— Артем, — с трудом выдавила я, потому что сейчас последним, что мне хотелось, было останавливать его. — Подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он поднял голову. Темные шальные глаза с расширенными зрачками взглянули на меня, расстегнутая рубашка манила стянуть его с нее, припухшие губы требовали продолжения поцелуев.

— Я беременна.

Мир словно застыл.

Его руки замерли. Глаза стали огромными. Рот приоткрылся, закрылся, приоткрылся снова.

— Восемь недель, — продолжила я. — Узнала утром. Ты первый, кому говорю. И если ты мне сейчас….

Он наклонился, обхватил меня руками, притянул к себе и уткнулся лицом мне в живот. Прижался щекой и замер. Его плечи вздрагивали.

Я положила руки ему на голову и перебирала волосы. За окном лежала Москва. На стене висела совершенно ужасная фотография с дачи.

— Лебедев, — позвала я.

— Что? — ответил он мне в живот.

— Теперь ты будешь приходить домой вовремя.

— Буду.

— И засыпать за три минуты перестанешь, словно меня нет.

— Перестану.

— Врешь.

— Вру, — поднял он голову. Его лицо было мокрым, но он этого не прятал. Я наклонилась и поцеловала его в чуть соленые губы.

Квартальные отчеты лежали на полу. Секретарша стойко обороняла дверь. Мир продолжал крутился.

Мы сидели, обнявшись, и никуда не торопились.