Свекровь надменно вскидывает подбородок, поправляя домашний халат.

— Подумаешь, аллергия! — отмахивается с таким пренебрежением, словно я сказала очередную глупость. — Выдумали тоже! Раньше никаких аллергий не знали, и дети здоровее были. Зато витамины! И ягодки свои, с дачи, без химии всякой магазинной! Как ребенок без витаминов расти будет с такой мамашей?

Сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. Достаю из сумки влажные салфетки и начинаю методично оттирать липкие щеки дочери.

— Мамочка! — Алёнка тянет ко мне перепачканные ручки. — А где папа? Почему ты одна за мной приехала? Папа сказал, что вы в больницу поехали, потому что ты заболела.

Детский наивный вопрос бьет прямо под дых. Но я заставляю себя улыбнуться. Спокойно, мягко, чтобы не напугать ее.

— Папа занят, котенок, — ровным тоном отвечаю. — А тапки… это новая мода такая. Больничная. Поехали домой, малыш. Машинка ждёт.

— Никуда вы не пойдете! — свекруня грудью встает в дверном проеме, сверля меня ненавидящим взглядом. — Руслан запретил отдавать тебе ребенка! У тебя сотрясение мозга или что похуже! Я сейчас же позвоню сыну!

Она театрально выхватывает из кармана халата допотопный мобильный телефон и начинает судорожно тыкать в кнопки своими толстыми пальцами с облупившимся маникюром.

Я подхватываю Алёнку на руки, беру ее рюкзачок и подхожу вплотную к свекрови. Настолько близко, что она инстинктивно вжимает голову в плечи.

— Звоните, Александра Сергеевна, — говорю почти шепотом, но от моего тона женщина вздрагивает. — Звоните своему золотому сыночку. Заодно спросите, как поживает его силиконовая подстилка Эля, с которой он катается в рабочее время. И передайте, что если он прямо сейчас не приедет собирать свои манатки из нашей квартиры, я их просто вышвырну с балкона.

Глаза свекрови округляются, телефон замирает в руке. Она явно не ожидала от меня такого отпора.

Удобная, тихая Лена, которая всегда опускала глаза и извинялась за каждый чих, умерла. И перед ней сейчас стоит совершенно незнакомая женщина.

— Да ты… Да ты… Обнаглела вконец! Руслан тебя из грязи вытащил, отмыл, выучил, на работу устроил! А ты ещё сказки про него рассказывать вздумала?! Да если и завел кого, то ты сама в этом виновата! Ни кожи, ни рожи, мышь серая!

— Замолчите или я…

— Что — ты? Ну что — ты? — уперев руки в бока, наступает свекровь. Я пячусь с Алёнкой на руках к двери, а в груди закручивается воронка тьмы.

— Я проклинаю вас и вашу дачу! Чтоб вы сгорели вместе с ней и вашей клубникой! — кричу в сердцах и выбегаю из дома, оставив свекровь молча открывать и закрывать рот за моей спиной.

Мы едем домой на такси. Алёнка быстро засыпает у меня на коленях, убаюканная ритмичным гулом мотора.

А в моей голове уже крутится четкий, пошаговый план.

Развод. Быстро, жестко, без сантиментов. Я подам заявление завтра же утром.

Самое главное — квартира. Наша просторная «двушка» в хорошем районе. Мы купили ее три года назад. Основная сумма — это деньги от продажи квартиры моей покойной матери. Мое наследство. Руслан тогда вложил лишь небольшую часть, свои накопления плюс потребительский кредит, который мы закрыли вместе.

Мысленно считаю, как можно решить проблему. Я возьму кредит в банке на свое имя. Выплачу Руслану ту сумму, которую он внес, до копейки. Отдам ему его долю, и пусть катится на все четыре стороны, к своей беззубой Эле.

Он не должен претендовать на большее, это было бы просто подло с его стороны.

Смотрю в окно на мелькающие фонари родного города, чувствуя себя удивительно собранной. План кажется идеальным и справедливым.

Но я еще не знаю, что мой муж так совершенно не думает.

И что настоящая война за выживание начнется не с измены, а с раздела квадратных метров…

Идеальная жена — это та, которая не задает лишних вопросов, вкусно готовит и никогда не проверяет телефон.

А идеальная любовница — та, которая никогда не встречается с женой.

