Эта мысль неожиданно расстроила.

Но в любом случае, как ни крути, конкретно с этим экземпляром мужского пола из всех встреченных я, кажется, в наибольшей безопасности. И это чувствовалось. Вопреки всему, вопреки громам и молниям, которые метал на меня его взгляд в те редкие мгновения, когда он удостаивал меня взглядом, я его не боялась так сильно, как остаться одной. Так что я украдкой мечтала о том, чтоб мы шли подольше. Куда мы там идём, не важно. Дракон меня не торопился просвещать.

Атмосфера между нами была ощутимо наэлектризованной, когда он вёл меня лабиринтом тёмных коридоров. Да ещё меня распирало от любопытства, но вопросы задавать было нельзя. И вот что делать?

Куда он меня ведёт и зачем, если не для амурных дел?

«А жаль», - вздохнул внутренний голос.

Вообще моим внутренним голосом обычно бывала крайне трезвомыслящая особа, розовые очки которой давно разбились. А розовые очки бьются, как известно, стёклами внутрь. Так что она ещё и сильно раненая была, эта барышня, и потому цинична до невозможности.

Но прямо сейчас ей на смену откуда-то снова робко подняла голову та, наивная сентиментальная девчонка, что зачитывалась романами Джейн Остен и обклеивала стены комнаты бойз-бендами, писала в дневник и сочиняла глупые стихи.

Она очень редко появлялась, я старалась её поскорее прогнать, потому что знала. После очередного такого появления меня накроет волной грусти, из которой будет трудно вынырнуть. Я всякий раз выныривала, конечно, вытаскивала сама себя, как Мюнхгаузен за косичку. Но это не значит, что мне нравились такие приступы тоски.

Рядом с этим надменным красавчиком мне особенно сильно не хотелось чувствовать себя жалкой.

Лучше надеть на себя броню и излучать в пространство эти, как их… позитивные вибрации взрослой, уверенной в себе женщины.

Я расправила плечи и постаралась держать осанку.

И в этот самый момент моё тело меня предало.

Нет, не так, как обычно предаёт в любовных романах, которыми я тоже в своё время зачитывалась до дыр, до вывалившихся из мягких корешков страничек. Библиотекарши, которым я ещё студенткой приносила очередную стопку карманных томиков, ничего не говорили. Эти книжечки у них в библиотеке были самыми ходовыми, они их даже на полки не прятали. А оставляли в особой корзинке прямо на столе регистрации.

Сколько же у нас в стране недолюбленных женщин.

Дракон остановился резко, как будто услышал мои мысли. Но услышал он, конечно, кое-что другое.

- Почему не сказала, что голодная? – обвиняющим тоном заявил он. И посмотрел на меня как опытный инквизитор на обречённую жертву.

Организм предал меня во второй раз, и желудок снова оглушительно заурчал.

Последний раз я так опозорилась на судебном заседании. Дело я тогда не проиграла только потому, что судья была сама не меньше меня голодная за столько часов без обеда, и ей уже не терпелось поскорее домой. Поэтому другую сторону почти не слушали, исковые требования удовлетворили в полном объеме. Я давилась шаурмой в ближайшем ларьке у метро, и стоящие в очереди рабочие в оранжевой спецовке смотрели на меня, затянутую в чёрный строгий костюм, примерно так же странно, как этот дракон.

Дракон.

Мамочки… дожила.

С несуществующими ящерицами разговариваю. А может я просто «того»? Шизу словила на почве переработок?

Зря, наверное, распечатала и повесила над рабочим столом любимый стих нашей кадровички.

Как там было? «Я люблю свою работу, я приду сюда в субботу…»

- Идём! – рявкнул вредный драконище, когда увидел, что я встала в ступор, припоминая глупый стих, и не отвечаю на его требовательный вопрос.

Я как раз дошла мысленно до финальных строчек «от работы дохнут кони, ну а я – бессмертный пони!», когда он развернул меня за плечи и практически втолкнул, причём довольно грубо, в какое-то тёмное помещение.

У меня от усталости совсем уже соображалка переставала работать. Я начинала отрубаться на ходу.

Не видно было ни зги.

