Спустя час я был похож на жертву неудачного нападения роя пчел. Один глаз уехал чуть выше другого, левая скула выпирала так, словно под кожей застрял грецкий орех, а уши… уши вообще отказывались вытягиваться ровно, напоминая помятые равиоли.

— Тяни хрящ сильнее! — командовал эльфмуар. — Больше концентрации на подбородке! Эльфы не бывают круглолицыми!

Я стискивал зубы, утирал пот со лба рукавом водолазки и продолжал «месить» свое лицо энергетическими потоками, полностью погрузившись в процесс.

Прошло еще около часа. Я как раз филигранно вытягивал кончик правого уха, пытаясь задать ему нужный угол наклона, сверяясь с фотографией глянцевого красавца на мониторе. Лицо в зеркале представляло собой жуткое зрелище, зависшее ровно посередине между человеком и эльфом.

И именно в этот момент глубочайшей концентрации…

Тук-тук-тук.

Занятый перекраиванием костей черепа, рот сработал исключительно на базовых рефлексах. Когда стучат в дверь — нужно ответить.

— Войдите, — буркнул я на автомате, даже не отрывая взгляда от своего уродливого полу-эльфийского отражения.

В моей голове взорвалась настоящая звуковая бомба.

— НЕЕЕТ!!! — заорали оба гримуара одновременно с такой паникой, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

Я дернулся, энергия, удерживающая хрящи и мышцы в переходном состоянии, дрогнула, и мое лицо слегка перекосило. До меня мгновенно дошло, ЧТО я только что ляпнул. Но было поздно.

Ручка мягко повернулась. Дверь приоткрылась.

В комнату шагнула Алиса. В руках у нее была чашка горячего чая, а на лице — приветливая улыбка.

— Виктор, ты там завтракать толком не стал, я подумала, может… — начала она свой монолог, переводя взгляд на меня.

Слова застряли у нее в горле.

Алиса замерла. Ее зеленые глаза раскрылись до невероятных размеров, а зрачки сузились в точки.

Чашка с горячим чаем выскользнула из ослабевших пальцев и разлетелась о паркет, разбрызгивая заварку по ковру.

Грудь Алисы судорожно втянула воздух. И в следующее мгновение стены особняка содрогнулись от женского вопля.

М-да… И на старуху бывает проруха. Сам же сказал, что даже при пожаре ко мне не заходить, а тут возьми и ляпни на автомате дурацкое «войдите».

Я тяжело выдохнул, глядя на то, как Алиса переходит с вопля на ультразвук. Казалось, еще секунда и в доме с жалобным звоном лопнут зеркала и оконные стекла.

— Алиса.

Никакой реакции. Она продолжала кричать, не сводя расширенных от ужаса глаз с моей перекошенной физиономии.

— Алиса!

Вопль уверенно приблизился к границе болевого порога.

— АЛИСА! — гаркнул я, едва не сорвав связки. — ЭТО Я, УСПОКОЙСЯ!

— Доппельгангер! — выкрикнула она, резко оборвав крик. Девушка отскочила на шаг назад и заняла совершенно неуклюжую боевую стойку. Если бы у нее в руках был металлический поднос, тяжелая сковородка или хотя бы табуретка, то я уверен, она бы тут же ими вооружилась.

— Да какой, к лешему, доппельгангер, Алиса⁈ — произнес я.

Говорить было физически тяжело. Моя челюсть сейчас крепилась к черепу под совершенно неестественным углом, лицевые мышцы были натянуты там, где не должны, а язык казался слишком толстым для изменившейся полости рта. Звуки выходили смазанными, словно я пытался разговаривать с полным ртом ваты.

Квазимодо или монстр Франкенштейна сейчас и то внятнее бы общались.

— Во-первых, я же русским языком сказал никому не заходить в мою комнату, потому что я буду занят! — я решил сразу напомнить о субординации и технике безопасности. Если волей случая мы снова окажемся в критической ситуации, такая вот самодеятельность может стоить нам жизней.

— Ты сам разрешил войти! — возмущенно выкрикнула рыжая, не опуская кулаков.

Ну, тут справедливо. Она не вломилась без стука, а вошла ровно после того, как я сам дал отмашку, забывшись в процессе магической хирургии.

