— Но все же… — робко подала голос Алиса. Она смотрела в свою чашку, обводя пальцем ее край. — Поверить не могу, что мы теперь свободны. Я ведь… я ведь теперь могу спокойно заниматься верфью!

В ее голосе смешались радость и какая-то неуверенность. Она больше не была привязана ко мне невидимым стопятидесятиметровым поводком.

— Надумала уволиться? — хмыкнул я, глядя на нее поверх кружки.

— Ну… — она замялась, щеки ее слегка порозовели. — Не то, чтобы я прям щас это сделала… Нужно наладить режим на заводе, отладить график смены мастеров, изучить документацию по поставкам и много чего еще. Но в перспективе… — она стушевалась и стала смотреть в стол, словно ей было стыдно признаваться в том, что она хочет покинуть нашу странную команду.

За эти месяцы она привыкла к работе в прозекторской. Привыкла к тому, что мы прикрывали друг другу спины. И теперь, получив свободу, она чувствовала себя так, будто предает нас.

— Алиса, — сказал я мягко, но уверенно. — Я полностью поддерживаю твои начинания и решения. Верфь — это наследие твоей семьи, твое законное место. Как только решишь, что тебе нужно все внимание уделять производству — сразу пиши заявление и увольняйся. Что сказать Докучаеву — позже разберемся. Придумаем что-нибудь про семейные обстоятельства или переезд.

Она резко подняла голову.

— Ты… ты правда так думаешь?

— Однозначно, — кивнул я. — Тебе нужно свое дело. Настоящее, живое дело, а не госслужба в морге. Ты инженер, а не патологоанатом. Твое место среди кораблей и чертежей.

— Спасибо! — она тепло, совершенно искренне улыбнулась, и напряжение в ее плечах мгновенно спало. Она повернулась к подруге: — Лидия, а ты что будешь делать?

Морозова, до этого молча слушавшая наш диалог, задумчиво пожала плечами. Она сделала маленький глоток чая и поставила кружку на стол.

— Завтра Виктор обещал свозить меня в Министерство Магии, — спокойно произнесла она. — Пройду регистрацию, как положено, получу лицензию на свою криомантию. Затем… затем останусь с Воронцовой в Феодосии и продолжу обучаться.

Мы с Алисой одновременно посмотрели на нее с легким удивлением.

— Мне это интересно, — добавила Лидия, заметив наши взгляды. — Медицина, анатомия, анализ. В этом есть строгая логика и порядок. Да и Ольге лишние руки не будут.

Она помолчала, глядя в темное окно кухни.

— А возвращаться в аристократические столичные круги мне пока совершенно не хочется. Душно там. Настолько душно, хоть форточку открывай. Интриги, фальшивые улыбки, бесконечные оценки того, кто в чем одет и с кем помолвлен… Трата времени.

Я не выдержал и негромко хохотнул, откидываясь на спинку стула.

— А когда там не было душно-то, голубушка?

Лидия призадумалась. Ее тонкие брови сошлись на переносице, она словно попыталась вспомнить то время, когда светские рауты приносили ей искреннюю радость. Затем она тихо вздохнула.

— Раньше как-то не замечала… — призналась она с легкой, едва уловимой самоиронией. — Наверное, нужно было пережить похищения, перестрелки и вскрытия трупов, чтобы понять, насколько пустой была моя прошлая жизнь.

— Ладно, — я поднялся из-за стола и отнес пустую кружку в раковину. — Отбой. Завтра нам понадобятся свежие головы.

Девушки кивнули и тоже встали. Мы разошлись по комнатам. Усталость брала свое, и, едва моя голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон без сновидений.

Утром я проснулся задолго до того, как в доме началось какое-либо движение. Организм требовал привычной рутины. Я быстро оделся в спортивный костюм и спустился на первый этаж, стараясь не скрипеть ступенями, а затем вышел через заднюю дверь во двор.

Воздух был по-осеннему прохладным и сырым. Небо затянуло сплошной серой пеленой, лишенной малейших просветов. Тучи лениво и тяжело ползли над столицей, словно грязная вата. Ветра не было совершенно, отчего казалось, что время вокруг застыло. Я размял плечи, сделал базовую растяжку и перешел к интенсивной зарядке. Отжимания, приседания, подтягивания на турнике, установленном возле кирпичной ограды. Физическая нагрузка работала лучше любого кофе: она разгоняла кровь, проясняла мысли и помогала задвинуть тревогу о пропавшем брате и эльфийских партизанах на задний план. К тому моменту, когда я вернулся в дом и принял контрастный душ, остальные уже проснулись.

