— Готово, — доложил он.

Я рассматривала его снизу вверх. Лунный свет лежал на его лице, на скуле, на линии шеи, на ключицах в вырезе растянутой футболки. Волосы торчком, глаза сонные, босые ноги на холодном полу. И мне подумалось, что он чертовски красив, вот так, без всяких костюмов и аукционов.

Мне хотелось от него всего. Чтобы было жадно, горячо и немного стыдно. Чтобы это повторялось, и никогда не кончалось.

— Не уходи, — попросила я.

— Алиса, мама за стеной.

— Тогда ляг рядом и просто спи. Ты же умеешь не шевелиться! А я пошевелюсь на тебе!

Он простоял надо мной пару секунд, а потом опустился на край кровати. Панцирная сетка провыла, и мы оба замерли, прислушиваясь. За стеной было тихо. Бабки спали, или делали вид, что спят.

Артем лег рядом со мной, и кровать просела так, что мы скатились к середине, буквально влипнув друг в друга. Деваться было некуда, потому что сетка не дала бы нам расползтись.

— Тесно, — пискнула я.

— Терпимо.

— И очень жарко.

— Можно открыть окно пошире.

— Там комары.

— Тогда пусть будет жарко. Спи, Ермолова.

Я уткнулась носом ему в плечо. Он пах мылом и теплым хлопком футболки. Его рука обняла меня поперек спины, и это показалось таким привычным. Вот же странно! Нам доводилось проводить ночи вместе — стоит отметить, весьма целомудренные, — но сейчас стало так приятно, что я почувствовала себя на своем месте и решила лежать так до утра, не шевелясь.

Только бы он не ушел.

— Мне тут так нравится, — промурлыкала я ему в футболку.

— Тебе тут кажется ужасно, — тихо засмеялся Артем, слишком хорошо меня зная.

— Тут все ужасно и одновременно мне нравится. Так бывает?

— С тобой — постоянно.

Я улыбнулась ему в плечо и закрыла глаза.

Я проснулась от того, что кто-то кукарекал. Натуральный петух, живой, за окном, в шесть утра, и он орал так, будто его резали, хотя, уверена, никто этого не делал. Я была готова помочь, дайте только огромный нож.

Артем спал рядом, на боку, лицом ко мне. Его горячая рука лежала у меня на животе. Сетка за ночь просела окончательно, и мы оба ютились в центре кровати, в одной вмятине, прижатые друг к другу, как две ложки в ящике. Его нога была закинута на мою. Мне было жарко, душно, и я понятия не имела, как выбраться из этого плена.

Впрочем, я и не торопилась выбираться, залюбовавшись на Артема. Его лицо было в десяти сантиметрах от моего. Он спал с чуть приоткрытыми губами, ресницы оставляли тени на щеках, и мне очень хотелось их потрогать. Сейчас Артем не походил на телохранителя или бывшего военного, так бессовестно отрубившись рядом со мной, будто доверяет мне полностью и ничего плохого случиться просто не может. Это умиляло.

Мне хотелось провести пальцем по его брови, по переносице, и посмотреть, как он поморщится во сне. Но я не успела.

Петух заорал снова, и Артем открыл один глаз.

— Доброе утро, — шепнула я.

— Убей петуха, — ответил он и закрыл глаз обратно.

Я улыбалась так, что заболели щеки. Хорошо, что Артем этого не видел. Тем не менее, я кое-как выбралась из вмятины. Кровать провыла прощальный аккорд, Артем натянул подушку на голову. Я тихо вышла на веранду.

Утро было сырым и прохладным, трава блестела от росы, воздух пах землей, цветами и свежестью, от которой щипало в носу. На крыльце стояли калоши и лежала серая толстая кошка. Она посмотрела на меня и зевнула с выражением полного безразличия.

Я села на крыльцо рядом с кошкой и достала телефон.

Одна палка мигнула и пропала. Появилась снова. Пропала. Да что тут со связью?!

Я открыла приложение доставки еды. Загрузка... загрузка... ошибка сети. Обновила. Загрузка... белый экран. Обновила еще раз. Приложение показало карту и тут же ее спрятало, будто передумало.