— И видишь, к чему это привело? — промямлил я, массируя сведенную судорогой левую скулу. — А во-вторых, включи логику. Если бы я действительно был доппельгангером, то я бы уже давно всех в этом доме перерезал и жил на широкую ногу, наслаждаясь банковскими счетами и особняком. Зачем мне сидеть перед зеркалом и строить рожи?

Алиса насупилась. Она опустила руки, недоверчиво присмотрелась к моему лицу, затем перевела взгляд на разлитый чай и осколки фарфора на паркете.

На заднем фоне моего разума две древние магические энциклопедии тихо, но на редкость синхронно и мерзко хихикали.

— Я принесу тряпку, — сказала она чуть обиженно, разворачиваясь и быстро выходя из комнаты.

Я присел обратно на стул, откинулся на спинку и шумно выдохнул.

— Так, — сказал я, переводя дух и снова поворачиваясь к зеркалу. Оттуда на меня смотрело нечто среднее между жертвой неудачной пластики и манекеном для краш-тестов. — Это непотребство можно вернуть в исходное состояние моей морды лица без геморроя?

— Да, — спокойно отозвался эльфмуар. — В этом и заключается прелесть пластическо-магической хирургии. Это не скальпель, обратно отыграть можно быстро. Следи внутри своей черепушки за руками и повторяй за тем, что я покажу.

И он начал транслировать. Я поднял руки к лицу и принялся разминать кости и хрящи, пропуская через пальцы короткие энергетические импульсы. Со стороны это, наверное, выглядело как идиотизм, потому что я давил на виски, тянул за мочки ушей, жестко растирал подбородок и переносицу. Но что самое забавное, так это то, что движения напоминали «тектоник», который был популярен в моем прошлом мире лет пятнадцать назад.

Через полторы минуты манипуляций я убрал руки и моргнул. Из зеркала на меня снова смотрел Виктор Громов.

— Ладно, вынужден признать, что план надежный, как швейцарские часы, — констатировал я, ощупывая челюсть.

— Во-во, — тут же довольно отозвался мой старый гримуар. — Я же сразу сказал, что идея сомнительная.

— Так ты же сказал, что надежный, как швейцарские часы, — недоумевал эльфмуар. — То есть, это значит, что план действительно…

— Не-е-е-ет, — протянул гримуар. — Это все в переносном смысле. В его мире был фильм…

— ДА ХВАТИТ, — мысленно прервал я их очередную историческую сводку.

Дверь снова приоткрылась и вошла Алиса. В руках она держала влажную тряпку и небольшое пластиковое ведерко. Она окинула меня быстрым взглядом, убедилась, что мое лицо вернулось в норму, и, присев на корточки, принялась аккуратно собирать крупные осколки фарфора.

— Извини, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Я была не права.

— Да все нормально, — ответил я, наблюдая за тем, как она затирает пятно от заварки на ковре. Почему было не позвать горничную я так и не понял, ну да ладно. — Просто не нужно было так кричать. Если бы рядом с тобой можно было поставить турбину от реактивного самолета, то, мне кажется, она бы гудела тише.

Алиса фыркнула, выпрямилась и в шутку махнула на меня влажной тряпкой.

— Ну тебя, Громов. Можно подумать, ты бы не заорал, увидев такое в собственной спальне или верхом на себе посреди ночи. В следующий раз, даже если ты скажешь «входите», я лучше за дверью постою.

— Договорились, — я усмехнулся. — Я был слишком сосредоточен на процессе и ответил на автомате.

Алиса бросила осколки в ведерко и вытерла руки. Любопытство явно перевешивало на весах, и она не удержалась:

— Так, а что ты делал? — поинтересовалась рыжая, кивнув на зеркало и открытый ноутбук.

— Пытался перекроить свое лицо под эльфийское, — честно ответил я, закрывая крышку лэптопа. — Возникла идея попытаться проканать под эльфа, когда мы поедем на запад. Это позволило бы нам подобраться к радикалам вплотную, чтобы освободить Дмитрия и заодно накрыть их ячейку изнутри, не вызывая подозрений на первых этапах.

Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Но сейчас я все сильнее прихожу к выводу, что эта идея полная дрянь. Она у меня может занять либо значительно больше времени для подготовки, либо не подходит вовсе. Чтобы слепить одну морду, мне потребовалось два часа, куча энергии, и в итоге я стал похож на урода. А ведь по задумке мне нужно было бы менять лица целому отряду спецназа.