Молодой партизан, к которому обращался Пилюля, испуганно закивал, хотя не понял ни слова, и вцепился в ящик так, словно это был спасательный круг.

Чуть в стороне Арнольд Арчибальдович творил свое разрушительное искусство. Аристократ аккуратно раскладывал кубики пластида С-4 по самым неочевидным местам покинутого лагеря: под золу остывшего костра, в щели между камнями, под брошенные ради маскировки пустые банки из-под американской тушенки.

Старший лейтенант Хмельницкий, уже закинувший на плечо карабин, подошел к склонившемуся над растяжкой инженеру.

— Ну что, профессор? Чем планируешь удивлять дорогих гостей? — поинтересовался командир, окидывая взглядом заминированную площадку. — Учти, по нашу душу придут не наемники-наркоманы. Сайгон пришлет спецов. «Зеленых беретов» или еще какую-нибудь элиту. Они на обычную леску с гранатой не купятся.

Смолянинов изящно распрямился и отряхнул пыль с коленей. Лицо сапера светилось тихой, профессиональной гордостью.

— Обижаете, Семен. Обычная леска — это моветон, — бархатно отозвался специалист, указывая тонким пальцем на едва заметную нейлоновую нить, натянутую у самого входа в лагерь. — Я приготовил для американских коллег сюрприз с двойным дном. Психологический капкан на отличника боевой подготовки.

Арнольд достал из кармана крошечный медный контакт.

— Идущий в авангарде сапер обязательно заметит эту нить. Он же профессионал. Спецназовец остановит группу, достанет кусачки и аккуратно перережет растяжку, будучи полностью уверенным в своем превосходстве. Но фокус в том, командир, что цепь здесь замкнута. Взрыватель сработает не на натяжение, а на разрыв. Как только их бравый парень перекусит провод…

— … замкнется резервное реле, и весь лагерь взлетит на воздух к чертовой матери, — довольно закончил мысль рязанец. Офицер одобрительно похлопал инженера по плечу. — Грамотно. Люблю, когда враг гибнет от собственного профессионализма. Заканчивай, у нас пять минут.

Оставив смертоносный сюрприз ждать своих жертв, отряд бесшумно втянулся в джунгли. Далеко уходить не стали. Хмельницкий повел группу вверх по склону, на нависающий над ущельем скальный карниз, метрах в трехстах от заминированной базы. Позиция была идеальной: отличный обзор, густая растительность для маскировки и надежные пути отхода через перевал.

Заняв места, диверсанты превратились в статуи. Лаосцы, проинструктированные Нгуеном, замерли в зарослях папоротника, даже не дыша.

Ждать пришлось около двух часов. Джунгли жили своей жизнью: кричали попугаи, шелестел ветер, где-то вдалеке монотонно журчала вода.

Сержант Рябов, пристроивший рацию между корней баньяна, внезапно поднял руку и сдвинул наушник.

— Командир, — еле слышно шепнул связист. — На тактической частоте янки короткие щелчки. Вертушки высадили их километрах в пяти отсюда. Идут пешком. Режим радиомолчания.

— Готовность номер один. Огонь без моего приказа не открывать, — передал по цепочке Хмельницкий.

Нестор Шульга прильнул к оптике СВД. Крестоносец почти слился со своей винтовкой, медленно сканируя зеленую стену напротив покинутого лагеря.

— Вижу движение, — бесстрастно доложил снайпер. — Идут грамотно. Как тени. Камуфляж «тигровые полосы», лица в боевой раскраске. Оружие с глушителями. Настоящие псы войны. Это не Ванг Пао, шеф. Это американская спецура.

Из джунглей в каменную подкову действительно начали просачиваться фигуры. Двигались американцы плавно, профессионально перетекая от укрытия к укрытию. Никакого лязга, никаких разговоров — только короткие жесты руками.

Их было двенадцать человек. Настоящая элитная разведгруппа.

Авангардный дозорный — здоровенный негр с банданой на голове — остановился у самого входа в лагерь. Спецназовец вскинул кулак, и вся группа мгновенно залегла, взяв сектора под прицел.

Американец присел на корточки, внимательно изучая землю. Затем достал из разгрузки нож и аккуратно раздвинул листья.

