Вчера её оставили одну, дав прийти в себя. После того, как Дракмор выделил ей шатер, она спряталась в ней, не желая более выходить. Строчила заметки в свой дневник, стараясь ничего не упустить. Её ждут трудные дни и она к ним совершенно не готова, но отступать уже поздно.

— Ваше высочество, — Фред появился за плечом, — Я должен остаться. Как я могу оставить вас тут совсем одну?

— Ты должен ехать в деревню, как мы договаривались, — отрезала Фелиция. — Если со мной что-то случится, ты должен рассказать совету правду.

— Если с вами что-то случится, я буду в трёх милях от вас!

— Тогда ты выживешь и расскажешь, — Фелиция повернулась к нему. Голос стал мягче. — Фред. Ты мне нужен живой. И нужен там, где ты сможешь помочь, если что-то пойдёт не так. Здесь ты только навредишь — будешь паниковать, мешать мне думать и, возможно… станешь чьим-нибудь перекусом.

Фред вздрогнул.

— Орки не едят людей, — добавила она, стараясь загладить неловкую шутку. — Кажется.

— Слова «кажется» меня не успокаивают, ваше высочество.

— Я знаю. Поэтому ты вернешься в деревню.

Фред открыл рот, закрыл, потом спросил:

— А кто будет вести ваши записи?

Фелиция вытащила из кармана платья небольшую тетрадь в кожаном переплёте. Фред узнал её — Фелиция всегда носила такую с собой. Не для секретных дел. Просто она привыкла записывать. Ещё с тех пор, как стала принцессой-правительницей. Слишком много информации, слишком мало памяти. Она также была для нее утешением — кроме королевский дел, она часто записывала просто свои мысли. С появлением Фреда стало легче и он вел отдельные записи, которые передавал её, но вести дневник традиция сохранилась.

— Я сама, — сказала она. — Не волнуйся. Я со всем справлюсь.

Фред посмотрел на тетрадь, потом на неё. В глазах у него было что-то похожее на гордость. Или на ужас. С ним всегда трудно было различить.

— Возвращайся через семь дней, — приказала Фелиция.

Фред поклонился. Неловко, по-своему — он так и не научился делать это изящно. Потом развернулся и побрёл к выходу из лагеря, то и дело оглядываясь. Ей с ним повезло, хотя порой он и раздражал, но все-таки они были друзьями.

Фелиция смотрела ему вслед, пока он не скрылся за холмом.

— У тебя хороший слуга, — раздался голос сбоку.

Фелиция чуть не подпрыгнула. Агра стояла в трёх шагах, скрестив руки на груди, и наблюдала.

— Он не слуга, — ответила Фелиция. — Он мой секретарь.

— Какая разница?

— Слуге только приказывают. Секретарю доверяют.

Агра подняла бровь. Шрам на щеке изогнулся. Она пока была единственной из орков, кроме вожака, что разговаривала с ней. Оглядев потрепанный вид Фелиции, она кивнула сама себе, будто подтвердила свои же догадки. Фелиция сжала подол платья — как же глупо она выглядит! Прав был Фред, стоило надеть штаны. Но уже поздно… и вряд ли тут найдет одежда её размера.

— Садись, — резко сказала Агра. — Поедим.

Фелиция не заметила у нее в руках миску. В ней бурлило что-то серое. Нервно сглотнув, она села на гигантское бревно, что заменяла скамью.

Агра вручила ей миску.

Что ж… первый день — самый трудный.

Содержимое миски доверия не внушало. Особенно Фелиции, которую кормили шикарными морепродуктами с самого детства и она никогда не знала что такое пережаренное мясо, а тем более каша без соли!

Это напоминало похлёбку. Серого цвета, с тёмными вкраплениями, пахло чесноком, жиром и ещё чем-то неуловимо знакомым, но лучше бы незнакомым.

— Что это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Еда, — Агра пожала плечами. — Крупа, мясо, коренья. Не ядовитое.

Фелиция поднесла ложку ко рту. Остановилась.

— Это не чеснок, да?

— Нет. Это дикий лук.

Фелиция сделала усилие и отправила ложку в рот.

Вкус оказался… странным. Грубым, солёным, с горчинкой. Но не отвратительным. Просто непривычным.

