Макс только смеялся, глядя на него. Артём сорвался с места и побежал к нему:

— Сука, я тебя щас прибью просто! Иди сюда!

Макс отскочил в сторону от нападающего на него Артёма, тот пытался достать его, молотя кулаками воздух. Максим уворачивался и отбегал, шутливо отмахиваясь:

— Тёмыч, ты чего? Я же пошутил! — продолжал смеяться Макс. — Тёмыч, успокойся!

Они стали кружить по траве, Артём матерился и грозил придушить Максима, как только его догонит. А Макс продолжал смеяться и убегать. Наблюдавшие за ними друзья, видимо, наконец-то тоже расслабились, вот тихонько засмеялась Катя, за ней и Соня, последним не выдержал Миша и тоже хохотал в голос. Несколько минут тишину леса нарушал этот громкий заразительный смех. Не выдержав долгой гонки по высокой траве, упал Макс. Догнавший его Артём накинулся на него, но уже не всерьёз, он тоже смеялся. Пихая друг друга в траву, они подурачились ещё какое-то время.

— Ой, ну какие вы всё-таки придурки! — вытирая выступившие от смеха слёзы, сказал Максим.

Артём погрозил ему кулаком:

— Ты допросишься, я тебя точно прибью!

Подошёл Миша:

— Да, Макс, чё за шутки идиотские? Что там в кустах, кстати, нашёл кого-нибудь?

— Да нет там никого. Коряга какая-то старая торчит из травы, рисунок коры правда выглядит как лицо сморщенного старого деда. Ну а как известно, у девчонок всегда хорошее воображение, вот и… — развёл руками Максим.

— Коряга? — недоверчиво переспросила Катя.

Макс вздохнул:

— Не веришь? Пойдём, я покажу.

Катя замотала головой:

— Нет, не хочу! Может, поедем уже дальше? Не хочу здесь оставаться!

Соня только молча закивала, словно соглашаясь, за всё время она не сказала больше ни слова.

— Да, надо ехать, скоро вечер, а нам ещё нужно будет поставить палатки, разжечь костёр! — сказал Миша.

— Да-да, и жрать уже очень хочется! — возмущённо поддержал его Макс.

Все дружно направились к машине, усевшись по местам, выдохнули.

— Ну, поехали, — тихо сказала Соня и повернула ключ зажигания. Машина не завелась, Соня покрутила снова туда-сюда, ничего…

— В чём дело?! — она непонимающе продолжала крутить ключ, но мотор не отзывался.

— Ну пиздец! — воскликнул Максим. — Теперь-то что случилось?

— Не знаю, — растерянно ответила Соня. Её руки слегка дрожали, а взгляд бегал по панели приборов, словно она надеялась увидеть там ответ. Остальные хранили молчание и недоуменно переглядывались.

— Ну, — требовательно сказал Максим. — И что сидим?

К нему повернулся Миша:

— А что делать?

— Бля, ну не знаю, что-то надо делать?! Или прямо тут лагерь разобьём?

— Нет, только не здесь, — испуганно сказала Катя.

Максим, вздыхая, вышел из машины первым. За ним вышли Артём и Миша, девушки выходить не стали. Обошли машину со всех сторон.

— Ну, есть идеи? — спросил Макс, мрачно разглядывая автомобиль.

Миша ответил:

— Я музыкант, а не автослесарь.

— Мдааа, — задумчиво протянул Максим. — Музыкант, фитнес-тренер и программист… И ни одного автослесаря, блять! И на меня не смотрите, я могу заменить колесо, но всё, что касается внутренностей машины, я полный ноль!

Артём не знал, что сказать, он тоже не разбирался в этом, поэтому хранил молчание.

— Вот я не суеверный, конечно, человек, но чё-то мне всё больше не нравится наше путешествие! Сначала колесо, потом коряга страшная в кустах, напугавшая девчонок до икоты, теперь вообще непонятно что?! — задумчиво проговорил Максим, периодически попинывая то одно колесо, то другое.

Миша скептически посмотрел на него:

— Ты это к чему? Что нас, типа, какие-то высшие силы в лес не пускают? Серьёзно?!

— Не знаааю, — протяжно ответил Макс, и подойдя к машине со стороны водителя, сказал Соне:

— Открой капот.

Соня послушно нажала рычажок, и капот с едва слышным щелчком открылся. Макс долго всматривался в детали авто, стоявшие рядом Артём и Миша тоже молча разглядывали. Наконец Макс наклонился и стал теребить то один проводок, то другой. Он потрогал и подергал, казалось, всё, что только можно. Вздохнул и крикнул:

— Соня, попробуй завести!

