Эта ночь тянулась бесконечно.

Она не собиралась никуда уходить. Она должна быть рядом также, как и он был.

Фелиция не спала. Смотрела на его лицо, слушала дыхание, считала удары его сердца — слабые, редкие, но — есть. Бьётся. Но он так и не очнулся.

Должен дожить до рассвета. Открыть глаза. И что ей делать? Менять припарку, гладить ладонь? Этого мало.

— Драк, — прошептала она. — Вы… ты всегда называешь меня принцессой. Я же начала называть тебя по имени, потому что… больше не боюсь. Я хочу, чтобы ты тоже называл меня по имени.

Конечно, он молчал. Глаза плотно закрыты, грудь едва вздымается. Кровь остановилась, но рана явно причиняла ему боль.

— Как меня зовут? — спросила Фелиция, наклонившись. — Моё имя.

Молчание.

— Фелиция, — сказала она за него. — Фе-ли-ци-я. Выучи. Чтобы, когда очнёшься, называть меня правильно.

Она гладила его руку. Грубую, со шрамами на пальцахю Железный коготь — сейчас он казался не страшным, а родным. Всего за каких-то пять дней — для нее все изменилось.

— Не умирай, — повторила она то, что неустанно твердила про себя. — Я не хочу потерять тебя. Я уже потеряла… так много.

Дракмор не отвечал.

Её семья — все они остались позади. Те, кого Фелиция считала самыми близкими людьми во всем мире, без которых не представляла свою жизнь. Она думала, что справилась, но ошибалась. Она лишь теряла себя, но тут — вновь нашла.

Пальцы Дракмора неожиданно сжали её ладонь.

Фелиция замерла. Посмотрела на его лицо.

Глаза были до сих пор закрыты. Но он боролся.

— Ты обязательно сможешь.… Ты — живучий орк.

Она придвинулась ближе, смело легла рядом — на шкуру, на землю, на край его здоровой руки. Не стесняясь. Не думая. Сейчас ей просто хотелось быть ближе.

— Я не знаю, слышишь ли ты меня или я просто болтаю сама с собой… — заговорила она шёпотом. — Я хочу сказать сейчас, пока еще могу… Кажется, я влюблилась в тебя.

Реакции не было. Ей показалось, Дракмор задышал тяжелее.

Пусть будет так, подумала Фелиция. Ей хотелось ему рассказать, хоть и не в такой ситуации — но вдруг потом будет поздно?

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Не знаю, глупы ли мои чувства, потому что я еще юна, но я больше не хочу молчать. Вдруг ты… меня слышишь и вдруг ты… погибнешь.

Она всхлипнула. Тихо, почти неслышно.

Тогда, Фелиция не успела сказать семье, как их любит. Росла упрямой выскочкой, которая скорее покажет язык отцу, чем его послушается. Строгая мама умела управиться с ней, но Фелиция в сердцах могла сказать ей, что ненавидит её. Что было не так.

Она любила их. Как и братьев, у которых вечно не было на нее времени и она отчаянно скучала. И так не успела всем им сказать, что любит…

В этот раз так не будет.

И Дракмор… обязательно должен выжить. Фелиция уткнулась носом ему в плечо, медленно погружаясь в тревожный сон.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь полог шатра, Дракмор открыл глаза. Янтарные огни зажглись сильнее самих лучей, он зашевелился и Фелиция мгновенно проснулась. Её глаза опухли от слез, как и лицо, но Дракмор все равно ей улыбнулся.

— Фелиция, — сказал он. Голос — хриплый, слабый, но живой.

Фелиция хохотнула — громко, нервно и снова зарыдала. Он её слышал? Все, до последнего слова?

— Ударение на слог в середине. — поправила она, утирая лицо.

— Я запомню, Фелиция.

— Ты жив… я так рада!

Фелиция не сдержалась и кинулась ему на грудь, обнимая. Дракмор зашипел и она тут же отстранилась.

— Ой, прости!

— Хочешь все-таки отправить меня на тот свет, принцесса?

— Фелиция! — поправила она недовольно.

Дракмор усмехнулся — слабо, одними уголками губ. Его рука поднялась и коснулась её щеки. Шершавая, горячая, живая.

— Твой голос удерживал меня на земле. Ты спасла меня, — произнес он.

— Ты первый спас меня, — ответила Фелиция, прижав его руку к себе ближе.

