Я ворочался с боку на бок, пытаясь заставить себя думать о чем-то отвлеченном, но мысли неизменно возвращались к лесу и поджидающим там эльфам.

Так или иначе, а накопившаяся за последние дни колоссальная усталость взяла верх. Организм просто отключился, провалившись во тьму.

И что было во сне?

Правильно, все то же самое. Бесконечное бегство по темному лесу, свист пуль и ни единой живой души бойцов вокруг.

Утром я проснулся с ощущением, будто всю ночь разгружал вагоны: голова гудела, во рту пересохло, футболка прилипла к телу, а если ее снять, то хоть отжимай.

Поднявшись с койки, я первым делом направился в общую душевую. Ледяная вода, заставила судорожно выдохнуть, но зато мгновенно выбила из головы остатки ночного бреда. Я постоял так, наверное, минут пять, чувствуя, как уходит напряжение, а дурман в голове вымывается прочь.

Следом я направился просто на улицу, чтобы подышать и проветриться. Воздух здесь был сырым, холодным и отдавал хвоей, что не удивительно. База не спала: гудели двигатели бронетехники, перекликались патрульные, лязгали металлические ворота ангаров. Я глубоко подышал, прогоняя из легких спертый воздух казармы, и направился в столовую, где быстро закинул в себя гречку с парой сосисок и кофе.

Вернувшись в комнату, я переоделся в тактическую форму, затянул шнурки на высоких ботинках и направился к точке сбора.

Бойцы и инквизитор уже ждали меня возле оружейной комнаты. Когда я подошел, старший группы молча кивнул прапорщику за решеткой, и тот выложил на стойку тяжелый бронежилет и шлем.

— Шестой класс защиты. Керамические плиты тут, — он постучал по бронику. — И сталь тут, — его рука легла на шлем. — Идеальное сочетание, которое позволяет сохранять мобильность, но при этом обеспечивает выживаемость. Да, тяжеловато, но-о-о-о… — он пожал плечами, мол все и так было очевидно.

Я не стал спорить или строить из себя неуязвимого мага. Геройство геройством, а защита важнее. Магия душ была прекрасным инструментом, но она не делает мою черепную коробку пуленепробиваемой.

Мы вышли из здания и направились к заранее оговоренной точке разными путями, где нас не смогут узреть вместе эльфийские смотровые, если таковые были и наблюдали за горнизоном.

Шая была там, как по команде.

Она стояла, прислонившись спиной к бетону, полностью экипированная. Разгрузка, оружие, связь. Увидев нас, она сделала шаг навстречу.

— Я иду с вами, — сказала она ровным тоном, не терпящим возражений.

— Нет, — жестко отрезал я, останавливаясь напротив нее.

— Громов, вам нужен человек, который знает лес понимает язык. В случае нештатной ситуации…

— В случае нештатной ситуации будет огневой контакт, — перебил я ее. — Шая, мы это обсуждали. Ты остаешься в штабе у рации. Я не буду подвергать тебя опасности. Твое появление там, среди вооруженных оперативников, только усложнит задачу.

Эльфийка упрямо вздернула подбородок, собираясь спорить дальше.

Я сделал полшага вперед, сокращая дистанцию, наклонился и произнес почти шепотом, прямо ей на ухо:

— Просто доверься мне. Как тогда, на поляне во время ритуала.

Она замерла, глядя мне в глаза, затем пожевала нижнюю губу и, наконец, коротко, и, что саоме главное, согласно кивнула, чтобы развернуться не довольно уйти обратно в штаб.

Я покачал головой и перевел взгляд на отряд.

— Готовность, — скомандовал я.

Бойцы сгруппировались вокруг меня. Я закрыл глаза, выравнивая дыхание, и потянулся к их душам. Аккуратно зацепив каждую невидимой нитью, я начал сжатие. Компрессия далась легче, чем в первые дни тренировок; яркие сгустки померкли, превратившись в моем восприятии в едва различимые огоньки.

— Готово, — произнес я.

Воздух вокруг бойцов пошел мелкой рябью, и девять человек растворились на фоне серого бетона и жухлой травы. Рядом со мной остались только двое видимых солдат сопровождения.

— Выдвигаемся, — сказал старший группы по закрытой радиосвязи.

