Тронный зал Верейского Королевства был определенно рассчитан на великанов.

Фелиция фон Бруншталль давно это заметила. Предыдущие короли любили простор, высокие своды и мраморные колонны, которые уходили в полумрак под самым потолком. Два десятка человек в зале казались горсткой гороха, рассыпанной по полу. Когда она заняла трон, первым делом приказала поставить ближе кресла для совета — чтобы видеть лица.

Сейчас она видела лица очень хорошо. И они ей не нравились.

— Ваше высочество, я настаиваю.

Герр Фогель, министр финансов, развернул свиток с цифрами. Толстый, краснолицый, он говорил с ней тоном строгого дядьки, хотя дядькой ей никогда не был. Он был вассалом. И давно забыл об этом, как и остальные.

— Настаиваете? — переспросила Фелиция.

Она сидела прямо, положив руки на подлокотники трона. Рыжие волосы, уложенные в высокую причёску, открывали шею. Платье — тёмно-синее, строгое, без кружев — она научилась выбирать такие после смерти отца. Лёгкие и воздушные платья остались в прошлом.

— Южные графства требуют субсидий на укрепление границ, — продолжил Фогель, не заметив её тона. — Орки снова жгут фермы. Два поселения пострадали в этом месяце. Генерал фон Штайн просит увеличить гарнизон.

— Генерал фон Штайн просит увеличить гарнизон каждый месяц, — Фелиция вздохнула. — При этом в прошлом году он получил деньги на три новых форта. И где они?

Фогель замялся.

— Строительство… задерживается.

— Задерживается, — повторила Фелиция. — А деньги потрачены. Я правильно понимаю?

В зале повисла тишина. Семь человек сидели в креслах перед троном. Старые, опытные, богатые. Каждый из них помнил её маленькой девочкой в розовых бантах, которая путала названия графств и мечтала выйти замуж за рыцаря из своих книжек.

Они до сих пор видели ту девочку.

Фогель открыл рот, чтобы ответить, но его опередил барон Крейн — военный советник, сухой как вобла.

— Ваше высочество, проблема не в деньгах. Проблема в том, что мы не можем заключить мир с орками. Они не подписывают договоры. Они кочуют, грабят и уходят в степи. Единственный язык, который они понимают — это копьё.

— И они нас понимают до сих пор? — спросила Фелиция.

Барон Крейн промолчал.

Два года назад, когда погибли её отец, мать и два брата, Фелиции было семнадцать. Кораблекрушение у южных скал забрало всех. Корона перешла к ней по праву крови — и по глупости закона, который не предусматривал, что наследницей станет девчонка, которую учили танцам и этикету, а не войне и налогам. Она должна была праздновать свое восемнадцатилетие, мама должна была искать ей женихов, но вместо этого…

Она помнила первый совет через неделю после похорон. Тогда Фогель предложил «взять на себя часть забот». Крейн — «помочь с военными вопросами». Граф Эвальд, старый лис, вообще заговорил о «подходящей партии», которая позволит передать власть достойному мужу.

Фелиция тогда ответила: «Я подумаю». А потом три месяца не спала ночами, читала старые указы, учила имена всех вассалов до седьмого колена и выучила бюджет лучше любого казначея.

К восемнадцати годам она уже знала, что Фогель ворует на поставках зерна. К девятнадцати — что Крейн продал два форта соседнему королевству под видом «аренды». Она не стала их казнить — слишком много связей, слишком рискованно. Избавиться от них не так легко. Но с тех пор каждый указ перепроверяла лично. И вассалы это ненавидели.

— Я не предлагаю сдаться, — сказала Фелиция. — Я предлагаю подумать. Если орки не подписывают договоры, значит, мы плохо предлагаем. Или не так предлагаем.

— Вы предлагаете отправить посла к дикарям? — Крейн поднял бровь.

— Я предлагаю сначала выяснить, кто у них сейчас главный, где он и что ему нужно. Вместо того чтобы каждый год жечь деньги на форты, которые никто не строит.

Фогель покраснел сильнее.

