Жизнь, черт возьми, удалась! Мне тридцать пять, я в отличной физической форме, работаю начальником охраны крупного банка, где есть свои левые подработки и перспективы.

У меня есть надежный тыл — чистая квартира, горячий ужин и покладистая, пусть и порядком наскучившая жена.

И у меня есть Эля. Мой личный сорт адреналина.

Пассажирская дверь распахивается, впуская в прохладный салон поток горячего уличного воздуха и густой, сладкий аромат дорогих мускусных духов.

На сиденье рядом со мной плюхается Эльвира. Длинные, стройные ноги в коротких шортах, идеальный блонд, пухлые губы. Силиконовая, ухоженная, молоденькая кукла, от одного взгляда на которую кровь приливает куда надо.

— Ой, Русик, я сейчас умру, — томно выдыхает она, откидывая назад густую копну наращенных волос. — Просто вымоталась. С десяти утра тут торчала! Представляешь? Только пару чашек кофе выпила, голодная как волчица. Но красота требует жертв!

Элька поворачивается ко мне и театрально вытягивает вперед руки, демонстрируя длинные, острые ногти цвета спелой вишни.

Окидываю взглядом ее «страдания» и не могу сдержать кривой усмешки. Устала она. В кресле сидеть, пока вокруг нее в четыре руки порхали мастера.

Эля мгновенно считывает мою реакцию. Идеально выщипанные брови сходятся на переносице, пухлые губы обиженно надуваются.

— Русик, ты смеешься? — капризно тянет. — Вот зря! Конечно, твоя-то клуша, поди, и ноги не бреет. Что они там знают о спа-процедурах в своей бухгалтерии? Бумажки с места на место перекладывают.

А девушка должна ухаживать за собой, чтобы выглядеть для своего мужчины как с обложки журнала!

Упоминание Лены слегка царапает слух, но я быстро отмахиваюсь от этого чувства.

Лена — это Лена. Скучная, домашняя, вечно с какими-то претензиями и подозрениями в последнее время.

А Эля — это статус. Праздник.

— Выглядишь потрясающе, малыш, — примирительно кладу широкую ладонь на ее гладкое, загорелое бедро.

Эля тут же меняет гнев на милость, придвигается ближе и заглядывает мне в глаза своим фирменным взглядом кота из «Шрека».

— Милый, денюшек дашь? — жалобно канючит.

Убираю руку с ее ноги и тяжело вздыхаю:

— Эль, я же тебе вчера только пятнадцать тысяч перевел. Неужели уже всё потратила?

Шмоточница округляет глаза, словно я сказал какую-то непроходимую глупость.

— А ты думаешь, вся эта красота копейки стоит? — начинает загибать пальцы со свежим маникюром. — Четыре — ногти. Три с половиной — ресницы. Восемь — волосы! И это я еще со скидкой у своего мастера делала!

Мысленно прикидываю расходы. Аппетиты у моей девочки растут с каждым месяцем.

— На эпиляцию еще десятка уйдет, — добивает меня Эля, хлопая пушистыми ресницами. — Бикини ведь тоже делать? Или тебе колючки нравятся?

Она наклоняется чуть ближе, так что глубокий вырез топика открывает соблазнительный вид на идеальную грудь.

Черт! Знает же, на что давить.

Я сглатываю, провожу рукой по коротким волосам.

— Делай, — согласно выдыхаю.

— Вот! — победно улыбается, сверкнув белыми винирами. — Поэтому с тебя еще десять. Переводи.

— Эль, ты думаешь, я миллионер? — меня начинает слегка раздражать ее напор. — Я начальник охраны, а не владелец банка.

Плутовка цокает языком, поправляет сумочку на коленях и смотрит на меня с видом умудренной жизнью женщины.

— Дорогой, мужчина зарабатывает ровно столько, сколько тратит его женщина. Твоя жена ничего не тратит! Ходит в одних джинсах годами. Поэтому и заработок у тебя небольшой — энергии нет! Вот увидишь, чем сильнее будут расти МОИ потребности, тем больше пойдет к ТЕБЕ в руки денег.

Ошарашенно смотрю на нее.

— Это что, какой-то новый гуру коучинга тебе в уши надул? На очередном марафоне желаний мозги зомбировали?

— Это закон вселенной, Русик! — гордо вздернув носик, заявляет Лутова. — Женщина — это сосуд. Если ты в меня вкладываешь, тебе возвращается в десятикратном размере! Переводи давай, мне еще мастеру по бровям платить.

