Уже приехали?

Сунув руку в карман джинсов, вытянул оттуда телефон и нажал на кнопку блокировки. Экран зажегся, высветив цифру восемь с двумя большими буквами О.

Проводница, конечно, врать не будет, я все сделал рефлекторно. Когда все вокруг постоянно пытается лишить меня жизни, то паранойя так глубоко заставляет перепроверять все предоставляемые вокруг факты, что даже не замечаешь. Четыре часа дороги. Все сходилось.

Хотя, признаться честно, от пафосного названия «Имперский экспресс» я ожидал куда большего. На деле же этот хваленый поезд оказался аналогом обычной «Ласточки», просто с модернизированными вагонами СВ и улучшенной звукоизоляцией. Никаких тебе магнитных подушек или сверхзвуковых скоростей.

Я потер лицо ладонями, сгоняя остатки сна, и внезапно поймал себя на очень странной мысли: я весь пусть проспал. Причем крепко и без сновидений.

Обычно в любой поездке, будь то машина или поезд, я находился в состоянии чуткой дремы. Стоило составу дернуться на стрелке или кому-то пройти по коридору — я просыпался. А тут как закрыл глаза на выезде из Москвы, так и очнулся только на подъезде к конечному пункту.

Взгляд машинально упал на створку купе. Даже дверь не запер…

Внутри шевельнулось неприятное чувство собственной беспечности. Дверь всю дорогу была не заблокирована, заходи кто хочет, бери что нравится.

Я повернулся к соседней полке, куда бросил свою дорожную сумку. Она сиротливо лежала там же, где я ее бросил и недовольно косилась в ответ.

Не страха ради, а собственной совести для, я потянулся к ней и вжикнул молнией.

Все было на месте.

Я выдохнул и на секунду даже сам себе хмыкнул, представив гипотетическую ситуацию.

Хотелось бы мне увидеть лицо какого-нибудь местного вокзального вора-щипача, который, приметив богатого пассажира в СВ, ночью тихонько вскрыл бы дверь. Представляю, как у него затряслись бы руки от жадности, когда он нащупал бы в сумке свернутые шуршащие бумажечки. Как он аккуратно вытянул бы один, спрятал за пазуху, выскользнул в тамбур и там, предвкушая куш всей своей жизни, разорвал бы пленку… только для того, чтобы обнаружить внутри нарезанную бумагу формата А4.

О как. А вот так. Вот и думайте, господа бандиты. Ну а как вы хотели? Все по чесноку, никакой фальши, просто резаная бумага. Я застегнул молнию обратно, закинув ремень сумки на плечо.

За окном мелькали серые бетонные заборы, какие-то промышленные склады и переплетения путей, забитые товарными вагонами. Смоленск встречал пасмурным утром.

Привычная поездная рутина не заняла много времени. Я быстро стянул с матраса простыни, которые к моему удивлению, были слегка влажными наощупь. Удивление возникло ровно потому, что сколько бы раз в поездах я не ездил и какого уровня не брал билет, а все одно и то же. Простыни неизменно влажноватые, что в этом мире, что в старом. И вот говорите, что матрицы или каких-то там связанных между вселенными не существует!

Свернув все это добро через руку в комок, я направился к проводнице, которая, не шибко желая скрывать зевоту, приняла его и кинула в общую кучу.

Встав в очередь, дождались пока состав остановится и дальше, гуськом-гуськом к выходу.

О, да! Свежий воздух! Ласкай мое лицо и легкие.

Хотя, чего я жалуюсь-то? Ни единого дембеля или всеми любимых копченых курочек с вареными яйцами за четыре часа обнаружено не было. Даже нюхом через сон.

Я спустился по металлическим ступеням на перрон. Поежившись от прохлады, я застегнул куртку повыше. Толпы на перроне не наблюдалось, а немногочисленные пассажиры, что ехали в моем вагоне, быстро растворились в серой хмари, спеша по своим делам.

Мне спешить было некуда. Инструкций о дальнейших действиях не поступало, а торчать на холодном ветру, изображая памятник ожиданию, в мои планы не входило.

Окинув взглядом привокзальную площадь, я заметил небольшое одноэтажное строение с выцветшей вывеской «Буфет». О! То, что нужно.