Дверь в зал приоткрылась, и внутрь проскользнул Фред — секретарь Фелиции. Худой, длинноносый, вечно взъерошенный, он выглядел как человек, который не высыпается уже лет десять. На самом деле он высыпался. Просто тревожность идет впереди него.

— Ваше высочество, — Фред поклонился, — Ваша почта.

— Почта подождёт, — отрезал барон Крейн.

Фелиция подняла руку.

— Я решаю, что подождёт. Фред, что там?

Крейн фыркнул в усы. Они терпели её дерзость — пусть девчонка думает, что главная. Фелиция слышала это в их тихом смехе и могла лишь молча скрипеть зубами.

Фред подошёл ближе и протянул три письма. Два на обычной бумаге — от соседних лордов с предложениями о торговле. И третье — на грубой, серой, явно не человеческой выделки. Запечатано не сургучом, а каплей чёрной смолы.

— Это, — Фред кашлянул. — Доставил… гонец из южных степей. Он сказал, что письмо от вождя зелёных орков.

В зале стало тихо. Фогель вытянул шею. Крейн нахмурился.

Фелиция взяла письмо. Смола хрустнула, когда она сломала печать. Внутри — несколько строк, написанных крупными, грубыми буквами, но вполне разборчиво. Орки умели писать. Об этом многие забывали.

Она прочитала вслух:

«Принцессе Верейского королевства.

До нас дошли слухи, что люди хотят мира. Первый ответ орков - нет. Слова людей ничего не стоят.

Если вы правда хотите договор — приезжайте сами. Одна. Без армии. Поговорим.

Дракмор, Железный Коготь, вождь южных кланов».

— Это ловушка! — Крейн вскочил. — Они хотят захватить вас! Потребовать выкуп!

— Или убить, — добавил Фогель.

Фелиция перечитала письмо. «Приезжайте сами». Не «присылайте послов», не «явитесь с данью»… Сами.

Она посмотрела на вассалов. Крейн — испуган и зол. Фогель — испуган и жаден. Остальные — растеряны. Никто не предлагал решений. Только запреты.

— Вы предлагаете отказаться? — спросила она.

— Мы предлагаем послать генерала с отрядом! — сказал Крейн. — Показать силу.

— Показать силу, — медленно повторила Фелиция. — Чтобы они собрали всех орков от южных рек до Мёртвого леса? Чтобы мы получили не налёты на фермы, а полноценную войну?

Крейн стиснул зубы.

Фелиция встала. Платье мягко зашуршало по мраморным ступеням. Она прошла вдоль ряда кресел — медленно, так, чтобы каждый почувствовал её взгляд.

— Вы постоянно говорите мне, что я слишком молода, слишком неопытна, слишком наивна. Что война с орками — это неизбежность. Что нужно терпеть, платить, строить форты и хоронить крестьян, которых уже не вернуть.

Она остановилась напротив Фогеля.

— А теперь орк сам предлагает переговоры. И ваша первая реакция — отказаться. Почему?

Фогель побледнел.

— Ваше высочество, мы беспокоимся о вашей безопасности… Это же орки!

— Вы беспокоитесь о своём кошельке, — холодно отрезала Фелиция. — Потому что мир с орками означает, что военные расходы сократятся. А военные расходы — это ваши доходы.

Тишина стала осязаемой.

Не перешла ли я черту, подумала Фелиция. Вдруг, теперь они не таясь развернут против нее заговор, даже не смотря на клятву верности её покойному отцу? Нет, она должна была так сказать и показать им, чего стоит. Почему-то интуиция ей подсказывает, что нельзя отмахиваться от предложения орка. Из-за них страдают не только фермы, но и экономика — они перехватывают грузы и перекрывают торговые пути.

А как иначе? У них нет своих земель, чтобы растить урожай или разводить скот. Они живут так много веков и иначе просто не способны. Но это письмо… В нем было что-то иное — ни капли дикарства, лишь взвешенное решение.

Фелиция вернулась к трону, но не села. Встала перед ним — так её было лучше видно.

— Я поеду.

— Ваше высочество! — раздалось сразу несколько голосов.

— Я поеду, — повторила она громче. — Одна. Без армии и даже стражи, как потребовали. Если это ловушка — вы получите повод для войны. Если нет — мы наконец заключим мир.