Я качаю головой, поражаясь этой железобетонной логике, но достаю из кармана смартфон, открываю банковское приложение.

Ладно, черт с ней. Зато вечером отработает каждую копейку так, как Лена со своей вечной мигренью никогда не сможет.

Большой палец уже зависает над кнопкой «Перевести», как вдруг на весь салон машины раздается резкая трель входящего звонка.

На экране высвечивается: «Жена».

Раздраженно закатываю глаза. Ну вот, опять начинается. Сейчас будет ныть, спрашивать, когда вернусь, и нудить, что я снова пропадаю неизвестно где, ведь сегодня выходной.

— Твоя клуша звонит? — фыркает Эля, демонстративно отворачиваясь к окну. — Скажи, что на работе.

Я нажимаю на кнопку приема вызова, готовясь гаркнуть в трубку, чтобы не отвлекала.

— Да, Лен, я занят, что стряслось? — бросаю сухим, жестким тоном.

Но из динамика раздается чужой, истеричный голос ее подружки, Наташки:

— Руслан?! Слава богу! Руслан, быстро приезжай!

— Наташа? — хмурюсь, инстинктивно подбираясь. — Чего ты орешь? Что случилось?

— Мы в пригороде, возле Заречной! Руслан, Лена умирает! Она ледяная вся, глаза закатились! — Наташка рыдает в трубку. — Я скорую вызвала, но пока она приедет, уже поздно будет!

Доводить женщину до безумия своей ложью безопасно ровно до тех пор,

пока она не узнает правду.

А узнав, она способна уничтожить всё на своем пути.

И тебя заодно…

Руслан

— Куда?! — рявкаю я в трубку так, что сидящая рядом Эля вздрагивает. — Куда ехать, Наташа?! Адрес!!!

Подружка Ленки, всхлипывая, выкрикивает название улицы и номер дома в поселке на окраине и отключается.

Я смотрю в навигатор, бросаю телефон на панель, резко выкручиваю руль и с визгом шин разворачиваю тяжелый внедорожник прямо через двойную сплошную. Встречные машины сигналят, но мне плевать. Втапливаю педаль газа в пол и лечу спасать свою непутевую жену.

Скорость бешеная. Двигатель ревет.

Обгоняю попутки, чудом втискиваясь между бамперами и едва избегая аварии на перекрестке. Эля сдавленно пищит и вжимается в кожаное кресло, вцепившись обеими руками в ручку над дверью.

— Руслан, что происходит?! — кричит, перекрывая шум мотора.

До хруста сжимаю челюсти, глядя на дорогу. Мне нельзя отвлекаться. На такой скорость одно неверное движение — и мы два трупа в смятой консервной банке.

— Помолчи, — рычу.

— Ничего себе помолчи! — взвизгивает любовница. — Если мы сейчас разобьемся насмерть, я даже не узнаю, куда мы так спешили! Ты из-за своей курицы готов так рисковать нашими жизнями?!

— Эля, просто заткнись! — ору, не сбавляя скорости.

Мы влетаем в поселок, петляем по улицам, разгоняя кошек, собак и голубей. Живность едва успевает убраться с дороги.

Бью по тормозам у нужного переулка. Машина замирает, клюнув носом. Выскакиваю из салона, хлопая дверью и сразу их вижу.

Лена лежит прямо на старых деревянных мостках у какого-то обшарпанного барака. Бледная как полотно, безвольная, словно кукла с перерезанными ниточками. Рядом на корточках сидит Наташка и заливается слезами.

— Что с ней? — подбегаю, падаю на одно колено и хлопаю жену по щекам. Кожа ледяная, несмотря на тридцатиградусную жару.

— Не знаю! — воет Наташка, размазывая тушь по лицу. — Просто упала, и всё! Замертво!

— Как вы вообще здесь оказались?! Какого черта вас сюда занесло?

— Да какая разница?! — орет на меня Лебедева. — Она сейчас умрет! Ей в больницу надо, срочно!

Ругаюсь сквозь зубы, подхватываю жену на руки. Она кажется неестественно легкой и обмякшей. Несу к машине.

— Открывай заднюю дверь! — командую Наташке. — Садись на сиденье. Я с другой стороны ее уложу, голову возьмешь к себе на колени. Быстро!

Заталкиваю их назад, захлопываю дверь и прыгаю за руль.