— Ты говоришь «гость». А я вижу, как ты смотришь на неё.

Дракмор промолчал. Его жёлтые глаза смотрели в звёздное небо.

— Ты права. Я не ожидал такого, — сказал он наконец.

— Чего?

— Что она приедет. Когда отправил письмо, думал — откажется. Или пришлёт послов. Или генерала.

— Но она приехала.

— Приехала, — повторил Дракмор и покачал головой. — Настоящая принцесса в наших степях. Хоть и жутко упрямая, но…

— Она хорошо держится, — закончила Агра. — Почти три дня прожила и не жаловалась. И не сбежала, когда Грош её припугнул. Ест нашу еду, спит на шкурах, пишет о нас в свою книжку.

— Ты заметила.

— Я за ней слежу. Ты же просил.

— Я просил не дать её убить. А не следить, что она пишет.

— Она пишет про нас, — Агра пожала плечами.

Дракмор долго молчал. Ветер шевелил его короткие волосы. Где-то в степи завыл волк — далеко, одиноко.

— Она выдержит семь дней, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Ты в этом уверен?

— Нет, — Дракмор повернул голову и посмотрел на спящую Фелицию. Её рыжие волосы рассыпались по сухой траве, лицо было бледным в свете звёзд. Не смотря на изрядно помятый вид, она оставалась красавицей. За много лет кочевой жизни Дракмор видел много человеческих девушек, но она — самая красивая из всех. — Но я хочу, чтобы выдержала.

Агра хмыкнула.

— Ты первый вожак, который похитил принцессу.

— Я не похищал, — отрезал Дракмор. — У нас сделка. Она хочет того же, что и я, но я должен убедиться, что ей можно верить. Как и она должна — я видел по глазам. Она отличается от всех людских вождей, что приходили.

— Ты ей веришь?

Дракмор посмотрел на железный коготь. Потом снова на Фелицию.

— Я верю, что она не врёт. Пока. Остальное покажет время.

Агра встала, отряхнула штаны.

— Ты меняешься, Драк.

— Когда ты так говоришь, я не понимаю, хорошо это или плохо.

— Время покажет, — усмехнулась Агра и ушла к лошадям.

Дракмор остался сидеть. Он не лёг спать. Он сидел и смотрел на восток — туда, где за горизонтом лежали земли людей. И ждал рассвета.

Фелиция спала и не слышала ничего.

Ей снились дворцовые коридоры, длинные, пустые, с портретами предков на стенах. Она шла по ним босиком и не могла найти выход.

А потом кто-то большой и тёплый взял её за руку, и выход нашёлся сам.

Фелиция проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Вставай, — голос Агры был грубым, но не злым. — Рассвет. Едем обратно. Все чисто.

Фелиция открыла глаза. Дракмора рядом не было. На её плечах лежал чей-то тяжелый плащ.

Она не стала спрашивать, чей. Кажется, стоило догадаться с самого начала.

— Ты хорошо спала? — спросила Агра, помогая ей встать.

— Хорошо, — удивилась вопросу Фелиция. Обычно такое спрашивали у нее только служанки и Фред. — Было тепло.

— В степи так бывает, — Агра отвела глаза. — Если повезёт.

Они собрались за десять минут. Лошади, поклажа, оружие — всё работало как часы. Дракмор уже сидел в седле, ждал, глядя на горизонт. Они провели ближайшие территории, чтобы избежать стычек с людьми, а в будущем — спокойно перенести лагерь на новое место.

Фелиция с трудом забралась на свою лошадь. Каждое движение отдавалось болью в мышцах. Но она не застонала — только сжала зубы.

— Как ты? — спросил Дракмор, оказавшись рядом.

— Прекрасно, — шикнула Фелиция, когда мозоли между бедер отозвались знакомой болью.

Дракмор удовлетворительно кивнул — явно понял сарказм, но решил, что раз уж на него силы есть, то и на путь обратно найдутся.

Они двинулись в лагерь. Степь на рассвете была розовой — трава, небо, даже камни казались подсвеченными изнутри. Фелиция смотрела по сторонам и думала о том, что никогда не видела такой красоты.

И о том, что, возможно, не увидит, если начнется война.

А она могла начаться — её вассалам хочется славы и денег. Но сколько людей погибнет просто из-за того, что она не смогла найти другой выход?