- Господин дракон! – пробормотала я. – Если вы намерены на меня наброситься, имейте в виду. Я так устала, что даже сопротивляться сил нету. Так что вам совершенно неинтересно будет. Лучше подождите, пока я высплюсь…

- Что за чушь ты городишь? – процедил драконище. И поползновений, что самое обидно, так и не предпринял.

Эх.

Хотела бы я тоже знать, что мелет мой язык, в котором от усталости, по-моему, окончательно исчезли последние препятствия между мозгом и словами.

Я устало прислонилась лопатками к стене.

- Скажите честно. Чем я провинилась, что вы меня возненавидели с первой минуты, как я появилась здесь?

Он ответил не сразу.

В тесном полумраке, где со всех сторон возвышались какие-то стеллажи, заставленные всякой всячиной, которую я не могла разглядеть, массивная мужская фигура была очерчена тенями, как тёмная глыба. Подавляющая меня размерами, властной аурой, напряжённым молчанием.

- Ты виновата самим своим существованием! – наконец, выдавил из себя король.

- Надо же, – ядовито отозвалась я. – И когда, интересно, успела?

- Драконьи свахи – чистое зло! – отрезал он. – Я надеялся, мы с концами избавились от предыдущей. И несколько лет жили спокойно. И вот теперь ты…

Он выдохнул это «ты» с какой-то странной интонацией. И не закончил фразу.

Я обхватила себя за плечи и отвела глаза. Зябко. Я начинала дрожать.

- Что – «я»? Меня никто не спрашивал, хочу я здесь оказаться, или нет. Меня никто не спрашивал, когда всучил эту проклятую бижутерию.

Медальон тянул, давил шею. Словно рвался куда-то с груди.

Сильвия чётко сказала – она пыталась выбросить эту вещь, ничего не получилось. Чувствую, и у меня не получится. Может, тоже кому-то сбагрить? Надо только разобраться, как это работает. И сумею ли я без медальона вернуться домой. Это была единственная магическая вещь у меня, и не факт, что без него получится. Так что спешить в любом случае нельзя. Сначала надо осмотреться как следует. Ну и вообще попытаться хоть как-то уложить в голове весь тот треш, что случился в моей бедовой жизни.

Дракон мрачно молчал и довольно долго ничего не отвечал.

- Тебя сделали свахой насильно?

Я кивнула.

Поколебавшись, всё-таки спросила:

- Вы знаете, как мне попасть обратно в мой мир?

- За всю жизнь я видел лишь одного человека, который знал, как перемещаться меж мирами. Судя по всему, именно эта дрянь отправила тебя сюда. Впрочем, подлость в её духе. Так что увидишь её ещё – сама спросишь. А я без понятия.

Ясно.

Торчать мне в этом мерзком мире до морковкина заговения. Если Сильвия не снизойдёт проведать. А она не снизойдёт, судя по той радости, с которой она спихнула с себя обязанности драконьей свахи.

В чём бы они не состояли. Мне ещё предстоит разобраться в деталях. Вроде бы по названию очевидно. И всё-таки явно каких-то нюансов я не понимаю, раз драконы так возбудились от моего прибытия сюда.

Правда, не в том смысле, в каком мне бы хотелось.

Я снова дала по башке той свой внутренней сущности, которая с первого же момента, как увидела этого дракона, истекает по нему слюнями. Я крайне редко в жизни давала этой стороне себя проявиться. Обычно это приводило меня только к разбитому сердцу, и в конце концов я приказала своим желаниям и потребностям сидеть молча и не выпендриваться.

Проще жить монашкой, чем в очередной раз себя соскребать по кусочкам с пола и склеивать во что-то жизнеспособное.

- Вам-то она чем насолила? – устало спросила я.

- Не твоё дело, - сухо ответил дракон. – Ты будешь что-то брать, или нет?

- Вы о чём?

Дракон тяжело вздохнул, видимо, скорбя о том, что свахой в этот раз им прислали крайне тупое и несообразительное создание.

А потом как-то по собачьи встряхнулся всем телом.

И за его спиной распахнулись здоровенные кожистые крылья. Чешуйчатые, с когтистыми навершиями. Они источали бледное голубоватое сияние, которое растолкало тени и запихало их по углам.