Видимо, это и есть та самая имперская спецура, раз умудрились провернуть такой фокус.

Я сел на краю кровати, потер лицо руками, потянулся и хрустнул шеей.

— Вам хоть машину выделили отдельную или пешком будем пятьдесят километров плестись по полям ради конспирации? — хрипло спросил я, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону уборной, чтобы хотя бы умыться холодной водой. О завтраке я даже думать не собирался, желудок спал так же крепко, как и я пять минут назад.

— Автомобиль есть, — коротко отрапортовал один из бойцов.

— Ясно. Дайте три минуты.

Я зашел в ванную, включил ледяную воду и щедро плеснул себе в лицо. Не могу сказать, что помогло, но хоть мир перед глазами обрел четкие контуры.

Выйдя из уборной, я подхватил сумку, поправил куртку и кивнул оперативникам.

— Пошли.

Мы вышли через черный ход отеля. На пустынной улице, в тени зданий, нас ждал черный внедорожник, формами очень сильно напоминавший классический «гелик» из моего родного мира: угловатый, агрессивный и явно бронированный по высшему классу.

Бойцы открыли заднюю дверь, куда я забросил сумку на сиденье и уселся следом. Заскочив спереди, бойцы закрыли двери, завели двигатель и двинулись с места.

Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза, но сон уже не шел даже близко. Организм преодолел грань усталости, когда хочется спать, и перешел в режим фонового бодрствования. Просто пребывание в небытии, в котором я слышал все происходящее вокруг.

Хотя из «происходящего» было только шуршание покрышек по асфальту да монотонный гул мотора.

Мы ехали довольно долго. Я чувствовал, как меняется рельеф дороги, как асфальт планомерно сменяется на бетонные плиты, а затем и вовсе укатанной грунтовке, на которой тяжелую машину начало ощутимо потряхивать.

А обычные «гелики», как известно, отличной устойчивостью не славились. Кто вообще додумался выделить этот гроб на колесах спецагентам?

— Приехали, — внедорожник плавно затормозил и остановился.

Я открыл глаза.

Сначала зрение не могло сфокусироваться, но по смазанной картине за лобовым стеклом я успел заметить одно: буйную и бесконечную зелень.

Потянув за ручку пассажирской двери, я вышел наружу.

— Етить-колотить… — непроизвольно выдохнул я.

— Угу, — так же коротко и на удивление философски согласился один из вышедших следом бойцов, передернув затвор.

Мы стояли на территории передового гарнизона. Позади нас возвышались бетонные ДОТы, вышки связи с вращающимися радарами, стояла тяжелая бронетехника и ходили патрули армейского спецназа.

Но все это не имело никакого значения по сравнению с тем, что находилось прямо перед нами.

— И как вы тут вообще справляетесь? — тихо спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Да, лес действительно поражал воображение.

Я стоял у самой кромки вырубленной буферной зоны и смотрел на эту зеленую стену. Если попытаться подобрать максимально точное сравнение, то передо мной раскинулся настоящий живой океан, который просто вырос из земли. Деревья стояли очень плотно, а их кроны переплетались настолько густо, что уже в двадцати метрах от опушки начинался сплошной полумрак, а корни вздымались над почвой, образуя естественные баррикады.

Теперь мне стало окончательно понятно, почему командование Империи не могло просто загнать сюда бронетехнику и раскатать партизан гусеницами. Любой современный и мощный танк или бронетранспортер просто упрется в древесные стволы на первой же сотне метров, и многотонная машина превратится в бесполезную железную коробку. А дальше не нужно много ума, чтобы кинуть примитивный «коктейль Молотова» или что-то подобное, чтобы спалить заживо весь экипаж. А если пламя доберется до боекомплекта, то всех ждет еще и фейерверк.

Ну а про пехоту и говорить нечего, потому что пехтура в таких зарослях превращалась в тир. Развлекалово листоухих снайперов на тему «кто больше нащелкает человеков».

