–Разве я говорил подобное? – переспросил.

На этом моменте я даже начала думать, что у кого-то уже возрастные проблемы с памятью. И в таком случае, конечно, на профессора злиться нельзя, ему можно только посочувствовать. Поэтому я очень сочувственно предложила:

–Может, вам микстурки какие-нибудь попить, чтобы не забывать, что было день назад?

Но мужчина моей доброты не оценил. И так всегда. Вот и делай после этого добрые поступки.

–Мне лучше начать что-нибудь от нервного тика пить, – произнёс, – а то с такой студенткой, как некоторые, у меня точно глаз начнёт дёргаться в ближайшем будущем. Слушай, вот брат у тебя вроде спокойный, а ты прямо с конкретной такой придурью.

Я аж закашлялась от возмущения. Да я само совершенство, о какой придури может идти речь? Но профессор Нинглорон продолжил свой монолог.

–И вот знаешь, бывают такие ненормальные, которые безобидные. Ходят там и что-то себе под нос бормочут, но никакой опасности для окружающих не представляют. Но ты же ходячая катастрофа для всех остальных.

Что за подлые наговоры? Никакой опасности для окружающих я не представляю. Я даже убить пока никого за свою жизнь не успела. Но, кажется, я определилась со своей первой жертвой.

–У мёртвых глаза не дёргаются, – невинно произнесла.

–Это твоё профессиональное наблюдение, как некроманта?

–Вроде того. А кто-то с утра мне не поверил, что я некромант, – напомнила за что ещё следует извиниться профессору.

–Ты поэтому в академию умертвий притащила?

–Вот ещё, – хмыкнула, – сдались вы мне, чтобы ради вас по кладбищам шататься.

–И не просто притащила, а ещё и отплясывать заставила, – моя фраза была проигнорирована, – если бы великие воины, защищавшие нашу империю, знали, что через много веков одна взбалмошная девица заставит их отплясывать на потеху толпе, то может они бы и не стали жертвовать своими жизнями.

Наоборот, я им дала шанс поразмяться. А то несчастные так долго лежали в своих гробах. И, вообще, это лишь кости воинов, которые совсем лишены рассудка. Конечно, бабушка говорила, что если умертвие увидит того, кого очень сильно любило при жизни, то оно может мимолётно его узнать. Но такое происходит очень редко. Леди Нирнаэт, которая очень много лет была практикующим некромантом, видела такое всего раз.

Когда одна из её учениц решила поднять свою погибшую мать, конечно, без разрешения моей бабушки. Потому что она бы не позволила сделать подобное. Одно из неписанных правил некромантов гласит – никогда не пытаться поднять из могил своих близких. И узнав об такой затеи своей ученицы, бабушка поспешила её остановить. Но на кладбище она увидела уже поднятое умертвие, которое гладило свою дочь по волосам.

–Кстати, – отвлёк меня от мыслей, – ты пропустила занятие, а за это полагается наказание. Думаю, что уборка лаборатории тебе пойдёт только на пользу. Как раз подумаешь над своим поведением, отдраивая столы после экспериментов местных зельеваров.

И после этого довольный профессор покинул моё общество. А я поняла, что моя месть этому красноволосому будет страшной.

Утром, когда я вышла из ванной, то увидела Лиару, сидящую на диване. И изменения во внешности брюнетки я не наблюдала. А как же смена её причёски, о которой мы договаривались?

–Не поняла, почему ты не сверкаешь своей лысиной? – хмуро уточнила.

–Я не стану сбривать свои волосы, – почти бесстрашно произнесла болезная.

Я не стала спорить, а просто молча пошла в свою комнату. Не хочет сама бриться, так я ей помогу. А то нечестно получается. Я прогуляла занятие, за что мне кое-кто влепил отработку. А занятие я пропустила, чтобы доказать этой болезной, что я некромант. И отлично доказала, а значит выиграла наш спор. А она теперь отказывается выполнять условия спора.

Взяла в руки свой новенький топорик. И так, с боевым топором в руках и безумной улыбкой на лице, снова появилась в общей гостиной.

–Всегда мечтала попробовать себя в роли парикмахера, – произнесла, – но обещать, что не промахнусь и случайно не отрублю твою голову, не могу.

