Я выдохнул, разблокировал экран и открыл защищенный мессенджер.

Пусто.

— Так… вот я приехал, — прошептал я себе под нос, глядя на пустой экран. — И где мои дальнейшие вводные данные, чтобы им следовать?

Ответа не предвиделось. Я заблокировал телефон, положил его на стол экраном вверх и поднес к губам пластиковый стаканчик.

Осторожно отхлебнув купленную бурду, я морально приготовился к вкусу жженого сахара и дешевого сухого молока.

Сделал глоток. Прислушался к ощущениям.

— М-м-м! — я удивленно поднял брови, посмотрев на содержимое стакана. — А ничего, пить можно.

Я просидел за столиком еще минут пятнадцать, отхлебывая по глотку своего «кохфэ». Телефон лежал рядом с пауэрбанком, экран оставался черным. Ни уведомлений, ни скрытых координат.

Допив до дна и выбросив пустой стаканчик в урну у двери, я подхватил сумку и вышел на улицу.

Утро в Смоленске уже успело вступить в свои права. Привокзальная площадь оживала. Мимо меня торопливым шагом проходили люди: мужчины в куртках, ежащиеся от сырого ветра, женщины с сумками, спешащие на работу, сонные студенты.

Я неспешно прошелся вдоль фасада вокзала, разминая ноги после поезда. Остановился у чугунной ограды, понаблюдал за тем, как стайка наглых голубей дерется за брошенный кем-то кусок булки.

Я поглядывал на часы каждые пять минут. Время шло, а я продолжал изображать из себя неприкаянного туриста.

И только через час, когда я уже успел изучить каждую трещину на асфальте площади и был готов пересказать их строение с закрытыми глазами привокзальной, телефон в кармане коротко завибрировал.

В защищенном мессенджере висело ровно одно сообщение. Никаких «доброе утро», никаких извинений за задержку. Просто адрес местной городской автостанции и короткая приписка: «Билет до Минска. Наличными».

Никто даже не думал извиняться за то, что я тут битый час хожу, пинаю камни, рассматриваю голубей и начинаю всерьез задумываться, на кой, спрашивается, ляд я вообще во все это ввязался, если мне даже не удосужились к пробуждению составить адекватный и бесшовный дальнейший маршрут.

Но если таким образом имперские спецслужбы хотели запутать эльфийскую слежку, то, мне кажется, это даже перебор, потому что у меня бы на месте остроухих терпения бы не хватило наблюдать и выдерживать подобные мытарства.

Выдохнув облачко пара в холодный воздух, я взял себя в руки. Понятно, что они таким образом запутывают следы, но от этого было не легче.

Я зашагал к стоянке такси, где выстроилась вереница разномастных машин. Подошел к первой попавшейся, за рулем которой откровенно клевал носом немолодой водитель в потертой кепке.

Я постучал костяшками по стеклу. Водитель вздрогнул, открыл глаза и опустил окно.

Продиктовал ему адрес автобусной станции, которая, судя по тому, что мне перед этим показали Имперкарты, находилась вообще на другом конце города.

Таксисту было абсолютно фиолетово, кто я такой и куда меня везти, лишь бы платили по счетчику. Поэтому, меланхолично пожав плечами, он кивнул на заднюю дверь, предложив занять место. Я закинул сумку, сел, и мы двинулись.

Минут через сорок мы, собрав по пути все утренние смоленские пробки, прибыли на место. Я расплатился, вышел и направился к кассам автовокзала, где купил билет до Минска. Ближайший рейс отправлялся через час.

В положенное время я загрузился в салон междугороднего автобуса. Свободных мест практически не было, но мне досталось последнее у окна где-то в середине салона.

Поездка превратилась в филиал локального чистилища. Полный автобус людей, удушающая духота от работающей на полную мощность печки, стойкий запах дешевого парфюма вперемешку с ароматом копченой колбасы, которую кто-то решил употребить прямо в пути или вез родственникам.

Окна моментально запотели, скрыв за собой унылые пейзажи трассы, так что смотреть было не на что. Я просто закрыл глаза, прижал рюкзак к ногам и попытался абстрагироваться.

В Минске мы оказались примерно через пять с половиной часов. Все тело ныло так, словно мне каждую прямую кость сначала превратили в металл, а затем раскалили добела.