Я дернул дверь на себя. Дзинь. Внутри царила неповторимая атмосфера провинциального привокзального общепита. На полу лежал потертый линолеум, вдоль окон стояли высокие столики на одной ножке, а в воздухе витали ароматы пережаренного масла и смеси теста с луком и мясом.

Тут же огляделся на предмет кошек и собак в округе. Ни одного хвоста рядом. Та-а-ак. А вот это уже подозрительно.

Еще удивляло то, что, казалось бы, вокруг имперские времена, строй другой, а внешний вид многих вещей все тот же. Ну чесслово, ощущение что попал в привычный мне постсовок, только на стенах вместо плакатов президентов моего мира — висел известный мне Федор ІІв профиль.

Ну что, Ваше Императорское Величество, беляша не желаете?

За прилавком, возвышаясь над подносами с выпечкой, стояла дородная женщина неопределенного возраста в непозволительно для подобного заведения чистом переднике поверх теплой кофты.

— Доброе утро, — поздоровался я, подходя к витрине и опуская тяжелую сумку на пол.

— И вам утречка! — радушно отозвалась женщина. Она улыбнулась, блеснув золотым зубом, и ее лицо моментально приобрело выражение простой селянской заботы, от которой становится как-то неловко отказываться. — Что желаем? Беляшик горячий? Чебуречек с пылу с жару? Только со сковороды сняла, сочные, мясо свое! Возьмите, молодой человек, с дороги самое то!

Я снова покосился за окно, а затем на беляши. Шмыгнул носом.

Желудок, памятуя о медицинском образовании и знаниях гастроэнтерологии, вежливо намекнул, что вокзальный фритюр ранним утром — слишком радикальный метод проснуться.

— Спасибо большое, но я пока не голоден, — вежливо отказался я, ответив ей не менее искренней улыбкой. — Мне бы просто кофе.

— Кофе так кофе, сделаем, — ничуть не расстроилась буфетчица.

Она наклонилась, достала из-под прилавка прозрачный пластиковый стаканчик, а затем взяла знакомый до зубного скрежета длинный бумажный стик. Я даже моргнуть не успел, как она ловко надорвала край и щедро высыпала коричневатый порошок «три в одном».

Естественно, от одного вида шедевра химической пищевой промышленности я в обморок не упал и аристократичную истерику не закатил. Я не настолько оторвался от реальности. Но вот язык я себе прикусил рефлекторно, чтобы не задать глупый вопрос из серии: «А нормальный, зерновой кофе у вас есть?».

Достаточно было быстро пробежаться глазами по прилавку: старенький электрический чайник, гудящая микроволновка, горка салфеток и чудесные, сочные, ароматные… (да-да, собак все еще рядом не наблюдалось) эти самые.

Спрашивать о кофемашине здесь было так же бессмысленно, как искать балетную труппу в коровнике. Да и чего еще можно ожидать от маленькой кафешки на краю вокзальной площади?

Женщина залила порошок крутым кипятком из чайника, быстро размешала это дело пластиковой палочкой и поставила передо мной и озвучил ценник.

— Приятного аппетита! — просияла она.

— Спасибо, — я вытащил из кармана смятую купюру, положил на тарелочку для сдачи, забрал свой стакан и подхватил сумку.

Выбрав столик у окна, с которого открывался вид на площадь, я поставил сумку на соседний стул и опустился на сиденье. Первым делом я достал из кармана куртки телефон. Экран показал унылые пятнадцать процентов заряда.

Я полез в сумку, нащупал там пауэрбанк и вытянул его вместе с проводом.

Вот не зря я его взял. Идея прихватить портативную зарядку была одной из самых здравых за последние сутки. Оставалось только надеяться, что я не забыл зарядить сам пауэрбанк.

Я замер на секунду, глядя на прямоугольник. По закону подлости, который работал в моей жизни безотказно, я просто обязан был оказаться в чужом приграничном городе с разряженным телефоном, полной сумкой денег вместо резаной бумаги и невозможностью выйти на связь с СБРИ.

Но, видимо, лимит неудач на ближайшее время я уже исчерпал. Так как со мной уже случилось столько всего, сколько с обычным человеком редко случается за всю жизнь на протяжении ста лет, что судьба решила сделать поблажку. Я воткнул штекер и на боку пауэрбанка тут же замигал зелененький огонек индикатора, а на экране появилась анимация заряжающейся батарейки.