Его ленивый взгляд прогулялся по моей фигуре, и меня снова бросило в жар. Ну хоть ноги босые такими темпами согреются, пока не отморозила. Я и правда мерзлявая, не отнять.

В глазах дракона слишком откровенно читались желания.

И всё-таки… он не стал брать желаемое силой. Хотя мог.

Я вдруг поняла, что благодарна ему. И то самое смутное чувство, которое заставляло меня жаться к нему и держаться ближе, снова охватило душу.

Спокойно.

С ним рядом было спокойно. Спокойная сила, благородная, та истинная сила, которая не требует самоутверждаться за счёт слабого. Которая защищает. Возле которой можно пригреться. Странное чувство, непривычное. Оно для меня было непозволительной роскошью всю мою жизнь. И в глубине души я отчаянно завидовала женщинам, которые находили таких мужиков.

Я же вечно попадала в самый жестокий и несправедливый женский парадокс.

Сильные мужчины любят слабых женщин.

Когда тебя много ранили, ты привыкаешь рассчитывать только на себя, прошибать стену лбом, коня на скаку останавливать, делать ремонты, таскать сумки, не просить помощи, не ждать ничего ни от кого, ты надеваешь такую броню, чтоб никто-никто не достал до нежного и уязвимого сердца…

Ты становишься сильной.

И сильные мужчины проходят мимо, как будто ты для них невидимка.

Даниель остановился, не дойдя до выхода. Прямо напротив меня.

Я давно смирилась с этим. Но это не мешало мне тайком засматриваться на дракона и чуть-чуть, самую капельку мечтать…

Дракон вдруг проговорил тихо, не отрывая от меня мерцающего взгляда. Продолжил ту мысль, на которой я его прервала. Про слишком откровенное платье.

- А в довершение всего ты сначала смотришь на меня такими глазами, что руки чешутся проверить подозрения. Но потом вдруг принимаешься разыгрывать недотрогу. Попробуй, пойми после этого женщин. Нет, мне ещё дорога сохранность моего мозга. Так что пойду, пожалуй.

Но он не ушёл. Вопреки тому, что сам сказал.

Остался стоять и смотреть на меня.

И нет бы мне промолчать. Но любопытство не давало покоя. С моих губ помимо воли сорвалось:

- Что… проверить?

Он хищно усмехнулся и качнулся в мою сторону.

Поймал мою руку.

И положил на основание своего крыла.

Я вздрогнула, но отдёрнуть ладонь не смогла. Он крепко сжимал запястье. Драконья чешуя была шероховатой, горячей, как батарея зимой. Кожу в месте соприкосновения приятно покалывало. Одно касание к его крыльям были чистым наслаждением, подобного которому я ещё не испытывала.

Дракон склонился и проговорил мне на ухо, щекоча дыханием:

- Проверить, почему эта строптивая девчонка смотрит на меня с таким отчаянием в глазах. Как будто умоляет взять и забрать отсюда. Спрятать от всего мира. Желательно под одеялом. И долго-долго любить. Так, как умеют драконы. Скажи мне… м-м-м… Хельга. Я прав? Ты этого хочешь на самом деле? Если так, возможно, мы что-то сможем с этим сделать.

Никогда в моей жизни мужчина не переходил к решительным действиям так быстро и так открыто говорил о своих намерениях.

Я слишком привыкла к сложной игре недомолвок, намёков, осторожного прощупывания почвы. Привыкла лежать ночами без сна и мучаться от недосказанности, пытаясь понять, что на самом деле думает обо мне другой человек.

Такая откровенность ставила в тупик и пугала. Я не знала, как реагировать.

Моя ладонь двинулась в его руках.

Он опустил ее себе на грудь. На голую кожу. Туда, где размеренно билось сердце. Оно стукнуло мне в ладонь. Спокойное. Невозмутимое.

Это я одна теряю голову и уже ощущаю знакомое чувство. Когда почва уходит из-под ног, и теряется способность разумно мыслить. Дракон мыслит предельно трезво и конкретно. А ты прекрасно знаешь, Оля, чем заканчивается, когда ты влюбляешься в тех, кому всё равно.

Абсолютно ничего хорошего.

Я решительно выдернула руку.