Стоило мне только выйти из автобуса, вдохнуть наконец-то нормального воздуха, как в кармане снова завибрировал смартфон.

В этот раз они решили меня не мучить, что ли?

«Автовокзал. Билет до Гродно».

— Какое, мать вашу, Гродно? — выдохнул я, чувствуя, как начинает дергаться нижнее веко.

Сначала Смоленск, теперь Минск, а дальше Гродно. Они меня по всей западной части Империи решили зигзагами прогнать на перекладных? Наверное, в СБРИ сидел какой-то параноидальный гений логистики, который считал, что если эльфы и ведут за мной слежку, то на этапе перехода из одного душного автобуса в другой они точно сломают себе мозг и потеряются в ужасе.

Так, ладно. В первую очередь нужно было поесть. Нормально поесть, немного отдохнуть, размять кости и только потом двигать дальше.

Покинув территорию автовокзала, я прошелся по прилегающим улицам, пока не нашел приличный на вид ресторан. Оказавшись внутри, заказал себе плотный обед: суп, хороший кусок мяса с гарниром и крепкий чай.

Трапезничать я начал неспеша. Казалось бы, нужно спешить, лететь на крыльях ветра, чтобы спасать похищенного брата. Но если эльфы и знали, что я выдвинулся, то лишние полчаса уже никакой роли не сыграют. Подождут, не облезут.

Расплатившись, я вернулся на автостанцию, где взял в кассе билет до Гродно, и снова, как по злому року, пришлось ждать целый час до отправки рейса.

Когда я загрузился в следующий автобус, за окном уже начали сгущаться сумерки.

Дорога слилась в один бесконечный коридор, разрезаемый лишь светом фар встречных машин.

В общем, к конечному, как я очень сильно надеялся, пункту назначения я добрался уже в следующих сутках, где-то в половине второго ночи.

Когда я вышел на площадь автовокзала в Гродно, соображал я уже с огромным трудом. Мозг был не то, что вареный — он был пятикратно переваренный, пропущенный через мясорубку, высушенный и лишенный абсолютно всех полезных веществ. В голове стоял непрерывный гул от гудения дизельных двигателей, а картина перед глазами мягко плыла от усталости.

Мне хватило сил только для того, чтобы оглядеться, найти светящуюся неподалеку вывеску ближайшего отеля, добрести до него и шлепнуть на стойку администратора паспорт с кредиткой.

Получив ключ, я, волоча ноги, поднялся в номер. Включить свет? Какой еще свет? Нет, спасибо. Я просто просил тяжелую сумку куда-то в угол и прямо в одежде рухнул на кровать.

— Господин Громов, — раздался мужской голос.

Звук был, но я не хотел его слышать. Да, он прозвучал максимально близко и крайне отчетливо. Но, нет, уходи, я не настроен на разговоры, я только-только закрыл глаза.

— Еще пять минуточек, — пробурчал я в подушку, накрываясь ею с головой.

— Господин Громов, — обратились настойчивее, чуть громче, но при этом меня никто не трогал.

— Нету здесь такого, — пробормотал я в наволочку, не открывая глаз. — Я Иван Иванов Иванович. Дайте поспать.

Послышался вздох.

— Граф, мы понимаем, что у вас была очень трудная дорога, но нам велено приехать к вам и сопроводить к западной границе. Благо тут осталось не так далеко, мы как раз в пятидесяти километрах от гарнизона.

Слово «гарнизон» дало мне ментального щелбана.

Я медленно поднял голову. Сонный мозг начал собирать кусочки пазла последних суток в единую картину: Москва, поезд, Смоленск, кофэ «три в одном», такси, автобус, Минск, ресторан, снова автобус, Гродно, ночь, отель.

Я сфокусировал зрение.

В предрассветном полумраке номера прямо передо мной стояли двое бойцов в черной тактической форме. На поясах висели короткоствольные штурмовые винтовки с глушителями. Руки спокойно сложены на пряжках ремней, лица скрыты плотными черными балаклавами, в прорезях которых поблескивали глаза.

Я моргнул, прогоняя остатки сна.

Откуда они взялись в запертом номере? Дверь я закрывал, ключ лежал в кармане. И как они проникли внутрь абсолютно без звука, не разбудив меня?