И угрожающе двинулась к Лиаре. Она взвизгнула и помчалась из комнаты, а я последовала за ней.

–Ненормальная, – прокричала брюнетка, несясь по коридору общежития.

Да уж лучше быть ненормальной, чем той, кто не держит своё слово. И никто, между прочим, не заставлял девушку спорить со мной. Это она решила показать свою крутость и унизить меня перед всеми. А сейчас настало время отвечать за свои поступки.

–Чего орёте, припадочные? – меланхолично спросила комендантша, когда брюнетка попыталась спрятаться за ней.

Конечно, рыжая дамочка габаритами своими впечатляла. Но всё-таки у меня было преимущество в виде топора.

–Глэдис, эта психанутая убить меня хочет, – нажаловалась.

–Ага, кровищей мне тут всё запачкаешь, – упёрла руки в бока, – убивай кого хочешь, но не в моём общежитии.

–А если я пообещаю, что всё уберу? – предложила компромисс.

–И хлоркой потом всё обработай, чтобы никакой тут заразы не развелось.

И Глэдис спокойно продолжила свой путь, оставляя нас с Лиарой вдвоём. Честно скажу, что полным безразличием местной комендантши я восхитилась. Это мастерство таким образом реагировать на возможность убийства чуть ли не у тебя на глазах.

Я перехватила топор поудобнее и с предвкушением растянула губы в улыбке. Но всё веселье испортил Даниэль, как обычно, появившийся очень не вовремя.

–Даниэлла, что ты делаешь?

–Обновляю причёску своей соседке, – очень честно ответила.

–Неправда, – брюнетка спряталась за спиной моего брата, – она убить меня хочет.

–Ничего подобного, – возразила, – я просто тебя сразу предупредила, что у меня может дёрнуться рука и топорик может отрубить тебе голову, совершенно не специально.

–Даниэлла, опусти оружие, – произнёс брат.

–Эй, – возмутилась.

И от возмущения даже рукой взмахнула, совсем позабыв, что держу в ней топорик. И этой спевшейся парочке пришлось уклониться, чтобы острое лезвие не врезалось в их тела.

–Ты чей брат, Даниэль? Мой или этой болезной?

–Конечно, твой.

–Тогда почему ты не занимаешь мою сторону в конфликте?

–Я просто стараюсь уберечь тебя от очередного необдуманного поступка.

Я обиделась. Очень сильно обиделась. Потому что Даниэль говорил со мной, как с маленьким шкодливым ребёнком.

–Если до вечера ты, Лиара, не сменишь свою причёску самостоятельно, то это сделаю я, – произнесла.

А после гордо развернулась и пошла обратно в свою комнату. Брат последовал за мной.

–Дани, – позвал меня.

Но я его проигнорировала, показывая, что парень умудрился меня обидеть. И брат знал, что моё молчание никогда ничем хорошим не заканчивается.

–Дани, ну прекрати себя вести как ребёнок.

–Мне семнадцать, – напомнила, – я и есть ребёнок. Как и ты. Только вот, ты себя ведёшь, как скучный старикашка. Вот о чём ты в старости будешь рассказывать своим внукам? О том, как своим занудством мог усыпить любого?

–А ты о чём? – поинтересовался в ответ, – как и дня не могла прожить, не устроив разборки?

–Мне определённо будет о чём вспомнить в старости, – усмехнулась, – в отличие от тебя, братик.

–Значит, мои внуки будут слушать твои рассказы, – примирительно произнёс.

Я ещё позлилась на брата. Но когда мы появились в столовой, то обиды уже не было. Потому что я вспомнила, что на дураков не обижаются.

Когда я опять направилась к столику, где сидела моя соседка по комнате, то Даниэль произнёс:

–Ты даже не попыталась познакомиться с нашими напарницами по магической связке.

–Зато ты уже познакомился, – усмехнулась, – с кем из них сегодня ночевал? Или сразу с тремя?

–Прекрати, Даниэлла.

Когда мы с братом сидели на второй лекции, то в аудиторию вошёл какой-то студент и произнёс:

–Даниэлла Нирнаэт, тебя вызывает ректор.