Руслан

Двери приемного покоя с неприятным хлопком закрываются за моей спиной, отсекая мерзкий запах больницы. Спускаюсь по ступенькам на залитый солнцем асфальт.

Мысленно поздравляю себя. Можно сказать, родился в рубашке. Ни царапины, ни сотрясения — только шею немного тянет от резкого рывка ремня безопасности.

Получается, отделался легким испугом…

Эльке повезло куда меньше. Лицо всмятку, рука сломана, зубов нет. Жалкое зрелище. Честно говоря, когда смотрел на нее, как-то брезгливо стало. Вся идеальная, кукольная красота слетела в один миг.

А вот мою машину, чей разбитый в хлам задний бампер и помятый багажник обойдутся в копеечку, если страховая не возместит, по-настоящему жалко. Попал на серьезные бабки и виноваты в этом безмозглые бабы.

Если бы черт не понес Ленку с Натахой в пригород, ничего бы не случилось. А теперь остается только дождаться вердикта врачей и понять, что с женой.

Ясно одно: крыша у моей тихой, удобной жены конкретно подтекает. Чтобы она вот так, как дикая кошка, на людей бросалась? Да такого за все годы нашего брака ни разу не было!

Ну да, могла поплакать в подушку, поорать слегонца, если я поздно приходил. Могла поистерить из-за какой-нибудь мелочи. Но чтобы вот так?! Вцепилась мне в волосы обеими руками, орала дурниной, едва скальп не сняла, сумасшедшая дура!

Чуть всех на тот свет не отправила. Видать, и правда по стопам своей шизофренички-мамаши пошла…

Главное теперь, чтобы эта встреча жены и любовницы не вылилась в серьезную проблему. А вдруг Ленка сейчас полежит в больничке, накрутит себя, взбрыкнет и решит подать на развод?

От этой мысли по спине пробегает неприятный холодок.

Нет уж. Разводиться я не планирую. Лена меня полностью устраивает как жена. У нее дома всегда чистота, рубашки наглажены, дочка ухожена.

А Элька? У Эльки в голове сквозняк: только клубы, шмотки, бутики да салоны красоты. Никаких щей-борщей и уюта от нее не дождешься.

Для постели она отлично подходит, а для семьи совершенно не годится. С такими, как Элька, только трахаются, а женятся на таких, как Ленка.

Придется как-то успокоить Лутову. Куплю ей кольцо или цепочку. Она, как сорока, падкая на всё блестящее. Свожу куда-нибудь, когда морду отреставрирует.

Подуется и простит. Куда она денется?

Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления…

Вызываю эвакуатор. Еду с мужиками за машиной, затем отвожу в сервис, отдаю в ремонт. Смотрю на смятый металл внедорожника, и сердце кровью обливается.

Все из-за этих баб!

Затем вызываю такси, еду в садик, забираю Алёнку и везу к своим родителям на дачу.

Мать оглядывает нас цепким, недовольным взглядом, поджимая губы.

— Привет, — здороваюсь, подталкивая дочку к бабушке. — Мы тут в ДТП небольшое попали.

Мать ахает, прижимая руки к груди.

— Господи! Руслан! Ты цел?! А Аленка как? Деточка моя, где у тебя болит? — наклоняется к внучке и начинает лихорадочно щупать ее руки и ноги.

— Алены в машине не было. Я в порядке я, ни царапины. С Леной тоже с виду все нормально, но врачи настояли, чтобы она осталась на обследование. В обморок падала. Да и вообще… в последнее время странно себя ведет. Нервная какая-то, агрессивная.

Мать выпрямляется и меняется в лице. Вместо тревоги за меня проступает ее любимое выражение злорадства.

— А я говорила тебе! — назидательно кивает. — Говорила, что не надо было жениться на этой голодранке! У нее же за душой ни гроша не было, ни связей, ни воспитания! Но ты же меня не слушал! Сам все решил. Ну вот, теперь мучайся!

Устало тру переносицу.

— Мам, хватит, а? — прошу, пытаясь остановить этот набивший оскомину монолог, который слушаю уже шесть лет.

Но Александру Сергеевну не так-то просто заткнуть, если она села на своего любимого конька.

— Что «хватит»?! Бабка у нее была с прибабахом, мамаша сумасшедшая, а теперь и у твоей Ленки проблемы с головой начались. Дурная наследственность, Руслан! Я тебя предупреждала!