Ладно, другое приложение. Аптека, доставка лекарств и косметики. У меня от вчерашнего душа кожа стянулась как барабан, легкий крем не справляется, нормального шампуня нет, средство от комаров я забыла, да и мои ноги к вечеру опять будут такими, словно я прошла поле боя. Открыла, вбила адрес, и на экране тут же высветилось беспощадное: «Доставка в данный регион невозможна».

Попробовала другой сервис. Третий. Этот вообще предлагал самовывоз из Серпухова…

Я попробовала загуглить, есть ли в этом поселке что-нибудь похожее на магазин косметики. Страница грузилась так долго, что я успела пересчитать доски в крыльце, а она так и не заработала, интернет снова сдох.

Застонала, и даже кошка смотрела на меня с сочувствием.

Из дома вышла мать Артема, опираясь на трость. Увидела меня с телефоном и улыбнулась с таким пониманием, будто видела эту сцену сотню раз.

— Деточка, тут нормально сеть только с чердака ловит, и то если ветра нет. А заказать сюда ничего нельзя. Почта раз в неделю приезжает, по четвергам, и то если дорогу не размоет.

— А магазин? Мне б крем…

— У нас только продукты. В соседнем поселке, три километра в ту сторону, — она махнула рукой в направлении, откуда мы вчера пришли, — есть еще один. Продукты, хозтовары, самое простое. Крема там точно нет, но есть вазелин… А, еще «Тик-Так» есть детский, крем такой от комаров.

— Вазелин и «Тик-Так», — повторила я. Последнее название у меня в голове сочеталось с конфетами, но никак не с кремом.

— Ну, или ромашку заварить, тоже помогает. — Лидия медленно добралась до скамейки, опираясь на трость, и села, осторожно вытянув ногу. — Тут вообще-то хорошо, деточка. Просто по-другому. Привыкнешь.

Я сидела на голубом крыльце в мире без доставки, без крема, без шампуня и без шансов уехать в ближайшие дни. Алиса Ермолова щелкала пальцами и получала все. Тут щелкать было не для кого…

— А горячая вода будет? — спросила я с последней надеждой.

— Бак на крыше стоит, к обеду нагреется, если солнце будет. Холодненькая лучше бодрит.

Я поежилась, вспомнив душ. Действительно, бодрит.

Из дома вышел заспанный Артем в мятой футболке, и босиком пошлепал по росистым доскам крыльца. Волосы торчком, так же, как и ночью, когда он пришел убивать паука, только теперь еще и примятые с одной стороны. Он потянулся, футболка задралась. Я увидела полоску живота над поясом спортивных штанов и отвернулась к кошке, потому что его мать сидела в двух метрах и наблюдала за нами обоими.

Глядя на него, я снова подумала, что не стану просить его увезти меня домой, пока он сам не решит. Артем заслужил отпуск. Сейчас это было видно. Впервые за то время, что я его знала, он позволил себе расслабиться и выспаться.

— Сюда доставки нет, — пожаловалась я.

Артем попытался заржать в середине зевка, и я мстительно ткнула ему пальцем под колено:

— И интернета тоже нет.

— Наслаждайся природой, Ермолова. Свежий воздух пока бесплатный и не требует вызова курьера.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но в итоге просто засмеялась.

Артем уселся рядом со мной на крыльцо, я прислонилась к его плечу и закрыла глаза. Кошка запрыгнула мне на колени и замурлыкала. Петух за забором наконец-то заткнулся. Солнце поднималось над яблонями и грело мне лицо. Роса высыхала на траве, пахло чем-то цветочным и сладким.

Но главное — его плечо под моей щекой.

Идея все же отправиться на чердак пришла мне после обеда, когда я в третий раз попыталась загрузить соцсети, а телефон показал мне белый экран с крутящимся колесиком, которое крутилось уже пять минут и явно собиралось продолжать целую вечность.

Мать Артема сказала утром, что сеть ловит наверху. Значит, нужно наверх.

Люк на чердак находился в коридоре, под потолком. К открытой деревянной крышке была приставлена алюминиевая легкая шаткая лестница. Я подергала ее, с сомнением решив, что она вроде бы держится достаточно крепко. Посмотрела наверх, в темный квадрат люка, из которого тянуло пылью и сухим теплом.