- Если вам чего-то кажется, советую обратиться к врачу и проверить зрение.

В узких зрачках дракона вспыхнуло раздражение.

- Что ж. Я понял тебя. Сладких снов, маленькая сваха! И удачи. Я буду присматривать за тобой. Не забудь, ты должна доказать, что по праву занимаешь своё место. Светлая магия. Служение во благо общество и прочая дребедень.

- Никакого зловредного колдовства, я помню, - буркнула я. – И как же я должна это доказать?

- А это уж не мои проблемы! – осклабился дракон, обнажив белоснежные клыки. Они у него, кажется, отрастали в полузвериной форме.

Я вдруг подумала.

Интересно, как с такими клыками целоваться?

Мой взгляд невольно остановился на его губах. Красивые губы у этого мужика. Пусть и говорит ими одни лишь гадости.

Он острым взглядом перехватил мой, и я поспешила отвернуться.

Сердце колотилось, как у школьницы, которую поймали за списыванием.

Дракон пробурчал какое-то ругательство. Кажется, там было что-то по поводу глупых баб, которые сами не знают, чего хотят. И всё-таки убрался с глаз долой.

Его тяжелые шаги скоро затихли.

Я осталась совсем одна.

Немедленно меня обступила пугающая тишина. И всепоглощающее чувство одиночества. На мгновение я испытала предательское желание броситься за Даниелем, догнать и сказать, что я передумала. Драконья постель казалась как никогда привлекательной альтернативой каменному склепу. К тому же, через полуразрушенную крышу задувал холодный ветер. Боюсь представить, что здесь будет во время дождя.

Усилием воли я подвила эту предательскую часть моей сущности. Всегда справлялась сама. И теперь справлюсь.

Я медленно двинулась вперёд.

Мне хотелось получше рассмотреть то, что меня удивило. Не успела, была слишком занята препирательствами с вредным драконом.

В центре округлого зала была каменная статуя. Маленький, высотой с мою руку, пузатый дракончик на постаменте. Крохотные крылышки распахнуты, в руках – какой-то музыкальный инструмент наподобие лиры. В глазах – воодушевление. Неведомый зодчий был прямо-таки мастером! Интересно, это памятник кому? Или это местное божество? Как там сказал Даниель, драконьим свахам положено жить в храме Инанны? Это богиня такая?

Сколько вопросов, и ни одного ответа. Надо было короля расспросить, пока он ещё был здесь. Вместо того, чтобы пялиться и слюнки пускать на этого бессердечного бабника. Но поезд уехал, что поделаешь.

Я обошла статую. Голубоватый лунный свет из дыры в потолке освещал её и центр зала.

По кругу, на расстоянии шага вокруг каменного дракончика было ещё семь постаментов. Пустых. На каждом нарисован какой-то символ, занесённый пылью.

Я смахнула с одного ладонью наметённый мусор, засохшие листочки и грязь.

Присмотрелась к вырезанным в камне линиям.

Это было что-то вроде изображённой стилизованно, скупыми чертами женской головы с длинными кудрями. Глаза женщины были закрыты. На голове её – корона или диадема. Суровый и прекрасный лик.

Я хотела идти дальше, но посмотрела на свою руку и передумала. Потом как-нибудь. Тут и без того, скорее всего, никакого мыла и полная антисанитария. Чтоб ещё дополнительно в грязи вываливаться.

И вообще, для начала бы поесть и найти более-менее сухое и не слишком холодное место для сна. Хотя как вообще спать на голых камнях, я не представляла. Ну а завтра с утра выглянет солнце – я надеюсь, тут вообще бывает солнце?! Я возьму себя в руки, и как всегда начну новый день.

Я уже хотела завершить осмотр, но моё внимание привлекло тёмное пятно провала в углу. Там, кажется, был ещё какой-то коридор, он уводил в противоположную сторону от той, с которой мы с драконом пришли. Вообще, этот храм внутри казался намного больше, чем можно было подумать, глядя на него снаружи. Интересно, в мавзолее Ленина тоже так? Смотришь – детская пирамидка, каменная тумба, а внутри какие-нибудь катакомбы и бункер на случай ядерной войны, а заодно десять этажей склепов для захоронения рядом всего Политбюро на десять поколений вперёд?