— Рай… Ну… Прости, правда… Я не сдержался…

— Давай спать, Бессонов… Я очень устала… — прошу его, потому что не готова сейчас разговаривать. Быть может, завтра хоть что-то между нами прояснится, не знаю. А сейчас мне жутко хочется спать…

Неожиданно я ощущаю, как он притягивает меня к себе и обнимает, уткнувшись носом в мои волосы и целуя верхний позвонок.

— Ира, мне безумно приятно, что ты надела мой подарок… — задевает он цепочку рукой снова. — И мне хорошо с тобой. Я впервые за долгое время искренне счастлив… Я просто невозможно влюблён в тебя, Рай…

Слышу это и внутри всё взрывается. Снова…

Ну и, естественно, я не выдерживаю… И начинаю плакать в его руках, вжавшись в его грудную клетку так сильно, что на секунду кажется, будто мы с ним срослись воедино с этого момента…

Поддержите, пожалуйста, мою бесплатную в процессе новинку, кто не видел! Очень прошу!

Ирина Рай

Всю ночь Бессонов обнимал меня, и мы спали рядом, как я и мечтала.

Только вот я не ожидала, что просыпаться вместе, особенно с похмелья, столь пагубно повлияет на мою самооценку…

Я проснулась раньше. И чувствовала себя ужасно. Во рту словно кошки насрали, башка болела так, что я с трудом оторвала её от подушки. Сбежала от него прочь. Буквально сбежала, увидев в зеркале отвратительное отражение себя с взлохмаченными в разные стороны волосами и помятым лицом. Господи…

Я в страшном сне такой кикимирой не было, если честно.

Трусливо закрылась в ванной и, наверное, минут сорок себя отмывала… Вспоминая, как его губы и язык были у меня между ног. Боже. Я ещё никогда себя столь распутной не ощущала. Сейчас мне казалось, что это ещё интимнее, чем потерять с кем-то девственность… Мурашки бежали повсюду, стоило только вновь это всё визуализировать…

Было, конечно, невероятно. Но само ощущение стыда, что он видел меня… И чувствовал мой вкус, никак не покидало голову. Снова мои ужимки.

Вышла оттуда, нырнув в его футболку вновь и пошла на кухню приготовить нам завтрак. Потому что с ужасом вспоминала его вчерашние бутерброды... Мне кажется, я в пять лет готовила лучше и аккуратнее, чем он. Хотя дело и не в этом вовсе. Какая мне разница, правда? Он ж старался. Это самое главное.

И вот сейчас я стою на кухне моего Бессонова, где вижу всё в первый раз и ищу то, что нужно, рыская по полкам, когда он оказывается сзади и начинает покашливать, чтобы обозначить своё присутствие. Так, что я роняю венчик из рук.

— Блин!

— Извини… Просто думал снова сон… — улыбается, разглядывая меня. — Почему сбежала?

— Нам на учёбу скоро, иди мыться…

— Какую учёбу, Рай? Сегодня воскресенье… — усмехается он, и я тут же зависаю.

— Блин… Точно…

— Ты просто хотела убежать от меня, верно?

— Нет, — лгу я, отвернувшись и выливаю содержимое миски на сковороду. — Вовсе нет.

— Врушка… Может отшлёпать тебя? — спрашивает, заставив меня вытянуться струной перед его печью.

— Себя отшлёпай, Бессонов! Иди мыться, я говорю! Завтрак будет через пятнадцать минут… — рявкаю я на него, услышав смех позади. Кажется, он не воспринимает меня серьёзно.

— Как же ты зануда, а… — отвечает издевательски.

— О… Ну да! Так может тогда Тасю позовём? Она вроде как не зануда. Тебе с ней очень нравилось!

Слышу его дикий ржач, а сама стискиваю зубы. Злюсь на него. Сама не знаю, почему после всего, я до сих пор ревную его к ней. И даже больше…

— Малыш… Я на свидание тебя хочу позвать. Пойдём? — предлагает мне, облокотившись на стол. Стоит в одних трусах. И зовёт на свидание… прекрасно… Вот это уровень отношений…

— М-м-м… Что за свидание?

— Сюрприз… Что-то из того, что ты любишь…

— Даже я сама не знаю, что люблю.

— Быть может, это тебе понравится, — подмигивает он и продолжает завлекать в свои сети. — Обещаю, что скучно не будет. Поэтому пока просто подумай…

Он уходит, а я смотрю ему вслед с лопаткой в руках. Вот как мне объяснить ему, что в его присутствии у меня ладони потеют и дышать становится тяжело, а?

