- Ну бабу-у-ля! – обиженно протянула девушка.

- Никаких драконов! – отрезала бабка.

- А вам вообще-то и не предлагали! – взвился дед. – Ашшай – мой единственный наследник, продолжатель рода! Он не имеет права жениться на оборванке, у которой из единственных достоинств – смазливое личико. Тем более, при наличии приданого в виде такой вредной карги!

Это он зря.

Мне кажется, очень скоро этот сачок будет торчать из совсем другого места, судя по взбешённому лицу бабки.

- Э-э-э-э… дедуля! – осторожно вклинился рыжий. Он поставил девушку на землю и теперь крепко держал её за руку. – Ты же вроде сам собирался невесту брать небогатую, лишь бы на лицо симпатичную?

- Мне уже можно! – рявкнул дед. – У меня которая по счёту?! А тебе наследников заводить! Первая жена должна быть из хорошего рода, знатная, с именем! Иначе ты уронишь честь нашего дома, а дети твои не будут уважаемы в обществе!! Вот поживи с моё, тогда уже можешь чудить, сколько вздумается!

Племянничек ощутимо скис.

- Ах, вот как! Ну, ловелас престарелый… фигушка с маслом тебе, а не моя внученька! – бабулька вскипела и покраснела так, что я стала опасаться за её давление. – Ни ты, ни твой внук бесстыжий и близко не подойдут к Линетт! Я обещала её покойным родителям, что прослежу за девочкой, так что ни за какие коврижки она не пойдёт в золотую клетку к таким мерзавцам, как драконы!

Они уставились друг на друга ненавидящими взглядами.

Повисло тяжёлое, напряжённое молчание.

На Рыжего и златовласку было жалко смотреть. Они стояли, как в воду опущенные, но рук не разнимали. Ну теперь хоть ясно, чего племянничек так не хотел, чтоб дедуля искал себе жену именно здесь. Он и сам глаз положил на местную Золушку.

Вот только у Золушки вместо крёстной феи имеется крёстная бабка с весьма вредным характером. Впрочем, я её очень хорошо понимала. Самой уже драконы в печёнках. С их противным нравом и деспотичными замашками.

На мою талию легли горячие ладони.

Подошедший сзади Даниель прошептал мне на ухо вкрадчиво:

- Тебе не кажется, что самое время вмешаться драконьей свахе? Мы пропускаем время обеда. А я очень… очень голодный!

Край моего ушка прикусили. Отпустили. Лизнули место укуса, обдав горячим дыханием.

Волна мурашек прошла по моему телу вниз.

Я испытала невиданный прилив вдохновения. Обед – это хорошо! Обед, это полезно для здоровья.

Я сжала медальон в руке, и крышка отскочила сама собой, будто предвосхищая мои желания.

Окружающий мир потемнел и исчез. Зрение погасло. Голова закружилась.

Я оказалась совсем одна. И снова проваливалась куда-то вглубь камня.

Но в этот раз не боялась. Мне не терпелось увидеть, что же он хочет мне показать.

…Я оказываюсь в саду.

На лепестках роз дрожат капли воды, недавно прошёл дождь.

Пахнет свежей землёй, цветами, упоительным летним днём.

Где-то гудит шмель. Садится деловито на цветок, стараясь не промокнуть в воде. Я встряхиваю головой, чтоб не увлечься слишком сильно разглядыванием этого мохнатого существа, у меня всё же есть ещё дела здесь. И правда – увлекательное это дело, крохотный мир совсем рядом с нами, который живёт своей жизнью, и которому и дела нет до того, что там надо этим суетливым и громким великанам! Мне кажется, шмели даже на драконов смотрят снисходительно.

Осторожно иду вперёд, пригибаясь, чтоб пройти под ветвями низко склонённых деревьев, обсыпанных крупными гирляндами ярко-розовых цветов, названия которым я не знаю. Это как если бы вишня-переросток цвела гроздьями, подобно сирени. Красиво, и пахнет одуряюще сладко. Теперь ясно, почему этот сад буквально гудит от крылышек множества насекомых. Наверное, для них здесь настоящее пиршество.

- Это пятиглазка золотокрылая!

- А я тебе говорю, шестиглазка звёздчатая! Ты что, сам не видишь? Вот же, в центре лба ещё один глаз!

- Тебе мерещится, Арлин.

- Это ты слепой, Аш. Пора очки носить.