Глядя на чащу, я невольно задумался о специфических привычках радикалов. Интересно, ставят ли они себе зарубки на прикладах винтовок или рукоятях луков за каждого убитого имперца? Или, может быть, собирают армейские жетоны в качестве доказательства своих подвигов? Хотелось бы верить, что они ограничиваются только этим, и не коллекционирую снятые с врагов скальпы, как индейцы из моего мира, бр-р-р.

— Граф Громов, прошу следовать за мной, — голос одного из бойцов вырвал меня из размышлений.

Я отвернулся от зеленой стены, подхватил сумку и зашагал следом за сопровождающими.

Мы вошли вглубь территории передового гарнизона. Классическая военная база, которую можно было увидеть в кино, живущая по своим законам и расписаниям. Под ногами хрустел гравий, перемешанный с утрамбованной грязью. Слева тянулись ряды бетонных ДОТов с узкими бойницами, направленными в сторону леса. По периметру возвышались наблюдательные вышки с установленными на них крупнокалиберными пулеметами и прожекторами.

Мимо нас то и дело проходили хмурые патрульные в полной выкладке. Оружие у всех находилось в положении «на ремень», но пальцы лежали рядом со спусковыми скобами. Возле длинных приземистых зданий казарм суетились техники, а со стороны кинологического блока доносился хриплый лай служебных овчарок.

Бойцы довели меня до двухэтажного бетонного здания с железными дверями и антеннами на крыше.

— Сюда, — озвучил боец. — Тут штаб.

Внутри царила деловая суета. Работали радиостанции, офицеры с папками перемещались из кабинета в кабинет, из одной из дверей донесся звук «морзянки», от которой я едва не поднял брови. Пройдя по коридору, меня пропустили в следующий дверной проем справа.

Я вошел в просторный кабинет, стены которого были увешаны подробными топографическими картами сектора. И первым человеком… вернее, существом, которого я здесь увидел, была Шая.

Она стояла у стола, опираясь на него руками, и изучала какую-то распечатку. Заметив меня, она выпрямилась. Я не смог скрыть легкого удивления. Выглядела эльфийка так, словно провела ночь не в дороге, а в хорошем отеле. Форма отглажена, ни синяков под глазами, ни признаков усталости. В отличие от меня, который после всех этих автобусов, поездов и гостиниц чувствовал себя переваренной макарошкой. Видимо, империя доставило ее сюда каким-то более гуманным и скоростным транспортом.

— Привет, — коротко кивнула она, подходя ближе.

— Привет. Как добралась?

— Быстрее, чем ты, — уголок ее губ едва заметно дрогнул.

Из-за соседнего стола, заваленного документами, поднялся плотный мужчина лет пятидесяти в полевой форме. Обветренное лицо, короткий ежик седых волос и цепкий взгляд. Хотя, как мне казалось, работать в такой местности и не обладать подобным взглядом было просто невозможно.

— Командир гарнизона, полковник Пелевин Василий Игнатьевич, — представила его Шая.

Пелевин обошел стол и протянул мне руку.

— Граф Громов, — обратился он, — Сочувствую, что ваш брат оказался в подобном положении, — произнес он густым басом, пожимая мне ладонь. — Мы не были в курсе, что Дмитрий Андреевич находится в плену в нашем секторе. Эльфы не подавали на него списки, не выходили на наши частоты с запросом об обмене, как это происходит обычно при захвате. Поэтому мы считали его… пропавшим без вести, ведь тела тоже не было.

— Все в порядке, Василий Игнатьевич, не нужно переживать по этому поводу, — ровно ответил я. — Я уже здесь, и дальше мы с этим разберемся сами.

Я повернулся к эльфийке.

— Бойцы прибыли?

— Да, — кивнула Шая. — Они разместились в казарме. Сейчас отдыхают с дороги, приводят в порядок снаряжение. Завтра утром готовы выступать.

— Это хорошо, — констатировал я.

— Касательно вашего выхода, — снова взял слово командир гарнизона. Пелевин подошел к большой карте, висящей на стене, и поманил нас пальцем. — Эти радикалы вышли вчера на связь по резервному каналу. Передали координаты для встречи. Без понятия откуда они знают, что вы сюда прибудете. По-видимому, у них есть крот или связной, что наблюдал.