Мы пересекли буферную зону и шагнули под своды леса.

Сразу стало темнее. В отличие от полигона, здесь под ногами была настоящая грязь, скользкие корни и глубокие рытвины, залитые водой.

Идти было тяжело. Вес бронежилета, шлема и рюкзака давил на плечи. Ботинки вязли в раскисшей почве. Но главной проблемой оставался ментальный контроль. Я шел, глядя себе под ноги, и одновременно удерживал в голове пространственную карту расположения девяти невидимых человек. Они двигались широким веером, обходя буреломы и овраги. Дистанция постоянно менялась: кто-то отставал, кто-то вырывался вперед. Мне приходилось непрерывно балансировать натяжение энергетических нитей, чтобы маскировка не слетела.

Лес казался бесконечным. Мы продирались сквозь плотные заросли молодого ельника, перелезали через замшелые стволы поваленных деревьев-гигантов. Двое моих охранников шли в пяти метрах позади, их взгляды непрерывно сканировали сектора.

Примерно через сорок минут изнурительного марша рельеф начал меняться. Деревья расступились, и мы вышли к краю пологого спуска.

Впереди лежал распадок, обозначенный на картах. Естественная впадина, окруженная поросшими кустарником холмами. для засады место действительно подходило лучше некуда, поскольку простреливалось с возвышенностей со всех сторон. На дне распадка текла небольшая, покрытая ряской заводь, возле которой лежало огромное высохшее дерево.

Мы остановились у кромки деревьев, а невидимый отряд начал плавно растекаться по флангам, занимая позиции.

Я тяжело дышал, чувствуя, как пот катится по вискам под шлемом, а под одеждой тело взмокло до нитки.

— Чисто, — тихо подал голос инквизитор в наушник.

Я стоял и прислушивался.

Кромешная тишина.

Ни пения птиц, ни шороха мелкого зверья в кустах, ни даже шума ветра в кронах. И на фоне этого стук крови в ушах был самым выделяющимся элементом.

Лес словно вымер.

— Всем стоять, — тихо сказал я в микрофон гарнитуры. — Не шевелиться.

Я не удержался. Как говорится: «доверяй, но проверяй». Может инквизитор и был прекрасным специалистом, но все мое нутро просто визжало об опасности. Удерживая контроль на заднем плане сознания, пока все замерли, я на секунду переключил восприятие, активировав свое «зрение».

Мир потерял краски, став монохромно-серым. Я быстро окинул взглядом холмы, кустарники, ложбину у поваленного дерева.

Никого. Совсем.

— И где же они? — прошептал я сам себе, совершенно случайно задирая голову вверх.

Я задрал голову, вглядываясь сквозь переплетение веток, искренне ожидая увидеть прямо над нами мириады чужих душ. Казалось, что именно сейчас выстрелит чеховское ружье, где я закричу: «Джонни, они на деревьях! Чертовы эльфы, поджидали нас там!»

Но среди ветвей никого не было.

Пустота.

Однако внутреннее напряжение никуда не делось. Наоборот, стойкое предчувствие угрозы только нарастало, чутье буквально кричало, что происходящее — ненормально.

Не ослабляя ментальный контроль над аурами отряда, я начал медленно поворачиваться на месте. Слева пусто. Справа тоже чисто.

Завершив оборот, я посмотрел назад. На маршрут, по которому наша группа только что сюда пришла. И именно там увидел то, что до этого искал в кронах.

Лес позади полыхал.

— Стоим на месте, не шевелимся, — только и смог я выдавить из себя, пытаясь сохранять спокойствие.

Я почти угадал. Эльфы были на деревьях, но не над нами или спереди, а позади. Они пропустили нас в лес, каким-то неведомым образом скрываясь от инквизиторского взора, чтобы затем прикрыть пути отступления, зайдя с тыла.

И тот факт, что они перемещались по верхушкам деревьев и по земле абсолютно беззвучно, словно передвигались по воздуху, не мог не поражать воображение. Что за технологии они используют? Как им это удается? Неужели за годы войны они не только заграбастали много военной техники у солдат, но еще и смогли разработать что-то свое, что позволяет вести партизанскую войну в лесу, где эльфы и без того имели преимущество, с утроенным перевесом?