— Съедобно, — сказала она удивлённо.

— А ты думала, мы жрём сырое мясо? — Агра фыркнула. — Все-таки люди туповаты.

— Совсем нет, — возразила Фелиция, жуя. — О жизни орков мы мало знаем.

— Одно и то же.

Фелиция не стала спорить. Она ела медленно, чувствуя, как каша обжигает нёбо, и думала, что нужно записать всё это. Для будущих договоров. Для понимания. Для себя.

Агра оставила её, убедившись, что Фелиция доела. Совсем как строгая нянька!

Орки, покончившие с утренней трапезой, стали расходиться и никто не обратил внимания на Фелицию, что присела у холодного костра и достала свой дневник. Карандаш между страниц был коротким, почти стертым.

Поддавшись тишине момента, она принялась записывать свои наблюдения.

«День первый, — написала она. — Утро».

Орки завтракают вместе. Все сидят у костров, никакого разделения на вождей и простых. Дракмор ел то же, что и остальные. Я видела — он сидел с воинами, и никто не кланялся ему. У нас бы такое не прошло. Совет решил бы, что король потерял достоинство.

Еда: каша из крупы (похожа на пшено) с мясом (какое? баранина? козлятина?) и диким луком. Остро. Солёно. Съедобно, но хочется запить.

Орки не кажутся злыми. Громкими — да. Смеются часто. Спорят — громко, размахивая руками. Никто не поднял на меня руку. Никто не оскорбил. Смотрят много, но без злобы.

Интересно, это потому, что я гостья? Или они всегда такие?

Она оторвалась от записей. Рядом никого не было — орки разошлись по своим делам.

Фелиция встала, отряхнула платье и поняла, что не знает, куда идти. Писать пока было нечего.

Это было непривычное чувство. Во дворце каждый час был расписан — совет, подпись указов, приёмы, встречи, переписка. Здесь время как будто остановилось. Никто ничего от неё не ждал. Никто не требовал решений.

И это пугало больше, чем клыки.

Она пошла к ручью — вчера заметила его на краю лагеря. Хотелось умыться и привести волосы в порядок.

Ручей оказался маленьким, мутноватым и холодным. Фелиция опустила руки в воду и ахнула — ледяная. Хорошо. Хотя бы чувствуешь, что живая.

Она умылась, смыла усталость с лица. Потом попыталась расчесать волосы пальцами. Это было безнадёжно. Кудри спутались за ночь в один большой колтун, и чем больше она его распутывала, тем хуже становилось.

— Ты похожа на птицу, которая дралась с ветром, — раздалось за спиной.

Фелиция обернулась.

Дракмор стоял на берегу, скрестив руки на груди. Без доспехов, в простой рубахе из грубой ткани и штанах. Босой. Фелиция почему-то смутилась — босые ноги орка казались слишком уязвимыми для такого огромного существа.

— Если бы орки придумали гребень, птица выглядела бы как принцесса, — сказала она, продолжая мучить волосы.

— Гребень?

— Вещь, которой расчесывают волосы, чтобы не путались вот как, — вздохнула Фелиция, объясняя.

— У принцессы красивые волосы. Они блестят на солнце и в отражении воды.

Фелиция удивленно замерла — это комплимент? Она совсем растерялась, подумала, что он неправильно произнес фразу на общем языке, но орк невозмутимо продолжил:

— Но орки выбирают не красоту, а практичность. Такие волосы помешают в бою.

Фелиция фыркнула. Дракмор подошёл ближе, сел на камень и вытянул ноги. Железный коготь блеснул на солнце.

— Плохо спала? — спросил он, переводя тему.

— У вас холодные и жесткие шкуры, — Фелиция еле смирилась с тем, что у них нет матрасов. Об одеяле и подушках она и вовсе молчала.

— Мы привыкли.

— А я — нет.

Вышло слишком обиженно, поздно осознала Фелиция. Она выплюнула эти слова и надула губы, отчаявшись и отстав от своих волос. Оставалось только упасть на траву и начать бить по ней кулаками, плача и умоляя вернуться её домой.

Она думала, что он посмеется, но Дракмор просто кивнул.

— Это не просто для принцессы. Но ты можешь привыкнуть.

— А если не привыкну?