Соня повернула ключ, мотор заурчал ровно и мощно. Макс обрадованно закричал:

— Аллилуйя! Слава великому Максиму! Что бы вы без меня делали!

Все радостно загалдели, Артём и Миша исполнили какой-то дикий танец восторга на дороге, на лицах девушек сияли улыбки. Все заняли свои места. Максим, откидывая голову на сиденье, сказал:

— Сончик, включи какой-нибудь музончик! Устал, как собака!

Соня включила радио, полилась какая-то ритмичная песня. Соня аккуратно стала отъезжать с обочины. В этот момент Миша обернулся к тому самому проклятому кусту, и его охватил леденящий ужас. Прямо из густых зарослей на него смотрело древнее, отвратительное лицо — кожа висела дряблыми складками, словно истлевшая ткань. Хищный оскал обнажил ряд острых, пожелтевших зубов, искривлённых в жуткой пародии на улыбку. Зелёные глаза, похожие на два пылающих уголька, горели с такой злобой и насмешкой, что у Миши перехватило дыхание. Они словно прожигали насквозь, проникая в самую душу. Он в ужасе зажмурился, пытаясь стряхнуть наваждение, а когда осмелился открыть глаза — перед ним колыхалась лишь зловещая листва, будто насмехаясь над его страхом.

Миша сочинял песню для Сони, прилив вдохновения накатил на него прямо в машине, слова сами собой укладывались в ровные ряды куплетов и припева. И музыка звучала так чётко в его голове, что было даже немного странно. Что именно послужило таким мощным толчком, он не понимал и сам. Ну точно не страшная морда, привидевшаяся ему среди кустов, когда они отъезжали, брр-р, Миша поёжился, ужасное видение снова ярко возникло перед глазами, казалось, впечаталось в память навсегда. Привидится же такое! Миша тряхнул головой, отгоняя мрачную картину, и вернулся мыслями к Соне. В памяти всплыло её напуганное лицо, когда она выбежала из этих кустов. Как она кинулась к нему в поисках… защиты! И вот накатило то самое щемящее чувство, определить которое он не мог, что это? Желание защитить её, успокоить? Возможно…

Но сейчас, честно говоря, его это и не интересовало. Он увлечённо записывал слова в телефон, тут же лихорадочно строчил и ноты музыки. Уже точно решив, что как только они доберутся до места, он споёт эту песню Соне. Пусть он и не любил её так, как любил Катю Артём, но испытывал тёплые чувства, ему было с ней хорошо и комфортно, и другой девушки он не хотел. Миша так увлёкся этим процессом, что не обращал внимания на то, что происходит вокруг.

Машины на дороге практически не встречались, что создавало ощущение полного уединения и спокойствия. По обеим сторонам трассы возвышался густой и почти непроходимый лес, в котором деревья росли так близко друг к другу, что их ветви сплетались в единый зелёный покров. Высокие стволы, покрытые мхом и лишайниками, а под их сенью прятались разнообразные кустарники и папоротники. Солнце едва пробивалось сквозь листву, играя светом и тенями, которые плясали на земле и стволах. Лёгкий ветер шевелил ветви, создавая тихий шелест, который гармонично дополнял общую атмосферу единения с природой, словно лес жил собственной, скрытой от мира жизнью. Время казалось замедленным, а дорога впереди манила своей неизведанностью и тихой загадочностью.

Соня молча вела машину, изредка поглядывая на Мишу. Он что-то писал в телефоне, иногда хмурился, шевелил губами, кивал головой, на его лице отражалась гамма эмоций. Интересно, что он пишет?! Соня улыбнулась, скорее всего, очередную песню.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, Артём и Катя были заняты друг другом, как всегда. А Максим сидел, откинув голову, глаза его были прикрыты, как будто он спал. Его поведение сегодня озадачило Соню. Он чаще, чем обычно, шутил и как-то старался что ли зацепить Мишу. Или ей показалось? Что с ним происходит? Может, у него что-то случилось? Соня любила его, как друга, разумеется. Ей нравился этот весёлый, улыбчивый парень, он умел рассмешить, даже когда было совсем тоскливо. Она вдруг вспомнила то время, когда он пытался ухаживать за ней. Но ухаживал как-то робко, смущённо, это было так непохоже на его обычное поведение, что она даже думала иногда, что ей это просто показалось. Соня уже была увлечена Мишей, поэтому не обратила особого внимания на его ухаживания, и всё как-то само собой сошло на нет.