Счет нам не приносят. Похоже, у Тахировича тут открыт депозит доверия. Выходим мы из ресторана, машина нас ждет. Я, сев на заднее сиденье, ищу в интернете клуб, в котором можно от души оторваться и мне, молодой, задорной, и тем, кому давно за тридцать пять.

— А куда мы едем? – поднимаю голову, пытаюсь понять, где мы.

— В клуб, - глаза шефа в темноте слишком ярко сверкают.

На каком-то повороте водитель резко поворачивает, я неожиданно заваливаюсь на Маратовича. И не шевелюсь. Медленно вдыхаю тонкий аромат мужского парфюма. Наверняка, дорогущего. Ммм… Приятненький такой. С неохотой отстраняюсь.

— Я же не сказала в какой.

— Я знаю один неплохой клуб. Уверен, тебе там понравится.

Клуб, который выбрал Шароев, самый популярный в нашем городе. Обычно, чтобы попасть внутрь, нужно заранее бронировать столик, месяца так за два, а то и три. А если просто тусоваться на танцполе возле бара, то придется отстоять километровую очередь желающих туда попасть. Я как-то не очень представляю своего шефа в толпе ожидающих, как и то, что он заранее забронировал столик.

— Вы уверены, что хотите именно сюда? – с сомнением смотрю на вереницу ожидавших своей возможности повеселиться людей.

— Передумала? – Марат Тахирович усмехается и, не дожидаясь моего ответа, выходит из машины.

Я тоже спешусь. Семеню за ним, вжимая голову в плечи, когда мы проходим мимо толпы. Вот позора не оберешься, когда нас охрана сейчас развернет и отправит в хвост. Охрана останавливает нас, но не для того, чтобы послать, а чтобы открыть входную дверь и пропустить внутрь. Я, не веря происходящему, оглядываюсь.

— У вас забронирован столик? – шепотом спрашиваю, прежде чем мы попадаем в зал, где сразу оглушает музыка. Марат нагибается ко мне, его дыхание опаляет мою ушную раковину.

— Это клуб моего брата, - со смешком отвечает. – Так что, Иванова, веселись от души, о счете не беспокойся. Бармену скажешь, чтобы все записывал на Марата, - Шароев подталкивает меня вперед, я оборачиваюсь. Он подмигивает мне и направляется к лестнице, которая, наверное, ведет к вип-кабинетам для важных людей.

Веселиться? Значит веселиться. Пользуюсь щедростью босса. Ко мне подходит мужчина из ниоткуда, без вопросов и пояснений цепляет на руку красный браслет и так же неожиданно исчезает. Изумленная, я пробираюсь к бару. Показав браслет, бармен мне широко улыбается и с готовностью выслушивает мой заказ. Беру сразу несколько коктейлей, чтобы достигнуть нужной кондиции для отрыва на танцполе.

Вино, намешанные коктейли дают молниеносный эффект. Расстегнув блузку на несколько пуговиц вниз, рвусь к танцующим людям и начинаю отрываться от души. Меня совершенно не волнуют взгляды со стороны. Не переживаю по поводу того, кто и как смотрит на меня. Я полностью во власти шальной свободы и драйва, присутствующие вот в таких заведениях.

Сзади кто-то пристраивается. Смотрю через плечо. Симпатичный парень. И двигается хорошо. Люблю пластичных людей. Разворачиваюсь к нему лицом. У нас неплохо получается вместе танцевать. Мы словно парочка, убившая не один час тренировок в танцевальном зале.

Когда заканчивается музыка, пользуемся секундной паузой, вместе идем к бару. Парня зовут Женя. Улыбчивый малый. Хорошо подвешен язык. Умело вешает лапшу на уши, а я умело делаю вид, что верю каждому его слову. В какой-то момент у меня мелькает мысль, а не переспать ли с ним сегодня ночью. Я не пуританка и не придерживаюсь морали, что секс должен быть только с мужем после свадьбы. Соответственно девственности давно лишилась.

Во всю флиртую. Налегаю на алкогольные напитки, призывно смотрю на Женю. Он видит мои взгляды и многообещающе улыбается. Кажется, ноченька обещает быть веселенькой. Возможно, все было бы именно так, как я себе придумала, если бы… Если бы Женя внезапно не стал озираться по сторонам. Я затылком чую чье-то мощное присутствие. Человек, стоящий сзади, давит. Залпом допиваю свой напиток, подмигиваю стушевавшему парню, оборачиваюсь. Конечно.… К гадалке не ходит, чтобы понять, кто стал причиной сорвавшейся моей ноченьки.