— Нашел, голубчик, — басовито, на грани слышимости выдохнул Иван Михайлович, наблюдая за процессом сверху. — Смотри, Яник, сейчас он себя героем почувствует.

— Пусть чувствует, — оскалился штурмовик. — Как говорил Гегель: «История повторяется дважды. Первый раз в виде трагедии, второй — в виде куска фарша».

Внизу дозорный обернулся к своему командиру, показал два пальца, затем перекрестил их, обозначая найденную растяжку. Командир спецназа одобрительно кивнул и жестом приказал обезвредить.

Американец достал тактические кусачки. Осторожно, высунув от напряжения кончик языка, подцепил нейлоновую нить. Спецназовец явно гордился тем, что перехитрил русских варваров.

Щелк.

Тонкая нить лопнула.

На долю секунды в лагере повисла абсолютная, звенящая тишина. Дозорный успел убрать кусачки в подсумок, когда сработало реле Арнольда.

Семь кубиков пластида, хитро распиханных по всей площади базы, сдетонировали одновременно.

Каменную подкову накрыло ревущим, ослепительным морем огня. Взрыв был такой силы, что взрывная волна ударила по ушам диверсантов даже на их возвышенности, обдав лица жаром и сорвав листья с деревьев.

Элитную группу просто стерло. Дозорного разорвало на куски мгновенно, остальных швырнуло на скалы, перемолов в мясо каменной шрапнелью, которую заботливый сапер щедро добавил к зарядам. Из двенадцати человек после того, как осел дым и пыль, признаки жизни подавали только двое. Один стонал, пытаясь зажать оторванную по локоть руку, второй полз по земле, оглушенный и ослепший, оставляя за собой кровавый след.

— Ювелирно, профессор, — с ледяным спокойствием констатировал Хмельницкий, глядя на дымящуюся воронку, в которую превратился их бывший дом. — Пять баллов за архитектуру.

— Служу трудовому народу, — скромно склонил голову аристократ, поправляя воротничок.

Кхам, увидев результат, инстинктивно вскинул свою М16, готовый добить раненых врагов, но рязанец жестко перехватил ствол партизана.

— Нгуен, скажи ему — отставить! — приказал офицер. — Патроны не тратить. Позицию не светить. Мы им уже всё объяснили. Пусть те, кто прилетит за трупами, увидят, что здесь произошло. Это сломает их боевой дух лучше любой пули.

Снизу, перекрывая треск догорающего кустарника, донеслось шипение чудом уцелевшей американской рации. Кто-то из раненых пытался вызвать помощь, хрипя в микрофон окровавленными губами.

— Ну что, славяне, презентация прошла успешно, — Хмельницкий закинул карабин за спину и развернулся к своим бойцам. — Янки теперь поняли, что охотники здесь не они. А мы только начали. Скобарь, поднимай колонну. Уходим вглубь гор. Пора наведаться к генералу Ванг Пао в гости и забрать остатки его армии себе.

Отряд бесшумно снялся с позиций. Партизаны, навьюченные золотом и оружием, шагали с гордо поднятыми головами. Ужас, который долгие годы внушали им американские коммандос, сгорел сегодня в пламени пролетарского фугаса. Джунгли приняли своих истинных хозяев, сомкнув зеленые своды за спинами уходящего советского десанта.

Горный хребет встретил диверсантов пронизывающим ветром и острыми, как бритва, камнями. Влажные, душные джунгли остались далеко внизу, уступив место суровому пейзажу лаосского высокогорья. Идти стало физически легче из-за отсутствия липкой тропической грязи, но разреженный воздух заставлял легкие работать на пределе.

Отряд двигался растянутой змеей, прижимаясь к скальным карнизам. Лаосские партизаны, привыкшие к местному рельефу, уверенно прокладывали маршрут. За их спинами в тяжелых брезентовых мешках глухо позвякивало золото генерала Ванг Пао.

Иван Михайлович Скобарь, шагавший сразу за авангардом, недовольно крякнул, перехватывая поудобнее тяжелый ПКМ.

— Вот парадокс, славяне, — басовито протянул псковский богатырь, не сбивая дыхания. — Всю жизнь думал, что буржуйское золото должно радость приносить. А оно плечи ремнями до крови стирает. Тьфу, а не металл. То ли дело цинк с патронами — там хоть понимаешь, какую пользу на горбу прешь.