Ведь все так и закончится — орков становится все больше и если что-то не сделать, то обычные люди не выдержут и потребуют решения.

Фелиция ожидала, что орки окажутся жестокими и грубыми великанами, которым интересен лишь грабеж. Но они казались… обычными. Жили свою жизнь, охотились, рожали и воспитывали детей. Отличались, конечно, размерами и внешностью, но разного было не так уж и много…

Ни один правитель за всю историю не давал оркам земель, лишь прогонял их, из-за чего они и стали кочевниками. Если это изменить… то мир не будет прежним.

Будет ли он лучше?

Дракмор ехал впереди, прямой, как копьё.

Фелиция поймала себя на мысли, что смотрит на него слишком долго. Отвела взгляд. Посмотрела в степь.

Дракмор — вожак, которого она не ожидала. Спокойный, рассудительный, хоть порой и видно, что он забавляется от её упрямости и капризов. Но… вместе они смогут изменить образ жизни орков — Фелиция загорелась этой мыслью. Если она, принцесса, увидела в орках схожесть с людьми, то и остальные заметят. Даже если на это уйдут годы…

Ветер дул в спину, подгоняя лошадей.

К вечеру они вернулись в лагерь. Все время Фелиция провела в раздумьях и даже поездка показалась не такой тяжелой.

Фелиция слезла с лошади и поняла, что не может разогнуть ноги. Агра, проходя мимо, хлопнула её по спине.

— Хорошо держалась, — сказала она.

— Это похвала? — спросила Фелиция, едва не упав.

— Это факт, — Агра усмехнулась. — Для человека — неплохо. Даже не ныла. Дракмор заметил.

Фелиция обернулась, но Дракмор уже ушел.

Он всегда наблюдал за ней издали или же глазами Агры, она чувствовала.

Но не пора ли им стать ближе? Дракмор, кажется, видит её насквозь, а вот ей трудновато разгадать этого орка.

Фелиция, хромая, побрела к своему шатру. Ей хотелось лечь и не вставать до конца семи дней.

Но перед сном она всё равно вытащила дневник.

Чтобы не забыть, какое небо бывает в степи. И как пахнет плащ, которым её укрыли ночью.

Она писала долго. Потом спрятала дневник, легла на шкуру и закрыла глаза.

В этот раз одеяло она ждала. И когда тяжёлая ткань накрыла её плечи, она прошептала в темноту:

— Спасибо.

Тишина не ответила.

Но шаги замерли у входа в шатёр. Потом раздались снова — удаляющиеся.

Фелиция уснула с улыбкой. Первой искренней улыбкой за три дня.

Фелиция проснулась от того, что не могла дышать.

Грудь сдавило, горло пересохло, а голова раскалывалась так, будто внутри неё работал кузнец. Она открыла глаза- и мир поплыл. Шатер кружился, шкуры под ней то ли были, то ли их не было, а воздух казался густым, как кисель.

Она попыталась сесть.

Не получилось. Тело не слушалось. Руки дрожали, ладони горели, а кожа была такой горячей, что Фелиция удивилась, как не плавится шкура под ней.

Только не это.

Она что, заболела?! После того, как вытерпела три дня холодного сна и странной еды? Даже умылась в холодном озере…

Кажется, что-то из этого и было причиной. Фелиция закашлялась так, будто её органы хотели выйти наружу, да так громко, что сама чуть не оглохла.

Снаружи раздался шум, суетливый шорох и её резко накрыла тень. Потом лба коснулась тяжелая рука.

— Горячая, как похлёбка у костра, — этот голос Агры. Впервые в нем прозвучало что-то похожее на тревогу. — Тебе надо лежать. Ты заболела, принцесса.

— Я не могу… я должна… — захрипела та.

— Ты должна лежать, — повторила Агра твёрдо, не терпя возражений. — Или ты хочешь умереть в нашем лагере, чтобы твои люди потом пришли и сожгли нас за это?

Фелиция не нашлась, что ответить. Мысли путались. Она закрыла глаза, и тьма накрыла её с головой. Агра ушла.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность?

В бреду ей мерещилось то море, то дворцовые коридоры, то лица вассалов, которые смотрели на неё с укоризной: «Мы же говорили, девочка не справится».