— Домой! – гаркает Шароев, сердито смотря мне в глаза. И пока я соображаю, что ему ответить, он бесцеремонно хватает меня выше локтя и тащит на выход.

— Марат… Тахх..хи..ро..вич… Ик, - пытаюсь разжать его пальцы, но куда там. – Отпустите! – мой язык заплетается, впрочем, ноги тоже вот-вот завяжутся в косичку.

Марат выволакивает меня на улицу. По идеи прохладный воздух должен привести в чувство, но куда там. Я еще больше пьянею. И, не держи меня Шароев, рухнула бы на асфальт.

— Вы мне бурную ночь сорвали… - лепечу я, пока меня волочат к машине. – И парня испу…гали.

— Бурную ночь сорвал? – цедит Тахирович, резко разворачивая к себе лицо и прижимая к двери автомобиля. Его пальцы грубо обхватывают мои щеки, сжимает. Больно. Я дергаю головой.

— Ночку сорвал? – как заведенный повторяет босс. – Я тебе сейчас устрою веселую ночку. Ноги не сможешь свести! – с этими словами неожиданно меня целует.

Целует так, как девственницу берут в первый раз на сухую. Без прелюдии. Больно. Жёстко. Убийственно. У меня возникает ощущение, что меня сейчас поглотят залпом. Дыхание перехватывает. Я цепляюсь за плечи Шароева. Скребусь ногтями по его пиджаку. Не понимаю, чего хочу. Странные чувства во мне. С одной стороны, нужно оттолкнуть, влепить пощечину. С другой стороны, в этой грубости, в этой жадности есть какой-то кайф.

— Марат… - шепчу я, когда Шароев дает возможность говорить. Смотрю мутным взглядом на босса. – Поехали ко мне.

Карие глаза превращаются в черные. Он так близко, что я даже вижу вокруг радужки мелкие вкрапления. Красивые глаза. Опускаю взгляд на полураскрытые губы. Ммм… Целуется он очень даже ничего. Можно повторить.

— Ну, так что? – хихикаю, безрассудно дотрагиваюсь пальцем до линии его подбородка, веду к губам и очерчиваю нижнюю, слегка оттянув вниз.

— Да чтоб тебя! – ругается Шароев, но прижимает меня к себе, рывком открывает дверь и запихивает внутрь. Я хохочу в голос. Это так забавно. Мне весело.

Машина трогается в места. Я прижимаюсь к боссу и втягиваю в себя запах его парфюма. Его рука по-хозяйски лежит у меня на коленке, слегка задрав юбку. Смуглая кожа контрастно смотрится на белой коже. Воображение ярко начинает рисовать нашу близость. И чем больше я позволяю себе об этом думать, тем сильнее мне хочется побыстрее оказаться дома. Одежда определенно сейчас лишняя. И дорога до невозможности долгая.

Не помню, как доехали. Марат Тахирович ведет меня к подъезду. В его другой руке моя сумочка, поэтому ключ от домофона находит быстро. Пока мы добираемся до моей квартиры, я беззастенчиво висну на нем. Мне нравится.

— Заходиии… - тяну гласные, оборачиваюсь к боссу, путаюсь в своих ногах.

Взмахиваю руками, кренюсь назад. Шароев успевает меня схватить и не дает упасть навзничь. Однако у меня все кружится перед глазами, съеденный ужин и выпитое в ресторане и клубе просится наружу. Так сильно просится, что достается моему шефу.

— Ой… - мямлю и оседаю.

Сознание, как неисправленный телевизор, то дает картинку перед глазами, то отключает ее. В конце концов, я заваливаюсь и отрубаюсь на полу в собственной прихожей.

***

Просыпаюсь от невероятной сухости во рту. Пытаюсь слюнями смочить горло, но их нет. Открываю глаза, щурюсь. В комнате сумрачно за счет того, что зашторены окна. Переворачиваюсь на другой бок. Медленно прихожу в себя, медленно начинаю вспоминать, как докатилась до сегодняшнего состояния.

— Ебать-копать!

Подрываюсь на кровати, хватаюсь за голову от невообразимой головной боли. Но это ничего. Боль меркнет, когда я понимаю, что в кровати лежу абсолютно голая. Спешно хватаюсь за одеяло, прижимаю к груди, озираюсь, будто кто-то находится в комнате. В комнате никого нет, а моя вчерашняя одежда кучкой валяется посредине.

— Божечки-кошечки… - прижимаю пальцы к губам. – Неужели я… и …Марат.… Или кто-то еще… Боже! – падаю на подушку и накрываю себя с головой одеялом.