Блин… Когда успел-то?! Почему я не заметила…
Хмурюсь, снимая с себя обувь, и плюхаюсь на пуфик, стоящий в прихожей. Открываю и вижу там ангелочка на золотой цепочке.
И теперь внутри всё ещё сильнее переворачивается…
Бессонов что… Правда ко мне что-то чувствует, да?
Глава 6
Ирина Рай
В груди становится тесно, словно сердцу мало места… Будто оно растёт и просится наружу… И я не могу нормально думать. От его поступков кружится голова и темнеет в глазах. Стоит ли мне мечтать? Строить ложные надежды? Есть ли в Бессонове хоть что-то человечное или же он всё это время играет со мной, как кот с мышью?
«Зачем оставил это мне? Лёша», — отправляю ему сообщение, но получатель молчит. Его нет в сети. А я всё рассматриваю подаренный им кулон.
Впервые я ощущаю себя настолько странно, потому что понимаю, что это не может быть никак связано с Тасей. Если бы ему было надо с ней снова замутить, он бы просто относился ко мне как к другу… А не стал бы ухаживать и дарить подарки как девушке. Нет, не стал бы… И я понимаю.
Но мысли о том, что я неправильно и плохо поступаю со своей подругой душат меня…
Она ждёт звонка, а я просто не могу ей набрать. Обдумываю его слова…
Что если действительно лечь спать? Но она ведь уже видела, что я была в сети, когда я писала Лёше… Значит, всё-таки нужно перезвонить…
Собравшись силами, следую на кухню и наливаю себе горячий чай. Меня до сих пор, если честно, потряхивает… От мыслей о том, что мы были так близко друг к другу… Что он выбирал со мной продукты и всякое такое. А ещё… Что был здесь. У меня дома.
Я набираю номер подруги и ставлю на громкую связь. Внутри сейчас творится что-то непонятное. Хаос, если по-другому…
Вслушиваясь в гудки, я молю Бога, чтобы она не вязла трубку, но чуда всё-таки не происходит…
— Наконец-то! Ты где, блин, шлялась весь вечер?! — возмущенно звучит приветствие.
— А… Привет… Тась, я в магазин ездила… Поздно освободилась. Руки были заняты…
— Понятно, в общем, слушай! — неожиданно перебивает она. — Кароч… Ираааа… Я сама напишу Бессонову!
У меня за секунду разрывается аорта…
— Ч… Что? — спрашиваю у неё, ощущая, как сердце в груди делает последние попытки реанимировать само себя…
Тишина… Стук… Тишина… И такой сокрушительный стук, от которого у меня глаза становятся стеклянными… Больно, просто адски…
— В смысле?
— В смысле, я уже всё решила… Ну, с кем не бывает… Да, он уезжал, но… Сейчас-то вернулся! По-любому захочет провести со мной ночь, а там закрутится… Кароч, у меня завалялся его старый джойстик от приставки. Он как-то оставлял, не суть… В общем… Я хочу написать — слышала ты в городе, а у меня тут твоя вещь осталась. Приедь, забери… Заодно поговорим после всего. Как тебе? Не слишком навязчиво?
Я в мгновение цепенею… Господи, что за бред вообще?! Она это серьёзно?
— Ну… Нормально… — отвечаю не смело. А на деле думаю, что это просто позорище какое-то. Я бы ни за что не стала так делать…
— Нормально?! Я целый час сочиняла… Переписывала по сто раз, чтобы было и как условие, и в то же время не очень навязчиво… Ну, Ир…
— Тась, слушай… А можно нескромный вопрос… Зачем тебе это? Разве ты его до сих пор…
— Что?
— Ну… Ты его любишь? — спрашиваю, слыша, что мой голос меня выдаёт. Я вся дрожу…
— Ир, всё нормально?
— Нормально, я просто замёрзла, пока ездила, — обманываю я. — А потом на меня сосед чуть телевизор не сбросил… Но это мелочи… Так и?
— Ну не знаю… С ним было прикольно. Он водил меня везде. Покупал всё, что хочу… — размышляет она. — И он классно целуется…
— Да, я наслышана, — отвечаю слишком резко, кажется. Потому что на секунду другую мы обе молчим.
— Так ты не ответила… Что думаешь?
Что это самая тупая идея на свете… Что ты не любишь его, а только юзаешь. Что ты его не знаешь… Что для тебя важны деньги, машина и оболочка. И ничего больше. Ни его интересы, ни его эмоции… Ни-че-го…
— Ир?