- Чтоб я был похож на стрекозу, как ты?

- Дурак ты, Аш.

Останавливаюсь и прислушиваюсь к разговору двоих, которые меня совсем не замечают. Где-то совсем рядом, за ближайшей стеной розовых кустов. Голоса совсем юные, парень и девушка спорят наперебой, и ни один не хочет уступать.

Осторожно отгибаю одну из веток и выглядываю.

Можно было и не прятаться – они, мне кажется, сейчас никого вокруг не видят, как будто целый мир сузился до двоих.

Тощий, щуплый парнишка со смешными оттопыренными ушами, в оранжевом парчовом халате, в который бы ещё трое таких поместилось, очень серьёзно смотрит на девушку, которая стоит перед ним. У неё две пшеничные толстые косы. Вздёрнутый нос с россыпью веснушек. Бедное платье, поношенная и с заплатой на рукаве, а на подоле тут и там следы земли и зелёные росчерки травяного сока. Она верно из тех, кто не замечает грязи, когда чем-то увлечён, и без сомнения становилась недавно коленями в грязь, чтоб рассмотреть какую-нибудь очередную букашку. Оживлённо продолжает ему что-то доказывать. Толстенные стёкла очков, которые искажают и чуть увеличивают глаза, и правда делают её немного похожей на стрекозу.

Парнишка вдруг замолкает. Протягивает руку и снимает с неё очки. Она застывает на полуслове. Рука, жестикулировавшая без остановки, замирает прямо в воздухе.

- Эй, ты чего? – удивлённо спрашивает девушка.

Без очков она совсем хорошенькая.

Лопоухий нескладный парнишка смотрит на неё очень серьёзно пару мгновений.

А потом тянется и неуклюже целует в губы.

Отпрянув тут же, явно ждёт, что сейчас ему врежут по роже. Судя по характеру девушки, я бы не удивилась. Но она смотрит на него во все глаза, в полнейшем шоке. А потом стремительно начинает краснеть.

- Т-ты зачем это? – лепечет она. Вокруг них жужжат какие-то насекомые, но они больше на них не смотрят. Толстенная тетрадь для записей валяется под ногами. Сачок на длинной ручке выпадает из рук девушки, и падает в траву.

Они смотрят друг на друга почти испуганно. Мне почему-то хочется улыбаться, и в сердце поднимается волна щемящей нежности. Я помню это чувство – первой влюблённости. Первого трепета. Недоверчивого узнавания. Затаённых надежд, что это на всю жизнь. И больше никогда-никогда не встретится кто-то такой замечательный… Помню, как исписывала страницы личного дневника и прятала, чтобы никто не нашёл.

Помню, как его нашёл объект моих воздыханий и высмеял перед всем классом.

Нежность сменяется горечью. Иногда у разочарований оказываются слишком глубокие корни.

Неужели медальон снова решил мне показать именно их?

Поворотная точка.

Тот момент, где ещё один дракон разуверился в существовании любви.

- Эй, вы что тут делаете? – насмешливый голос, треск веток.

Парень и девушка отпрыгивают друг от друга на дальнее расстояние. Она стремительно равняется цветом щёк с лепестками цветущей вишни, а у него ровно в тот же тон горят кончики ушей.

На поляне показывается ещё один дракон. Я уже отлично умею распознавать этих нахальных созданий. От них какое-то особое ощущение. Этот весь в чёрном, постарше, с той статью и развязными манерами, какие появляются у парней, которые кичатся своим первым и ранним успехом у девушек.

- Ашшур, ты что же, с этой очкастой мутишь? – смеётся чёрный. – С дочкой садовника?

Лопоухий ничего не говорит, только краска расползается с ушей на щеки и добирается даже до шеи. Зато девчонка вся вспыхивает от возмущения, вздёргивает нос и кажется, готова кинуться на новенького с кулаками.

- Я не… глупости какие говоришь! – заикаясь, оправдывается оранжевый, отводит глаза. – Чтоб я на такую замарашку позарился?

Она замирает, смотрит на него во все глаза, как будто её по голове треснули.

- Я и удивился. Слышал на днях, матушка твоя мою сестрицу хочет за тебя просватать. Присылала сваху про приданое спросить. Ну, отец за нашу дуру набитый золотом Южный дворец даёт. Сваха у нас пол дня сидела, в свитки заносила перечень имущества. Вроде довольная ушла. Так что скоро будем с тобой родственники!