Завтрак прошел в столовой на первом этаже. За длинным дубовым столом собрались все: Андрей Иванович, Алиса, Лидия и я. Григорий Палыч, как обычно, бесшумно передвигался по комнате, подавая омлет, горячие тосты и свежезаваренный кофе.

Отец выглядел плохо. Вчерашний алкоголь и шок от письма оставили на его лице глубокие тени. Он молча смотрел в свою тарелку, механически пережевывая пищу, и почти не участвовал в разговоре. Девушки тоже вели себя тихо, понимая, что в семье Громовых сейчас не до светских бесед.

Допив свой кофе, я отодвинул чашку и посмотрел на отца.

— Мы скоро поедем, — нарушил я повисшую над столом тишину. — Я свожу девушек на занятия, у них сегодня важный день. Сразу после того, как закончим с их делами, я вернусь обратно. И тогда мы сядем и детально обсудим, как будем поступать с письмом и Дмитрием.

Андрей Иванович медленно поднял на меня уставший взгляд. В нем больше не было вчерашнего пьяного упрямства, и я надеялся, что в нем проснется согласие человека, который понял, что ситуация вышла из-под его контроля, и он вынужден довериться сыну.

— Хорошо, — глухо ответил отец, кивнув. — Я буду в кабинете. Жду тебя.

Он не стал возражать или пытаться снова навязать свое участие. Это было к лучшему. Мне нужны были развязанные руки.

Через двадцать минут мы собрались в прихожей, после чего сели в 'Имперор и выдвинулись к Министерству Магии.

В салоне играла нейтральная музыка. Алиса устроилась на заднем сиденье, с любопытством поглядывая в окно на проносящиеся мимо высотки. Лидия сидела рядом со мной на пассажирском кресле. Она держала спину идеально прямо, сложив руки на коленях, но я боковым зрением замечал, как она изредка постукивает указательным пальцем по кожаной обивке своей сумки. Она нервничала.

Для аристократки в этом мире официальная регистрация магического дара была не просто бюрократической процедурой. Это был акт признания статуса. А уж тем более особенно для той, на ком родовой дар, казалось, оборвался окончательно.

Дорога до Министерства Магии заняла около сорока минут. Я припарковал машину на гостевой стоянке, заглушил мотор, и мы втроем направились к монументальному зданию.

За стеклом сидела та самая девушка-клерк, которая оформляла мои документы несколько дней назад. У нее была идеальная осанка, строгая униформа и профессионально-бесстрастное выражение лица. Когда мы подошли ближе, она подняла глаза от монитора. Она скользнула взглядом по мне, затем по Алисе и Лидии. Если она меня и узнала, то не выказала этого ни единым движением лицевых мышц.

— Чем могу помочь? —заученным тоном спросила она.

Лидия сделала полшага вперед, оказываясь прямо напротив окошка. Она слегка приподняла подбородок.

— Я пришла получить лицензию, — сказала Лидия твердо, без малейшей запинки в голосе. — У меня открылся родовой дар.

Девушка за стеклом кивнула, придвинув к себе клавиатуру и открывая нужную форму в базе данных Империи.

— Ваше имя, фамилия и отчество, место рождения и род, — чеканя слова, запросила сотрудница.

— Морозова Лидия Игоревна, — четко произнесла девушка. — Город Феодосия. Род Морозовых.

Сотрудница Министерства быстро застучала пальцами по клавишам, вводя информацию. Затем она бросила взгляд на экран, где, судя по всему, отобразилась выписка из медицинской или родовой карты, составленная после недавних тестов. Пальцы клерка замерли над клавиатурой. Девушка удивленно приподняла тонкие брови и перевела внимательный взгляд на Лидию.

— Криомантия? — осведомилась она. В ее профессионально-сухом голосе прорвалась неподдельная интонация удивления. Судя по всему, подобный дар, да еще и открывшийся в таком возрасте, был огромной редкостью.