— Неужели?

— Не делай вид, что не помнишь, что я говорила ночью…

Фелиция не покраснела лишь чудом, когда Дракмор усмехнулся.

Он посмотрел на неё долгим взглядом — жёлтые глаза тёплые, почти золотые в утреннем свете.

— Мне нужен день, чтобы прийти в себя, — заявил Дракмор.

— Всего день?

— На орках все заживает быстро. Ты подождешь, Фелиция?

Она уже хотела ответить, когда вспомнила, что завтра — седьмой день.

Последний день сделки. Все будет кончено, ведь она, кажется, победила. Но также это значит и то, что им придется расстаться.

Но ей не хотелось взваливать это на Дракмора сейчас. Ему надо восстановиться, а ей — собрать мозги в кучу.

— Конечно, Дракмор. Отдыхай.

Но она не удержалась от того, чтобы перед тем, как уйти, поцеловать орка в лоб. Его ухмылка стала нежной, он будто умилился её внезапному порыву. И прежде чем он успел что-то сказать, Фелиция выбежала из шатра.

Орки праздновали победу и то, что их вожак выжил. Без шумных гуляний — ждали, когда Дракмор встанет на ноги. Агра сообщила, что жертв не было — только со стороны орков Гроша и включая его самого. Ни смотря ни на что его и остальных похоронили по традициям — Агра сказала, если бы Грош убил Дракмора, все было бы наоборот. Его тело или сбросили бы в реку или бы сожгли.

Фелицию это напугало, но жалости к Грошу у нее не было — он чуть не отнял у нее Дракмора. Того, кто впервые за последние годы пробудил в ней забытые чувства — любовь, нежность, желание быть рядом. Он заботился о ней, теперь и она должна позаботиться о нем.

На следующий день ранним утром орки встретили Фелиции приветственными возгласами. То, что Грош побежден означало, что Дракмор прав и союз с людьми правилен в их глазах. Все-таки, большинство орков считали, что кто сильнее — за тем и правда. Это успокаивало — Фелиция не хотела, чтобы подобный набег повторился.

Фелиция сразу, не завтракая, направилась в шатер Дракмора. Оттуда как раз выходила знахарка. Зайдя внутрь, Дракмор обнаружился сидящим, бодрым и если бы не повязка на боку, о том он был ранен и мысли бы не пришло. В Фелиции пробудилась искренняя радость — живой и здоровый. Он уже может встать на ноги и его жизни ничего не угрожает.

— С добрым утром, Фели, — поприветствовал её Дракмор.

Она улыбнулась — он сокращает её имя, совсем как её братья в детстве.

— Драк, ты…

— Иди сюда, — позвал он, протянув руку.

Фелиция покорно подошла, внутренний огонь разгорался в ней. В полутьме шатра была видна оголенная грудь орка, его мускулы, крепкие мышцы… Он безумно красив, хоть и орк. Фелиция неожиданно подумала, что никогда не заглядывалась на слабых мужчин, но даже рыцари не вызывали у нее такого трепета, как Дракмор.

Орк резко обхватил её рукой вокруг талии, притянул к себе. Её живот оказался на уровне его глаз. Фелиция почувствовала его теплое, размеренное дыхание. Сильная рука лежала на талии — тяжело, спокойно, по-хозяйски.

— Ты… как ты себя чувствуешь? — спросила Фелиция, будто то, что происходило, совершенно нормально, хотя её сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Лучше, чем когда-либо.

Рука на талии сжалась чуть сильнее. Фелиция улыбнулась.

— Как твоя рана? — спросила она.

— Зажила.

— За одну ночь?

— Я орк, Фели. И это не первая моя рана. И не последняя.

— Последняя, — твёрдо сказала Фелиция. — Я запрещаю.

— Ты запрещаешь?

— Я принцесса. Я могу запрещать!

Дракмор усмехнулся — она почувствовала вибрацию его груди. Они были так близко — даже ближе, чем тогда, как она уснула под открытым небом.

— Ты сегодня очень красива, — произнес Дракмор, смотря на нее с искренней нежностью.

— Ты решил это сказать, когда я спорю с тобой? — хихикнула Фелиция. Она отлично знала, что выглядит очень потрепанной, её платье оборвано, видны следы крови — о какой красоте может идти речь?

— Потому ты и красива.