— Ну что я могу думать… Если тебе так хочется, то попробуй… Во всяком случае, лучше сделать что-то, чем потом жалеть, что не сделала…
Сама я, к сожалению, никогда не придерживаюсь этого правила… Потому что всего на свете боюсь.
— Ты права! Вот я прямо сейчас ему отправлю тогда!
— Угу… Удачи тебе… Тась?
— А?
— У меня голова очень болит… Я хочу лечь поспать, если ты не обидишься…
— Ну, Ирааа… Мы так мало общаемся в последнее время. Просто кошмар! Ты мне нужна! Я только что отправила сообщение… — ворчит она, и я вздыхаю.
— Тебя что-то ещё беспокоит?
— Наверное, многое, — продолжает она. — Он в городе уже неделю или даже больше. А я до сих пор не знаю, подал ли документы куда-то… И узнать не у кого…
Господи, как же безобразно я себя веду.
— М-м-м… — отвечаю, повесив тот самый кулон на статуэтку в виде осла, что стоит у меня в комнате.
— Если бы я знала, было бы проще, конечно… Надеюсь, он мне ответит… О-о-о… Прочитал! Он прочитал! — верещит она в трубку, заставив меня окончательно разбиться на части. Мне кажется, я точно сейчас сброшу звонок… — Что-то пишет… Ирка, он пишет…
Молчу и слушаю её. Мне кажется, что стены в комнате сжимаются. И пространство давит на меня со всех сторон. Как же ужасно быть в тени всё время… И как отвратительно лгать…
— Ну что? Ответил?
Она молчит, а потом отвечает.
— Ээээммм… Да… Кажется, он приедет… Боже, он точно приедет…
— Поздравляю… — говорю ей, ощущая, как слёзы заполняют глаза. — Тась, я тогда точно спать пойду, хорошо? Тем более, раз у вас там свидание намечается…
— Угу, конечно…
— Ну, всё тогда… Пока, до завтра…
— Отдыхай, — сбрасывает она, а я сжимаю телефон и громко выдыхаю на всю квартиру… Солёные дорожки тут же стекают по щекам, обжигая нежную кожу. В своё время я ощущала их слишком часто… Но время меня закалило. Во всяком случае, так казалось… Пока он вновь не ворвался в мою жизнь… И не нарушил привычный мне порядок. Он снова двигает всё, как ему вздумается, а мне остаётся лишь наблюдать за этим…
Испытывая жалость к самой себе и невозможную скотскую трусость, которой меня неизвестно кто наградил, я просто смотрю в одну точку и представляю, как они с Бессоновым сейчас будут целоваться… Трогать друг друга… Делать ещё что-то… О чём мне знать совсем не хочется, но она мне обязательно это расскажет.
А потом телефон снова издаёт вибрацию.
«Это Амур, кстати. Ты всё-таки меня не послушала», — отвечает он на моё предыдущее сообщение.
Сердце бьётся от осознания, что он переписывается с нами обеими. Но я ему такого шанса не предоставлю. Хрен ему на палочке. Совсем уже оборзел. Хочет играть на два фронта? Пусть выбирает Светку тогда!
«Не важно. Завтра я отдам его тебе обратно. Он мне не нужен».
«Ну, выброси тогда».
«В смысле выброси? Он золотой. Я не могу его выбросить. Я отдам тебе. А ты уже подари кому хочешь».
«Но он твой. Подарки, как ты знаешь из детства, не отдарки».
«Это детская ерунда… Глупость, сам знаешь. Просто, Лёша, ты не должен ничего мне дарить».
Отправляю и смотрю на экран. Через несколько секунд мне приходит голосовое… Голосовое от Лёши, блин…
— Если я хочу — я буду дарить. И меня ничто не остановит. Поверь. Ложись спать, Рай… — звучит с хрипотцой, отчего у меня мгновенно скачет пульс. Один только голос творит со мной такое, чего не могут сделать ни другие парни, ни книги, ни фильмы… У него реально какой-то дар по приручению.
— Ты к ней поехал? — записываю короткое в ответ. Проклятие, как же больно… И унизительно спрашивать такое.
— К кому?
— К Тасе, Лёша! Не притворяйся!
Следующим сообщением приходит фотография… Боже… Фотография его волосатых ног, сделанная в постели…
— Фотать выше, Рай? — провоцирует он следом, а я тут же убираю телефон и закрываю глаза. Господи… Какого вообще чёрта?
«Я дома. Ложусь спать. И тебя прошу ложиться. Сладких снов, девочка-Рай».