Как донести, что я ещё не готова к этим отношениям после всего. Или броситься в это как в омут с головой и наслаждаться? Мама бы сказала мне делать то, что велит сердце, а Тася… О ней я даже думать не хочу.

Как вспоминаю вчерашнее, так плохо становится. Вся наша дружба… Каждый момент, в который я свято верила теперь обесценился для меня. Внутри будто тысячи иголок. Жутко обидно быть преданным тем, кому больше всего доверял и рассказывал. Делился… Ценил…

А она, получается, всё это время просто меня использовала.

И её этот синяк на лице… Как вспомню, так мне дурно становится.

Переваривая всё это снова и снова по десятому кругу, не сразу замечаю, как Бессонов появляется на кухне вновь. На этот раз ещё и со взъерошенными влажными после душа волосами. Просто секс символ во плоти, блин.

— Садись, — говорю ему, стараясь не рассматривать уж слишком досконально.

— Решила? — плюхается напротив, проводя пятерней по волоскам, и я вздыхаю. Ох уж эти модельные жесты. У него от природы, да? Или он в фильмах это перенимает?

— Я у мамы спрошу… Мне кажется, она хотела, чтобы я с ней сегодня…

— Не-а. Рай… Не отвертишься. Хватит искать отговорки… — перебивает он, посмеявшись надо мной.

— Я… Я не ищу отговорки…

— Врёшь. Сейчас мы поедем к тебе… Я отвезу. А в пять заеду за тобой, чтобы мы могли сходить на свидание, идёт?

Смотрю на него и поджимаю губы от тревоги.

— Это что… Будет прям свидание-свидание?

— Самое свиданиевое свидание из всех, — ржёт он, вызвав у меня улыбку.

— Ладно, допустим… — накладываю еду ему в тарелку и ставлю перед ним, и он обхватывает меня за запястье, заставив взглянуть в глаза. — Что?

— Красивая ты, Рай… Домашняя, аккуратная, женственная…

— Прекрати… Я и так после вчерашнего вся…

— Облизанная мной? — лыбится он, прервав и вынуждая меня покраснеть. Зачем вот напомнил?

Но ему и этого мало… Там и минуты не проходит, как мы начинаем есть, и он буквально вгрызается в тост, поедая его с такими же звуками и строя такую гримасу, как будто…

— Блин, ты специально, да?!

— Да…

В истерике смеёмся как два придурка.

— Играть с едой нельзя!

— Это не игра, это наслаждение, — играет бровями, заставив меня закатить глаза. Ну точно, извращенец, а…

Экзекуция длится долго. Бессонов такой Бессонов… Издевается надо мной, стесняет, загоняет в угол своими фразочками. И только после этого мы начинаем одеваться, и он вызывает такси до моего дома, провожая меня, чтобы потом направиться за своей машиной.

— Я скучать буду, Рай, — скрещивает пальцы с моими, когда доезжаем до меня.

— Я тоже… — отвечаю тихо, чтобы посторонний человек — водитель ничего не слышал. Не люблю, когда так. Всё напоказ. Это они у нас с Тасей профессионалы.

— В пять заеду, Рай, — целует мою руку на прощанье, и я быстренько выбегаю из машины…

Сердце колотится вдвое быстрее, когда понимаю, что мы с ним сегодня снова увидимся. И снова будем наедине… Только вдвоём.

Домой поднимаюсь в смешанных чувствах, потому что если раньше я точно знала, что поделюсь первым физическим контактом со своей лучшей подругой, то теперь мне даже не с кем. Придётся абсолютно всё носить в себе… Потому что я не знаю, как говорить такое маме. Не смогу.

Это немного угнетает и расстраивает, ведь я такой человек, что буду мотать в голове и постоянно думать о том, что ему что-то не понравилось. Или что я вела себя не так. В общем… Тараканы. Они повсюду… Внутри моей черепушки.

И тем не менее…

Лёша позвал на свидание… А, значит, хочет поухаживать.

Кто я такая, чтобы отобрать у него этот шанс? И у себя, кстати, тоже?

Заглядываю в шкаф и начинаю выбирать платье. Хочу что-то консервативное и закрытое… Чтобы реально показывало мою внутреннюю суть. И на этот раз взгляд мой падает на горчичное платье до колен с длинными рукавами. Мне идёт этот цвет, думаю. С чёрными сапогами на небольшом каблуке и пальто будет смотреться в самый раз.